Мечи

Вся её жизнь – если то, через что она прошла, вообще можно было назвать одной жизнью, – упорно отказывалась подчиняться законам здравого смысла.

Первой реальностью был Сеул. Серые многоэтажки, режущий глаза неоновый свет вывесок, вечный запах мокрого асфальта и промозглый холод детдомовских коридоров. Одиночество, въевшееся под кожу глубже любых воспоминаний. А потом – слепящие фары тяжелого грузовика, визг тормозов, сухой треск собственных ломающихся костей и темнота, оставившая после себя несмываемый фантомный ужас перед слепым движением многотонного железа. ПТСР, с которым она так и не успела научиться жить в том мире.

Потому что потом наступил Ишгар.

Ее истинный дом. Земля, где четыреста лет назад ступала Син Леора – Богиня Света, знавшая дыхание первородных драконов.

Там был Фиор. И там был «Хвост Феи».

Шумная, невыносимая, вечно разносящая половину города гильдия, пропахшая дешевым элем, жареным мясом и теплом, которого Соён никогда прежде не знала. Они стали ее семьей. Первой настоящей. Единственной. Вместе с ними она прошла сквозь кровь и железо: разрушительную ярость «Фантом Лорда», соленую горечь Райской Башни, предательский треск молний Лаксуса, мрачные тени Орасион Сейс и синее, лишенное магии небо Эдоласа. На острове Тенрю все рухнуло снова. Экзамен на S-класс превратился в бойню, на которой старый мастер Прехт пытался заглянуть в бездну, а затем явился Акнология.

Черный дракон сокрушил их, но его первобытный рев стал ключом, сломавшим последний замок в ее голове. Соён вспомнила Син Леору. Вспомнила свет, которому поклонялись народы, и бремя, которое она когда-то не смогла удержать.

Семь лет стазиса внутри защитного заклинания Первого Мастера прошли как один миг. Они вернулись в мир, который списал их со счетов. Пришлось сцепить зубы, затянуть ремни, взять на себя холодный расчет и стратегию, восстанавливая гильдию из нищеты, и шагнуть на арену Великих Магических Игр. Они победили. Они доказали, что пепел феникса горит ярче любого пламени.

А затем небеса раскололись. Врата Затмения распахнули свою пасть, выпуская семерых исполинов из эпохи, которую Соён знала слишком хорошо.

Они выстояли и там. Драконы были повержены, гигантские створки Врат превращены в груду искореженного темного металла. Но металл не умер.

Соён помнила последнюю секунду с пугающей, болезненной четкостью.

Когда пыль от рухнувшей конструкции начала оседать, внутри ее груди отозвался Золотой реактор – ядро ее божественной магии. Древний сплав Врат срезонировал с кровью Син Леоры. Воздух вокруг закрутило воронкой неестественного, вывернутого наизнанку хроно-эфира.

– Соён!.. – крик Нацу, в котором звенела неприкрытая, первобытная паника, до сих пор эхом отдавался в ее ушах.

Он рванулся вперед, вытягивая руку, объятую золотистым пламенем, его расширенные зрачки отражали вспышку, но расстояние между ними растянулось в бесконечность.

Врата не просто закрывались. Они забирали с собой долг. Они вспомнили ее – ту, чья душа должна была остаться в пепле четырехсотлетней давности.

Рывок. Ощущение падения сквозь раскаленное стекло. И абсолютная, ледяная тишина.

---

Первое, что вернулось к Соён, – это удушье.

Не физическое, легкие послушно втягивали прохладный воздух, пахнущий сосной, сырой землей и чем-то неуловимо едким, вроде сгоревшего пороха. Это было удушье эфирное.

Атмосфера была пуста.

Здесь не было магических частиц. Ни крупицы того плотного, живого эфира, который пропитывал почву Ишгара, мерцал в лесах Аракитасии или хотя бы напоминал истощенную атмосферу Эдоласа. Мир вокруг был сухим, плоским, немагическим. Словно она снова оказалась на окраине Сеула, за секунду до удара бампера.

