Боги

Звук рушащегося камня всё ещё отдавался в ушах тупой, пульсирующей болью. Запах гари, серы и раскаленной чешуи семи драконов, едва не обративших королевство Фиор в обугленный пепел, въелся в кожу, волосы и ткань белого жакета. Победа пахла кровью, усталостью и расплавленным металлом. Врата Затмения трещали, их исполинские створки разлетались на части под сокрушительным напором совместной магии, но в самый последний миг — когда трещина рассекла древний постамент надвое — пространство вокруг Соён дрогнуло.

Она помнила вспышку. Помнила, как золотой свет в ее собственной груди, тот самый древний исток Син Леоры, отозвался на стон искривленного времени. И помнила крик.

– Соён!..

Голос Нацу сорвал связки, в его расширенных, ошалевших от ужаса глазах отразилось золотое пламя. Его протянутая рука рассекла воздух всего в дюйме от ее пальцев. А затем мир просто вывернуло наизнанку.

Это не было похоже на перемещение с помощью магии пространства. Это было падение — долгое, липкое, тошнотворное, сдирающее слой за слоем привычное ощущение реальности. Словно чья-то гигантская невидимая рука схватила ее за шиворот и выдернула из ткани Ишгара точно так же, как четыреста лет назад душу умирающей богини швырнуло сквозь бездну в холодные трущобы Сеула.

Удар о твердую поверхность вышиб дух.

Соён глухо охнула, перекатившись по чему-то жесткому, шершавому и мокрому. Левое плечо прострелило болью, трофейная накидка из Эдоласа зацепилась за какой-то металлический край и зашуршала.

Тишина.

Первое, что ударило по обнаженным чувствам, — пустота. Страшная, всепоглощающая, мертвенная пустота. Здесь не было эфира. Воздух не вибрировал магическими частицами, которыми дышал Фиор, в которых пульсировала жизнь любого волшебника. Воздух был плоским, стерильным, тяжелым и отвратительно знакомым.

Запах сырого асфальта. Бензиновая гарь. Далекий, приглушенный гул сотен моторов.

Сердце Соён пропустило удар, а затем заколотилось о ребра, как обезумевшая птица в клетке. В висках застучала кровь, ледяная паника сдавила горло ледяными тисками.

Машины. Трасса. Визг тормозов. Ослепляющий свет фар, летящий прямо в лицо семилетней девочке, сминающий металл семейного седана в гармошку. Смерть родителей. А потом — тот же самый звук, десять лет спустя, летящий на нее тяжелый грузовик на пешеходном переходе Сеула…

– Нет… только не снова… – сорвалось с ее пересохших губ. Пальцы в белых перчатках судорожно впились в мокрый гравий. – Только не это…

– Соён… дыши, – хриплый, исполненный древней тяжести голос прозвучал прямо у ее коленей.

Белый комок зашевелился в тени мусорного контейнера. Гелиос, сейчас размером не больше обычной собаки, тяжело поднялся на лапы. Его белоснежная шерсть с золотистыми подпалинами вздыбилась, янтарные глаза светились тревогой и глубоким истощением. Дух света тяжело дышал, из его пасти вырывался едва заметный серебристый парок.

Соён заставила себя моргнуть, прогоняя наваждение. Черные глаза, на тон темнее ее коротко остриженных верхних прядей, сузились, сканируя пространство.

– Гелиос… – голос хрипел, связки словно засыпало пеплом. – Что произошло?! Где мы?

– Не знаю… – Лис покачнулся, но гордо выпрямил спину, не позволяя слабости взять верх. – Врата… Они вспомнили тебя. Проклятая временная брешь срезонировала с твоим ядром. Ты уже пересекала границы миров и эпох, твоя душа несет на себе печать разрыва. Когда конструкция Затмения рухнула, высвобожденный парадокс нашел знакомый след и… вышвырнул нас.

