Красная нить судьбы

Тишина в закрытой тренировочной секции Бакуган Интерспейс казалась хрупкой, почти иллюзорной. Прошел ровно год с того момента, как затихли последние отголоски разрушительной войны с Ганделией. Мир вернулся на улицы городов Земли и в просторы Новой Вестрои, но для тех, кто привык сражаться за выживание Вселенной, покой всегда оставался лишь короткой интерлюдией перед новой катастрофой.

Одетт Кузо сидела на краю парящей цифровой платформы, свесив ноги в пустоту, где мягко мерцали неоновые потоки данных. Внешне она была поразительно похожа на своего брата-близнеца Дэна: те же каштановые, вечно непокорные волосы, тот же упрямый изгиб бровей и живой огонь во взгляде. Но если Дэн олицетворял собой неукротимое, разрушительное пламя пайруса, то в Одетт текла совершенно иная, древняя сила. Она была феей природы — редким созданием, чья магия черпала мощь из живого дыхания лесов, ветров и невидимых энергетических узлов мироздания. Даже здесь, в искусственном цифровом измерении, кончики её пальцев окутывало мягкое изумрудное сияние, заставлявшее виртуальные полигоны покрываться ростками полупрозрачного вереска.

Гордая, независимая и способная в одиночку сокрушить армию чужаков, для всего мира она оставалась несокрушимой воительницей. Но существовало одно исключение. Единственная слабость, из-за которой её дыхание перехватывало, а вся магия замирала в благоговейном трепете.

Легкий шорох за спиной заставил её улыбнуться ещё до того, как тень легла на мерцающий пол.

– Ты снова пытаешься оживить то, что создано из сухого машинного кода, – раздался спокойный, бархатный голос.

Шун Казами бесшумно опустился рядом с ней на колено, сложив руки на груди. Ветер виртуальной реальности слегка шевелил темные пряди его волос, спадавшие на лицо. Он держал дистанцию, как и всегда на тренировочных аренах, но в его золотисто-карих глазах больше не было привычного холода.

– Природа есть везде, Шун, даже в проводах и алгоритмах, – отозвалась Одетт, поворачивая к нему лицо. – Главное — уметь слушать.

– Надеюсь, эта природа не выдаст нас камерам слежения Маручо, – тихо произнес он.

Одетт тихо рассмеялась, и этот звук заставил Шуна незаметно смягчиться. Только здесь, скрывшись от объективов репортеров, восторженных фанатов и даже от вечно шумящих товарищей по команде, они позволяли себе сбросить маски. На публике мастер вентуса оставался отстраненным стратегом, а сестра Дэна — непреклонной и самодостаточной защитницей. Никто не должен был знать об их связи. Слишком опасным было это знание в мире, где враги всегда били по самым уязвимым местам. А они стали друг для друга именно этим — абсолютной, смертоносной уязвимостью.

Шун протянул руку и коснулся пальцами её щеки. Его прикосновение было бережным, почти невесомым, словно он прикасался к тончайшему лепестку редкого цветка. Одетт закрыла глаза, прижавшись к его ладони, чувствуя, как магия внутри отзывается теплом на его биение сердца.

– Ты напряжен, – прошептала она, не открывая глаз. – Твой пульс ускорен. Что случилось?

– Дело в Дэне, – неохотно признался Шун, убирая руку лишь в тот момент, когда издалека донесся шум приближающихся шагов. – Он меняется. И мне это не нравится.

Одетт тяжело вздохнула, открыв глаза. Она и сама замечала это в последние недели. Её магическая интуиция кричала об опасности каждый раз, когда брат оказывался рядом.

Дверь отсека с шипением распахнулась, и на платформу шагнул Дэн.

На первый взгляд это был всё тот же бессменный номер один мирового рейтинга: красная куртка, уверенная стойка, привычная ухмылка на лице. Но для тех, кто знал его всю жизнь, контраст был ужасающим. Под его глазами залегли глубокие тени, кожа казалась болезненно бледной, а в глубине карих глаз плескалась дикая, нервная усталость. На его плече молча сидел Драго, сжавшийся в форму сферы, но от бакугана исходило странное, несвойственное ему тяжелое пульсирующее тепло.