Внутренний Золотой реактор тяжело гудел под ребрами, словно изолированная печь, запертая внутри собственного тела. Без внешней подпитки ее резерв зависел только от него.

– Гелиос... – хрипло выдохнула Соён. Голос показался чужим, сдавленным.

Она заставила себя открыть глаза. Привычный жест: поморгать, прогоняя черные мушки, встряхнуть головой, чувствуя, как черные пряди верхнего яруса ее прически мазнули по щекам, а длинные хвосты нижнего яруса тяжело легли на бедра.

Белый жакет без рукавов был покрыт копотью Столицы Цветов, тонкая черная накидка на левом плече – трофей, вынесенный когда-то из чужого мира, – тихо шелестела на ветру. Ремни на бедрах и груди привычно держали каркас тела, не позволяя растеряться.

– Гелиос, что произошло?!

Возле ее низких черных ботинок в сухой траве шевельнулся ослепительно-белый ком.

Крупный лис с изящными желтыми отметинами на морде и хвосте с трудом поднялся на лапы. Его умные янтарные глаза помутнели от пространственной перегрузки, но он упрямо держал осанку, не позволяя слабости взять верх.

– Не знаю... – донесся в ее разуме низкий, вибрирующий стон духа. – Врата... Они вспомнили тебя, Леора. Твою первоначальную сигнатуру. Они захлопнулись не в будущее. Они сорвали петлю.

– Вспомнили?! – Соён судорожно втянула воздух сквозь зубы, ее пальцы в белых перчатках инстинктивно сжались в кулаки. Желтая метка «Хвоста Феи» на левой голени обожгла кожу фантомным теплом товарищей, оставшихся там, за световыми годами или эпохами. – Это значит... Мы снова черт знает где?

– Изуминоками, осторожно!

Крик разорвал ночную тишину так резко, что Соён дернулась всем телом, моментально падая в боевую стойку. Левая нога ушла назад, центр тяжести сместился, рука легла на пояс, готовая призвать концентрированный свет.

Она стояла на краю невысокого холма, поросшего редкими кривыми соснами. Внизу, в узкой лощине между древними деревянными постройками, разворачивался бой.

От увиденного у Соён перехватило дыхание.

Это не были демоны Зерефа. Это не были маги темных гильдий.

Существа, наступавшие плотной, сокрушительной волной, напоминали самураев из старых японских гравюр, которые она мельком видела в библиотечных книгах Сеула. Но они не были людьми. Их тела оплетал густой, клубящийся пепельно-черный дым, сквозь который проглядывали костяные наросты и оскаленные маски. В глазницах ядовито полыхали багровые уголья, а в узловатых, мертвенных руках плясали тяжелые клинки, источающие первобытную, гнилостную жажду убийства.

А против них насмерть стояла горстка мечников.

Соён сощурила черные глаза, сканируя пространство с профессиональной цепкостью мага S-класса.

В самом центре сдерживал напор противников высокий мужчина с роскошными черными волосами, перехваченными лентой, одетый в красно-золотое хаори. Он двигался размашисто, яростно, но в его тяжелом дыхании сквозила предельная усталость. Справа от него мелькал парень заметно ниже ростом, с короткими темными волосами и пронзительными голубыми глазами, орудующий парными клинками с пугающей слаженностью.

Чуть поодаль, в шортах и легкой куртке, словно мальчишка, метался еще один темноволосый воин с коротким кинжалом, его движения были точными, как скальпель хирурга. Гигантский, могучий воин с массивным японским копьем принимал на древко удары сразу троих чудовищ, прикрывая кудрявого парня, который отчаянно и злобно палил из тяжелого револьвера, чередуя выстрелы с резкими выпадами изогнутого меча. А над всей этой сумятицей белым призраком кружил боец в белоснежных одеждах с капюшоном, чье бледное лицо кривилось в безумной, скалящейся улыбке, полной чистого боевого азарта.