– Вспомнили?! – Соён судорожно вздохнула, поднимаясь на ноги. Ноги в черных низких ботинках едва держали, но непоколебимое упрямство заставило ее встать ровно. Ремень под грудью натянулся, зафиксировав дыхание. – Это значит… я вернулась? В мой первый мир? На Землю?!

Она огляделась. Узкий, грязный переулок, зажатый между двумя серыми бетонными зданиями. Пожарная лестница, граффити на кирпичной кладке, ряды пластиковых баков. Но иероглифы на вывеске в конце переулка были другими. Не корейский хангыль. Японские кандзи.

– Нет, – тихо произнес лис, принюхиваясь к сырому ветру. – Этот мир похож на твою родину смертной жизни, но… здесь другая грязь. Другие тени.

Не успела Соён осмыслить его слова, как пространство в нескольких метрах от них задрожало. Воздух сгустился, приобретая омерзительный, гнилостный оттенок — смесь застоявшейся тухлой воды, ржавчины и злобы.

– Ой! Девочка в странной одежде, поберегись! – раздался звонкий, чуть насмешливый и одновременно панический вопль откуда-то сверху.

– Чего?! – шикнула Соён и, повинуясь годами выработанным рефлексам мага «Хвоста Феи», мгновенно прыгнула в сторону.

Трофейная накидка на левом плече взметнулась. И вовремя.

Там, где она только что стояла, асфальт с хрустом проломился. Из темноты вынырнула тварь. Это было нечто омерзительное: раздутое, бесформенное туловище, отдаленно напоминающее чудовищного волка, усеянное десятками немигающих пустых глаз и уродливыми костяными наростами вдоль хребта. От существа разило такой густой скверной, что к горлу подкатила тошнота.

– Демон?! Из книг Зерефа?! – выплюнула Соён, и ее правая рука привычным, выверенным до миллиметра движением легла на рукоять рапиры.

Точнее, рапиры в ножнах не было — оружием являлся сам свет, форма духа Гелиоса. Но Гелиос был слаб. В груди девушки, прямо под черным ремнем-фиксатором, глухо отозвался золотой реактор — божественная искра Син Леоры. В мире без эфира она должна была полагаться исключительно на собственное внутреннее пламя.

Но прежде чем она успела сделать хотя бы шаг навстречу чудовищу, с неба метнулась тень.

– Познай кару праведных! – раздался истошный крик.

Один свистящий взмах клинка. Вспышка чистой, серебряной стали рассекла воздух надвое, оставив за собой тонкий след искр.

Тварь закричала — звук был такой пронзительный, скрежещущий, похожий на скрип ржавого железа по стеклу, что у Соён на секунду заложило уши. Существо распалось на две дымящиеся половины и с шипением растворилось в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и грязи.

Соён замерла, с трудом сглотнув вставший в горле ком.

Перед ней, приземлившись на одно колено и эффектно взмахнув полами… спортивного костюма, стоял человек. Темные, слегка растрепанные волосы, пронзительно-голубые, пугающе яркие глаза и полинявший, неопрятный пушистый шарф, обмотанный вокруг шеи. В руках он сжимал две катаны с белыми рукоятями.

Но взгляд Соён сразу приковало не его нелепое одеяние. От лезвий мечей исходила плотная, живая аура. Это не было обычное оружие. Это было… живое сознание. Форма, принятая чьей-то душой.

Как Гелиос. Но совершенно иначе.

– Ято-о-о-о! – истошный девичий крик заставил Соён резко развернуться на каблуках низких ботинок, мгновенно встав в глухую защитную стойку.

В переулок на полной скорости вбегала девушка. Темные длинные волосы, аккуратная японская школьная форма: матроска, плиссированная юбка… Но глаза Соён расширились не от школьной формы.

Позади девушки, плавно покачиваясь в воздухе, тянулся длинный полупрозрачный хвост розоватого оттенка. Словно шнур, связывающий ее с чем-то невидимым.

«Хвост?» – Соён ошарашенно выгнула бровь, скептический ум мага лихорадочно анализировал увиденное. – «И… эм… фантомная связь? Астральная проекция?»