– А, вот вы где! – воскликнул Дэн, махнув рукой. Его голос прозвучал слишком громко, неестественно бодро. – Маручо ищет всех нас. Через десять минут у нас показательный бой на главной арене. Вы готовы показать новичкам, как сражаются ветераны?

– Дэн, – мягко позвала Одетт, поднимаясь на ноги. Она сделала шаг навстречу брату, и в воздухе закружился легкий цветочный аромат, порожденный её аурой. – Ты спал этой ночью? Хотя бы час?

Улыбка Дэна на мгновение дрогнула. Он отвел взгляд, раздраженно дернув плечом.

– Со мной всё в порядке, Оди! Просто немного разминался допоздна. Не начинай свою обычную материнскую заботу, ладно?

– Ты лжешь, – холодно вмешался Шун, подходя ближе и вставая чуть позади Одетт, словно невидимый щит. – Твои рефлексы на утренней тренировке были замедленными. Если ты не готов к бою, отмени его. Рейтинг подождет.

– Я сказал, что в полном порядке! – огрызнулся Дэн, резко вскинув голову.

В этот момент воздух вокруг него задрожал. Одетт отчетливо увидела, как на долю секунды за спиной брата сгустилась густая черная дымка — образ чудовищного силуэта в шипастых доспехах, из чьего шлема изливался багровый свет. От этого видения повеяло ледяным ужасом и запахом тлена, столь чуждым живой силе природы. Одетт отшатнулась, невольно схватившись за предплечье Шуна. Казами мгновенно напрягся, перехватив её ладонь и скрывая её за своей спиной.

– Дэн... что это было? – прошептала Одетт, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. – Тебя что-то преследует. Кто он?

Дэн замер, и его лицо исказилось судорогой страха, которую он тут же попытался скрыть за маской злости.

– Никто! Хватит лезть мне в голову! Мы идем на арену или нет?

Он развернулся и зашагал прочь по коридору, не дожидаясь ответа.

– Драго, – тихо позвал Шун вслед уходящему бакугану.

Сфера на плече Дэна приоткрылась лишь на миг.

– Шун, Одетт... Я теряю контроль, – прозвучал глухой, сдавленный голос дракона пайруса. – Сила последней эволюции... она словно больше не принадлежит мне. Будьте осторожны.

Створки закрылись, и Дэн скрылся за поворотом.

Одетт осталась стоять посреди платформы, чувствуя, как холодный пот выступает на висках. Её магия бурлила, словно предупреждая о надвигающемся шторме.

– Он видит его во снах, – тихо сказала она, обращаясь к Шуну. – Тёмную фигуру. Каждое утро, когда я захожу к нему в комнату, в воздухе пахнет пеплом и чужой, мертвой энергией. Он шепчет имя... МагМелл.

Шун нахмурился, его пальцы на мгновение крепче сжали её руку, передавая тепло и непоколебимую уверенность.

– Что бы это ни было, мы разберемся вместе, – твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Но сейчас нужно присмотреть за ним на арене. Если Драго потеряет контроль при зрителях, последствия будут катастрофическими.

– Я поддержу барьеры своей силой, если понадобится, – кивнула Одетт, собирая волю в кулак. Вся слабость исчезла; перед ним снова была грозная фея природы.

– Пообещай мне кое-что, – вдруг остановил её Шун, когда они уже направились к выходу. Его взгляд стал пронзительным, обнажая ту самую скрытую тревогу, которую он никогда бы не показал другим. – Если начнется хаос, не пытайся принять удар на себя. Твоя связь с энергией слишком сильна. Если полетит отдача, ты пострадаешь первой.

– Шун, я могу постоять за себя, – начала было она с привычным упрямством.

– Одетт, – он перебил её, сократив расстояние между ними до минимума, и в его голосе прорезалась едва сдерживаемая боль. – Пообещай. Ты знаешь, что ты для меня значишь. Если с тобой что-то случится, я...

Он не договорил, но ей и не нужны были слова. Она видела эту трещину в его несокрушимой броне — трещину, созданную любовью к ней.