Но поразило Соён не их оружие и не их одежда.

Она закрыла глаза на долю секунды, пропуская мир через золотое сито божественного восприятия, и едва не отшатнулась.

– Что за чертовщина?.. – пробормотала она, чувствуя, как по затылку пробежал мороз. – Гелиос, ты видишь это?

– Вижу, – глухо отозвался лис, припадая к земле. – Их эфирные тела... Они неестественны.

– Оружие в их руках... – пальцы Соён коснулись ремня-фиксатора на груди. – Оно имеет точно такую же сигнатуру, как и они сами. Никакой разницы. Ни зазора между плотью и сталью. Будто они... Одно целое? Они не люди, несущие мечи. Они и есть мечи, получившие плоть!

Внизу раздался оглушительный треск дерева.

Один из темных самураев – гигантское чудовище почти трехметрового роста, волочащее за собой колоссальный двуручный клинок, источающий волны удушливой черной сукровицы, – внезапно проломил угол деревянного склада. Он не стал размениваться на бой с копейщиком. Его багровые зрачки сфокусировались на черноволосом лидере в красно-золотом хаори.

– Изуминоками! Сзади! – отчаянно заорал парень с пистолетом, вскидывая ствол, но боек лишь сухо щелкнул. Патроны кончились.

Черноволосый попытался развернуться, его катана со свистом рассекла воздух, срубая голову рядовому монстру, но инерция была против него. Земля под ногами поплыла, спина оказалась полностью открыта.

Гигантский самурай взметнулся навстречу, занося свой чудовищный клинок для вертикального разрубающего удара. Воздух вокруг лезвия взвыл от концентрации темной воли.

«Не успеют!» – вспыхнуло в голове Соён.

Холодный, скептический расчет отключился за долю секунды. На его место встал простой инстинкт «Хвоста Феи»: если кто-то из твоих гибнет на твоих глазах – ты бьешь первым. Неважно, какой это мир. Неважно, кто эти странные воины с душами клинков.

– Гелиос! Рапира! – рявкнула Соён, отталкиваясь от земли.

Белый лис издал звонкий, торжествующий лай. Его тело не стало увеличиваться до размеров исполинского зверя – в мире без внешнего эфира это было непозволительной роскошью. Вместо этого он превратился в ослепительный, концентрированный сгусток чистого золотого пламени, который метнулся прямо в раскрытую ладонь Соён.

Свет уплотнился, отвердел, обретая четкие геометрические грани.

Тонкая, изящная рапира из божественной стали Первой Эпохи легла в ее пальцы так, словно была продолжением костей. Золотая гарда в форме расправляющихся крыльев мягко пульсировала в такт ее сердцу, а по узкому граненому лезвию побежали цепочки древних ишгарских рун.

Соён сорвалась с обрыва.

Гравитация словно забыла про нее. Магия контроля клинка и легкая парящая поступь света позволили ей преодолеть расстояние до лощины за три смазанных удара сердца.

– Прочь с дороги! – ее голос, усиленный резонансом света, прозвучал подобно удару медного колокола, прокатившемуся над поляной.

Изуминоками едва успел вскинуть голову, его глаза расширились от шока, когда с ночного неба, пробивая полог сосновых ветвей, рухнула невысокая хрупкая фигура.

Черно-белая вспышка. Развевающийся край эдоласской накидки.

Чудовищный клинок темного исполина уже падал вниз, готовый рассечь черноволосого мечника пополам, когда путь ему преградила тонкая полоска ослепительного золота.

ДЗЫНЬ!

Звук столкновения не был похож на скрежет стали о сталь. Это был взрыв.

Острие рапиры Соён уперлось ровно в ребро гигантского темного меча. Она не блокировала удар грубой силой – это было бы безумием при ее росте и весе. Она применила чистую физику контроля лезвий, помноженную на божественный свет: перенаправила вектор инерции врага в сторону, одновременно высвобождая из кончика клинка импульс сжатой световой волны.