– Хиёри! Ты вовремя! – воскликнул парень в спортивках, победно ухмыляясь и убирая мечи за спину с пафосом истинного героя. – Ты видела этот разрез? Божественная точность бога Ято! С тебя, кстати, пять иен за спасение этой заблудшей овечки!

– Каких еще пять иен, придурок, ты чуть не снес стену жилого дома! – задыхаясь, выпалила подбежавшая девушка.

Но затем произошло нечто еще более странное.

Парень щелкнул пальцами, бросив короткое:

– Освободись, Секки.

Клинки в его руках вспыхнули серебром, рассыпались снопом искр и в то же мгновение обратились человеческой фигурой. Перед Соён теперь стоял подросток: золотистые растрепанные волосы, сердитый взгляд янтарных глаз, короткая куртка. И от него не исходило тепла живого человека.

«Не живой… Призрак? Дух клинка?» – Соён стиснула зубы, ремни-фиксаторы на ее бедрах тихо скрипнули от напряжения мышц. Она плавно отступила на полшага назад, положив ладонь в белой перчатке на загривок прижавшегося к ее ноге Гелиоса. Белая небольшая сумка на пояснице мерно покачивалась при каждом вдохе.

– Они тут все странно пахнут, – процедила Соён себе под нос, а затем громко, с непререкаемой твердостью в голосе, спросила: – Кто вы такие?!

Троица разом замерла.

Парень в трениках удивленно моргнул. Мальчик-оружие нахмурился. Но больше всего реакция отразилась на девушке с хвостом. Хиёри вздрогнула, ее брови поползли наверх от неподдельного шока, а розовые глаза округлились до предела.

– Ты… ты меня видишь?! – выдохнула она, непроизвольно прижав ладони к груди. – Но погоди… Я же сейчас не в своем теле! Мое тело осталось в кафе!

– Э?! Она тебя видит?! – воскликнул светловолосый мальчик, панически переводя взгляд с Хиёри на Соён и обратно. – Как?! Обычные люди едва замечают Ято, а тебя в форме полу-аякаши вообще никто не должен видеть!

– И пацана я твоего вижу, и твои мечи из воздуха, и эту нелепую веревку сзади тебя, – холодно отчеканила Соён, вперив в них тяжелый, немигающий взгляд черных глаз. – И если вы сейчас же не объясните, что за чертовщина здесь происходит, клянусь советом Магнолии, я не посмотрю на то, что вы только что прикончили ту многоглазую тварь.

Воцарилась звенящая пауза.

Гелиос у ног Соён издал низкий, вибрирующий рык. Его шерсть начала слабо фосфоресцировать мягким золотистым сиянием, разгоняя смрад подворотни.

Ято медленно опустил руки, его дурашливое выражение лица мгновенно испарилось. Голубые глаза сузились, превратившись в два холодных сапфировых лезвия. Он наклонил голову набок, разглядывая незнакомку.

Ее прическа «медуза» — короткий верхний ярус и длинные пряди, струящиеся до самых бедер. Странный белый жакет без рукавов с золотым шитьем, плотные шорты с карманами и обилием ремней, трофейная накидка на левом плече, явно сорванная с чужого мундира, и ярко-желтый узор на левой голени. И главное — аура.

От нее не пахло скверной. От нее не пахло Ближним берегом. Но от нее не пахло и Дальним берегом.

– О-хо… – протянул Ято, и в его голосе прорезались нотки чего-то бесконечно древнего и опасного. – А вот это уже интересно. Юкине, назад.

Мальчик послушно отступил за спину своего хозяина, настороженно поглядывая на Соён.

– Кто я? – Ято выпрямился во весь рост, расправил плечи и ткнул большим пальцем себе в грудь. – Я — великий бог Ято! Бог, дарующий быстрое избавление от любых проблем всего за пять иен! А вот кто ты такая, странно одетая барышня? От тебя разит солнцем так, будто ты проглотила кусок рассвета, но при этом ты стоишь на асфальте Токио и выглядишь так, будто только что сбежала с фестиваля косплея для особо буйных.