– Обещаю, – мягко выдохнула она, слегка коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, после чего отступила, возвращая на лицо холодную невозмутимость. – Идем. Время выходить на свет.

---

Главная арена Бакуган Интерспейс гудела от криков многотысячной толпы. Огромный купол сиял голографическими панелями, на которых транслировался обратный отсчет. Дэн стоял на капитанском мостике напротив опытной команды бойцов подземелья, жаждущих занять верхние строчки рейтинга.

Шун и Одетт заняли места на VIP-балконе управления рядом с Маручо, наблюдавшим за показателями системы.

– Данные Драго скачут с самого утра, – с тревогой в голосе пробормотал маленький гений, быстро стуча пальцами по виртуальной клавиатуре. – Энергетический выход Титаниум Драгоноида превышает норму на триста процентов, но стабильности нет!

– Поле боя, запуск! – прогремел голос комментатора.

– Бакуган, в бой! – крикнул Дэн, бросая сферу на арену. – Вперед, Пайрус Титаниум Драгоноид!

Ослепительная вспышка пламени разорвала цифровое пространство. Драго явился во всем своем величии — могучий красный дракон, закованный в титановую броню. Толпа взорвалась овациями, но восторг длился лишь пару секунд.

Противники Дэна выставили двух мощных бакуганов сабтерры, но едва бой начался, атмосфера на стадионе резко переменилась.

– Драго, активировать способность: Молот Дракона! – скомандовал Дэн.

Его рука на перчатке дрожала. Вместо привычного рубинового пламени из пасти Драго вырвался столб неестественного, грязно-багрового огня, перемежающегося с черными дугами молний. Удар был настолько чудовищным, что бакуганы противников не просто обратились в сферы — их выбросило с арены, а защитные барьеры нижнего яруса разлетелись на осколки пикселей.

– Дэн, прекрати атаку! – закричал Маручо по внутренней связи. – Бой окончен, они проиграли!

Но Дэн словно не слышал. Он сжимал голову руками, его лицо перекосило от боли.

– Уйди из моей головы! – хрипел он, не замечая криков вокруг. – Убирайся!

– Дэн! Я... я не могу это остановить! – заревел Драго. Его тело забилось в конвульсиях, титановые пластины раскалились добела.

Энергия, которую дракон не мог удержать внутри, начала рваться наружу. Над куполом арены закружилась воронка из черного пламени. Пространство вокруг бакугана затрещало, код Интерспейс стал распадаться, открывая пугающую бездну между измерениями.

– Внимание всем! Аварийная эвакуация! – взвыли сирены системы безопасности.

Зрители в панике ринулись к выходам, трибуны превратились в хаос.

– Системные барьеры рушатся! – крикнул Маручо, в отчаянии глядя на горящие красным экраны. – Если эта волна вырвется наружу, весь сектор Интерспейс будет уничтожен!

– Я удержу периметр, – крикнула Одетт.

Она перемахнула через перила балкона, легко приземлившись на нижний ярус. Её глаза вспыхнули чистым изумрудным огнем. Вскинув руки к сводам арены, девушка высвободила силу феи. Из металлических плит пола, взламывая цифровой код, с неистовой силой проросли гигантские, светящиеся лозы древних деревьев. Они переплелись между собой, создавая живой изумрудный щит между беснующимся Драго и спасающимися людьми.

Но мощь взрыва была нечеловеческой. Зеленые стебли начали обугливаться и трескаться под натиском черного огня. Одетт задыхалась, чувствуя, как разрушительная скверна прожигает её собственную ауру.

– Одетт, назад! – раздался резкий окрик Шуна.

Мастер вентуса спрыгнул следом за ней. Сложив пальцы в печати ниндзя, он бросил на арену Тэйлиана:

– Тэйлиан, стиль Казами: Рассекающий Вихрь!

Зеленый ниндзя-бакуган создал вокруг лоз Одетт мощнейший воздушный барьер, перенаправляя избыток тепла вверх, в вентиляционные шахты, снижая нагрузку на её хрупкое заклинание. Шун в то же мгновение оказался рядом с девушкой, подхватив её за талию, когда её колени подогнулись от отдачи.