Тяжелый тесак монстра с гулким звоном отскочил в сторону, глубоко вонзившись в землю и взметнув фонтан щепок и грязи. Самого гиганта от отдачи качнуло назад.

– Что за... – выдохнул Изуминоками, осев на одно колено.

Соён не ответила. Ее лицо оставалось пугающе спокойным, черные глаза горели холодной, безжалостной сосредоточенностью.

– Гелиос, луч пронзания!

Она не стала делать широких замахов. Короткий, хирургически точный выпад вперед. Рапира превратилась в прямую линию полуденного солнца.

Луч света прошил грудь темного великана насквозь, выжигая черную мглу и костяную броню. Монстр замер, его багровые глаза мигнули, и из зияющей раны вместо крови хлынул ослепительный белый огонь, пожирающий саму субстанцию пространственной скверны. Секунда – и исполин с хриплым воем осыпался черным пеплом, который тут же развеялся ночным ветром.

Тишина, повисшая в лощине, была оглушительной.

Лишь револьвер кудрявого парня все еще тихо дымился, да трещали горящие щепки разрушенного склада.

Оставшиеся мелкие самураи в клубящемся дыму синхронно отступили на полшага. Их искаженные маски повернулись в сторону Соён. В их пустых глазницах не было разума, но было нечто вроде древнего инстинкта: существо, стоящее перед ними, несло в себе силу, противоположную их самой природе.

– Она... человек? – донесся сзади настороженный, мелодичный голос парня в белом капюшоне. На его бледном лице больше не было беспечной улыбки – он внимательно разглядывал девушку, склонив голову набок.

– Канэ-сан, берегись! – парень с парными клинками рванулся было к лидеру, но черноволосый поднял руку, останавливая его.

– Погоди, Хорикава... – прохрипел Изуминоками. Он медленно поднялся на ноги, опираясь на катану, и уставился на Соён. – Эй, ты... кто такая? Откуда здесь взялась женщина с такой силой?

Соён даже не обернулась на его вопрос.

Она стояла полубоком, слегка опустив рапиру к земле. Кончик оружия чертил по сухой траве светящуюся линию. В ее голове щелкали шестеренки: врагов оставалось около полутора десятков. Пространственная грязь. Не люди. Магический конструкт или временные паразиты? Очень похоже на тварей, которых она видела в хрониках Первой Эпохи, когда временные аномалии стирали целые деревни.

– Разговоры потом, – бросила она сухо, через плечо. – Ваши клинки на грани излома, парни. Если будете так бездумно тратить ресурсы на парирование тяжелых ударов, от вас останутся только рукояти.

Изуминоками вспыхнул:

– Чего?! Да как ты смеешь...

– Канэ-сан, она права! – резко перебил его темноволосый коротышка с кинжалом – Яген. Он присел рядом с раненым копейщиком, бегло осматривая глубокую рану на его плече. – У Тонбокири повреждена духовная основа. Если мы примем еще одну лобовую атаку, строй рассыплется.

– Проклятье... – процедил мечник в хаори, сжимая зубы так, что желваки заходили под кожей.

Темные самураи тем временем перегруппировались. Словно поняв, что их добыча ускользает, они издали коллективный утробный рык и бросились вперед единой стеной, выставив искривленные мечи.

Соён тяжело вздохнула.

– Ненавижу сверхурочные, – пробормотала она себе под нос с привычной ленивой досадой, которая всегда накатывала на нее перед зачисткой крупного гнезда монстров в Фиоре. – Особенно в мирах, где даже выпить нормального чая негде.

Она перехватила рапиру левой рукой, а правую вытянула вперед, раскрыв ладонь веером.

– Гелиос, переход формы. Разделение света.

Рапира в ее руке рассыпалась на семь тонких золотых игл, которые зависли в воздухе вокруг ее плеч, медленно вращаясь по часовой стрелке. Это была чистая Магия контроля клинка – искусство, доведенное Син Леорой до абсолюта еще во времена войн с драконами, но адаптированное Соён под реалии точечного боя.