– Бог?.. – брови Соён медленно поползли вверх.

Ее природный скептицизм, взращенный циничными годами в сеульском приюте и закаленный бесконечным безумием гильдии «Хвост Феи», встал на дыбы.

– Бог в застиранном спортивном костюме и стоптанных сапогах? Ты издеваешься? Я видела истинных богов. Я видела драконов, чье дыхание сжигает горы, и бессмертных магов, проклятых богами смерти. И поверь мне, мальчик по вызову, ты на бога не похож ни единой ниткой своего дурацкого шарфа.

Челюсть Ято с глухим стуком упала вниз.

– Мальчик… по вызову?! – взвизгнул он, хватаясь за сердце, словно его пронзили копьем. – Неблагодарная смертная! Я спас твою бренную шкурку от фантома! Мои божественные одеяния — это символ практичности и близости к народу! Юкине, держи меня, я проучу эту невежду!

– Сам держись, идиот, – буркнул Юкине, закатив глаза. – Она права, выглядишь ты как бомж.

– Предатель! В собственном шинки вырастил змею!

– Прекратите оба! – рявкнула Хиёри, топнув ногой.

Ее полупрозрачный хвост взметнулся от возмущения. Затем она повернулась к Соён, пытаясь говорить спокойно и вежливо, как подобает приличной японской школьнице:

– Простите их… Они немного не в себе. Меня зовут Хиёри Ики. Это правда Ято, он… ну, действительно бог, хоть в это и трудно поверить. А этот мальчик — Юкине, его священное орудие, шинки. А то чудовище, на которое вы чуть не наступили, было аякаши — фантомом скверны. Но… вы сказали «Токио»? Вы не знаете, где находитесь?

Соён медленно выдохнула. Ее плечи чуть опустились, но бдительности она не теряла.

– Токио, – глухо повторила она. В висках снова кольнуло. – Япония. Не Сеул. Не Фиор. Не Эдолас.

– Сеул? – переспросила Хиёри, уловив корейское слово. – Вы из Кореи? Но ваша одежда… и это существо…

Она указала пальцем на Гелиоса. Белый лис сделал шаг вперед, встав перед Соён, и поднял морду.

– Я — Гелиос, – раздался его глубокий, резонирующий голос, эхом прокатившийся по узкому переулку. – Дух Света. А перед вами — Шин Соён. И если вы дорожите своим существованием в этом бренном мире, я советую вам убрать клинки и следить за языком, бог трущоб.

Юкине испуганно отшатнулся:

– Лис… говорящий лис?! Он что, тоже чей-то шинки?!

– Нет, – Ято перестал кривляться. Его взгляд вновь стал тяжелым, изучающим. – Он не дух умершего человека. В нем нет человеческой природы. Он соткан из чистой божественной концепции… Света? В Японии нет такого лиса. Аматерасу посылает других вестников, а лисы Инари пахнут рисом и землей, а не раскаленной плазмой.

Ято подошел ближе — на этот раз плавно, без шутовства, словно дикий хищник, оценивающий незнакомого зверя на своей территории. Он остановился в трех шагах от Соён и заглянул прямо в ее черные глаза.

– Ты не человек, верно? – тихо спросил он. – Вернее… твоя оболочка человеческая. Но внутри тебя горит нечто, чему миллионы лет. Ты пахнешь старыми богами, девочка. И чужим небом.

Соён не отвела взгляда. Ее непоколебимое спокойствие, выкованное в битвах с демонами Тартароса и темными гильдиями, встало несокрушимой стеной.

– Четыреста лет назад меня звали Син Леора, – спокойно ответила она, и от звучания этого имени воздух вокруг на мгновение потеплел, наполнившись запахом цветущих лугов Ишгара. – Но здесь и сейчас я — Шин Соён. Маг гильдии «Хвост Феи». И единственное, что меня сейчас волнует — как вернуться домой. Мои друзья… моя семья осталась по ту сторону разрушенных врат.