– Ты нарушаешь обещание, – глухо произнес он прямо ей на ухо, прижимая к себе, но в его глазах стоял неподдельный ужас за её жизнь.

– Я... должна была выиграть время, – тяжело дыша, ответила она, опираясь на его плечо.

Но их разговор прервал звук, от которого застыла кровь во всем секторе.

Это не был рев бакугана. Это был механический, замогильный скрежет металла и чистой ярости. Прямо из груди ослепленного болью Драго, из клубов черного пламени, начала кристаллизоваться новая гигантская фигура.

Огромный, закованный в шипастые серебристо-красные латы колосс навис над ареной. У него не было баку-сферы. От него исходила волна неописуемого давления, заставившая рухнуть остатки цифровых защитных стен.

– Что... что это такое?! – воскликнул Маручо, застыв в оцепенении.

– Это не бакуган, – прошептала Одетт, в ужасе глядя на титана. Её природная магия съежилась, признавая в пришельце нечто совершенно противоестественное, порожденное чистой мутацией и темным хаосом. – Он рожден из энергии Драго... но в нем нет жизни!

Существо медленно повернуло голову с безликим визором в сторону мостика, где на коленях стоял Дэн.

– Зентон... – эхом прокатился металлический гул по арене, словно титан назвал свое имя.

Подняв массивную руку, создание выстрелило лазерным лучом колоссальной мощи прямо по куполу стадиона. Конструкция дрогнула, и многотонный обломок стальной балки сорвался вниз — прямо туда, где стояли Шун и ослабевшая Одетт.

– Берегись! – Шун среагировал мгновенно.

Он развернулся, закрывая Одетт своим телом, готовый принять удар на себя, но девушка в последнюю секунду вскинула руку. Тонкая, но ослепительно яркая сеть из световых нитей оплела балку, затормозив её падение на долю секунды, которой Шуну хватило, чтобы с невероятной ловкостью оттолкнуть её и отпрыгнуть самому. Осколок с грохотом врезался в пол в сантиметрах от них, подняв стену пыли и цифровых искр.

Одетт упала на руки Шуна, тяжело глотая воздух. Казами судорожно прижал её к своей груди, зарывшись лицом в её каштановые волосы, забыв на мгновение о камерах, об арене и о надвигающейся катастрофе. Его сердце колотилось как безумное.

– Жива... – выдохнул он, и его голос сорвался. – Ты цела?

– Цела, – прошептала она, сжимая его куртку пальцами. – Шун, посмотри на Дэна!

На арене происходило нечто необъяснимое. Зентон, сокрушив половину сектора одним ударом, внезапно замер. Черные молнии, связывавшие его с Драго, натянулись, как струны, и со страшным гулом гигант просто растворился в воздухе, словно его стерло из реальности.

Драго рухнул на колени, возвращаясь в форму сферы, и покатился по выжженному полу.

Дэн остался стоять посреди дымящихся руин на мостике. Его руки бессильно повисли вдоль тела, взгляд был абсолютно пустым, устремленным в ту точку, где только что возвышался монстр.

Сирены продолжали выть, оповещая о критическом сбое системы Интерспейс. Шун помог Одетт подняться, неохотно разрывая объятия и вновь надевая на лицо маску сдержанности, но его рука продолжала крепко держать её за запястье.

– Мир закончился, Шун, – тихо произнесла Одетт, глядя на дымящиеся руины и своего сломленного брата. На её ладони медленно увядал цифровой вереск, рассыпаясь серым пеплом. – Тьма уже здесь. И она живет внутри Драго.

Шун перевел тяжелый взгляд с Дэна на затухающие обломки арены. В его глазах отражались отблески гаснущего огня пайруса.

– Мы выясним, что с ним происходит, – жестко ответил Казами, и в его голосе зазвучала сталь. – Чего бы нам это ни стоило. Но сначала... мы спасем твоего брата от самого себя.

Они вышли из тени разрушенной трибуны навстречу приближающимся спасательным дронам — два бойца, готовые к новой, неведомой войне, объединенные тайной, которую они будут защищать до самого конца.