– «Хвост Феи»? – переспросила Хиёри, растерянно моргая. – Это название какой-то организации?

– Это наш дом, – отрезала Соён.

Она опустила взгляд на свои руки в белых перчатках. Пальцы слегка подрагивали — не от страха, от магического истощения. Здесь, в Токио, не было внешней подпитки. Чтобы сотворить хотя бы одно простое исцеляющее заклинание или призвать Священный лук, ей придется черпать силы из собственного резерва — из «золотого реактора», оставленного в ее душе памятью богини. Если резерв иссякнет, она просто погаснет.

Гелиос потерся мордой о ее бедро, безмолвно передавая остатки своего тепла.

– Соён, врата разрушены, – мысленно обратился он к ней, но его голос прозвучал так четко, что Ято слегка дернул бровью, очевидно, сумев перехватить ментальную волну. – Пространственно-временной континуум захлопнулся. Ты здесь не потому, что тебя призвали. Ты здесь потому, что ткань реальности истончилась. Этот мир… он граничит с небытием ближе, чем Фиор.

– Эй, бродячая богиня, – позвал Ято, засунув руки в карманы спортивных штанов. – У тебя есть где остановиться? Деньги здешние есть?

– Нет, – честно ответила Соён, скептически смерив его взглядом. – В моем мире золотые драгоценности и бумажные векселя Магнолии котируются высоко, но сомневаюсь, что они имеют вес в Токио.

– Ха! Нищая! Прямо как я! – радостно осклабился Ято.

– Не радуйся этому так, придурок! – Хиёри с размаху отвесила ему подзатыльник, от которого бог комично пролетел вперед пару метров. Затем девушка повернулась к Соён с искренним сочувствием в глазах: – Вы ранены? Ваш жакет… он в копоти, и на руках следы ожогов.

Соён бросила короткий взгляд на свои запястья. Действительно, жар драконьего пламени Врат Затмения оставил легкие следы.

– Пустяки.

Она сосредоточилась. В глубине груди вспыхнула крошечная золотая искра. Свет скользнул по венам, вышел через кончики пальцев и мягким, теплым ореолом окутал обожженную кожу. Секунда — и следы гари и ожогов исчезли, оставив лишь чистую, здоровую кожу.

Юкине шумно втянул воздух:

– Без заклинаний… без печатей? Просто волей?

– Магия исцеления, – пожала плечами Соён, стараясь не выдать, насколько этот крошечный импульс отозвался тянущей пустотой в ее ядре. Ей нужно беречь силы. – Я могу позаботиться о себе. Но мне нужна информация. Вы сказали, что те твари — фантомы? Они появляются везде?

– Они рождаются из людской тьмы, зависти, страха и горя, – пояснил Ято, потирая ушибленный затылок и становясь серьезнее. – Обычные люди их не видят, но чувствуют их влияние. Они толкают смертных на самоубийства, преступления и безумие. А мы — боги — очищаем этот мир от скверны с помощью наших шинки. Но ты… ты не отсюда. Твое появление само по себе пробило дыру в тонком плане. Если ты начнешь размахивать своей божественной силой посреди Сибуи, сюда сбегутся все аякаши Дальнего берега. Они слетятся на твой свет, как мотыльки на костер.

Соён нахмурилась. Память о четырехсотлетней давности, о временах Син Леоры, шептала ей то же самое: абсолютный свет всегда привлекает абсолютную тьму.

– Значит, мне придется действовать тихо, – констатировала она, поправив ремень сумки на пояснице. – Пока я не найду способ пробить барьер обратно в Ишгар.

– Ха! «Пробить барьер»! – Ято хмыкнул, но в его глазах не было насмешки, скорее мрачное понимание. – Девочка, даже если ты богиня другого мира, пространство между мирами не открывается по щелчку пальцев. Если твои врата сломаны, тебе понадобится нечто куда более могущественное, чем пара фокусов со светом. Тебе понадобятся боги высшего ранга. Или… Небеса. А здешние Небеса, поверь мне, не любят чужаков. Особенно тех, кто не подчиняется их законам.

– Плевать я хотела на ваши Небеса, – холодно парировала Соён. Ее челюсти сжались, черные глаза сверкнули стальной решимостью. – Я пережила войну с «Фантом Лорд», разрушила Райскую Башню, сражалась с собственным мастером в «Сердце Гримуара» и выжила под ревом Акнологии. Семь лет сна на острове Тенрю не сломили нас. Если ваши Небеса встанут между мной и моей гильдией — я сожгу эти Небеса дотла.

Воздух в переулке мгновенно похолодел. От невысокой девушки в белом жакете и шортах повеяло такой сокрушительной, первобытной мощью, что Юкине инстинктивно сделал шаг назад, положив руку на рукоять невидимого меча. Даже Гелиос за ее спиной на долю секунды увеличился в размерах, его золотые глаза сверкнули древней яростью созидателя.

Ято замер. На его губах медленно расползлась тонкая, опасная улыбка — улыбка истинного бога войны, магаки, спавшего глубоко внутри него.

– Опасные слова, Шин Соён, – протянул он негромко. – Очень опасные. Но… мне нравится твой настрой.

– Ято, прекрати ее провоцировать! – Хиёри решительно встала между ними, сердито глядя на бога, а затем повернулась к Соён: – Слушайте… Соён-сан, верно? Вы не можете оставаться на улице. Если фантомы действительно почуют ваш свет, вам будет негде укрыться, а вы явно истощены. Пойдемте с нами. У нас есть знакомая… богиня Кофуку. У нее можно переждать, пока мы не разберемся, что делать дальше.

Соён окинула Хиёри долгим, оценивающим взглядом. Полукровка. Девушка, застрявшая между жизнью и смертью, но сохранившая человеческое сострадание. Это напомнило ей Люси, Венди… всю ту шумную, вечно лезущую на рожон ораву из гильдии, которая ни за что на свете не бросила бы незнакомца в беде.

– Гелиос? – мысленно спросила она лиса.

– Они странные, – отозвался дух. – Этот Ято пахнет кровью сотен людей, пролитой в далеком прошлом, но клинок в его душе чист. Девочка безобидна. Мы можем пойти с ними. К тому же, Соён… твой внутренний резерв восстанавливается слишком медленно. Нам нужно безопасное место.

Соён медленно кивнула.

– Хорошо, – сказала она вслух. – Ведите. Но если это ловушка — я предупреждаю сразу: моя рапира не знает промаха, а стрелы Священного лука пробивают даже драконью чешую.

– Да поняли мы, поняли, грозная женщина, – проворчал Юкине, засовывая руки в карманы куртки. – Пошли уже, пока нас полиция не загребла за бродяжничество.

Троица развернулась и зашагала в сторону оживленной улицы.

Соён задержалась на секунду. Она подняла голову, глядя сквозь узкую щель между крышами токийских многоэтажек на серое, затянутое смогом небо чужого мира. Ни драконов. Ни летающих кошек с крыльями. Ни громогласного хохота мастера Макарова.

Где-то там, за невидимой гранью пространства, Нацу наверняка крушил руины Врат Затмения своими кулаками, охваченными ревущим пламенем, а Грей замораживал обломки, пытаясь найти хоть след ее магии. Эрза строила поисковые отряды, а Венди тихо плакала, сжимая в кулачках край ее запасного плаща.

«Ждите меня», – подумала Соён, сжав пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Внутри нее, в самом сердце золотого реактора, рождалось упрямое, неистребимое пламя Син Леоры — богини, которая однажды уже вернулась из мертвых. – «Я найду дорогу назад. Даже если для этого придется перевернуть этот чертов мир вверх дном».

– Эй, отстающая! – окликнул ее Ято от выхода из переулка, помахав рукой. – Шевели поршнями! Пять иен за экскурсию я с тебя все равно стрясу!

– Заткнись, бездомный, – буркнула Соён, поправила накидку на левом плече и, сопровождаемая безмолвным белым лисом, шагнула в шумный, незнакомый город.