Воины за ее спиной оцепенели.

– Мечи... парят? – прошептал кудрявый парень с пистолетом, его челюсть едва заметно отвисла. – Без нитей? Это что, техника онмёдо?

– Нет, Муцуноками, – негромко отозвался парень в белом – Цурумару, его янтарные глаза жадно впитывали каждое ее движение. – Это совсем не онмёдо. В этом нет ритуала. Это... чистая воля. Какая потрясающая неожиданность!

– Рассыпьтесь! – скомандовала Соён.

Семь световых клинков сорвались с места одновременно, превратившись в золотые росчерки.

Они не просто летели по прямой траектории. Соён управляла каждым из них микродвижениями пальцев, словно невидимый кукловод, дирижирующий симфонией разрушения. Первый клинок вонзился точно в сочленение доспеха бегущего самурая; второй срезал рукоять занесенного меча; третий и четвертый сплелись в крест, обезглавливая сразу двоих нападающих.

Свет, входя в контакт с черным дымом, шипел, как раскаленное железо в воде. Каждое попадание вызывало цепную реакцию очищения: порождения тьмы не просто умирали, они распадались на первичные атомы, не оставляя после себя даже вони разложения.

Один из врагов, более верткий, вооруженный короткими серпами, сумел проскользнуть под световой завесой и прыгнул прямо на Соён, метя кривым лезвием ей в горло.

Она даже не сдвинулась с места.

В ее глазах не было ни страха, ни напряжения – лишь бесконечная, вековая скука богини, видевшей падение империй.

В долю секунды один из золотых клинков развернулся в воздухе, вернулся к ней и лег обратно в ладонь, снова собравшись в рапиру. Короткий взмах снизу вверх. Золотая дуга рассекла воздух.

Серп разлетелся на куски, а грудь нападавшего вспыхнула белым огнем. Тварь рухнула к ее ногам, рассыпаясь искрами.

Последний оставшийся монстр попытался развернуться и скрыться в лесной чаще, но Соён даже не стала тратить на него клинок.

Она подняла левую руку, развела пальцы. В ее ладони соткался ослепительный Священный лук из чистого концентрированного света. Тетива из золотой нити натянулась сама собой, порождая стрелу размером с копье.

СВИСТ!

Стрела преодолела сто метров за долю секунды, пригвоздив убегающую тень к стволу вековой сосны. Вспышка – и дерево осталось абсолютно невредимым, а темная сущность испарилась, словно ее никогда не существовало.

Лук растаял в воздухе. Рапира в ее руке дрогнула и снова превратилась в белого лиса, который легко спрыгнул на землю и сел рядом с ее левой ногой, аккуратно обернув пушистый хвост вокруг лап.

В лощине воцарилась мертвая тишина.

Ветер шевелил пряди ее прически-медузы. Белый жакет слегка поскрипывал от натяжения ремней. На ее лице застыло выражение глубокого скептицизма.

Соён медленно повернулась к отряду мечников.

Шестеро воинов смотрели на нее так, словно перед ними с неба спустилось нечто среднее между разгневанным божеством и ожившим ночным кошмаром. Даже гигант Тонбокири, опираясь на свое массивное копье и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, забыл о боли, не отрывая взгляда от девушки ростом ему едва по грудь.

Первым оцепенение стряхнул Изуминоками. Он резко шагнул вперед, возвращая катану в ножны с громким, четким щелчком, хотя пальцы его все еще мелко подрагивали от адреналина.

– Кто ты? – повторил он, и на этот раз в его голосе не было спеси – только жесткая, звенящая настороженность полевого командира. – Ты не из Армии исторического пересмотра. Но ты и не человек этой эпохи. Женщина в такой странной одежде, владеющая божественными техниками... Ты цукумогами? Ты клинок, пробужденный другим Санивой?

Соён медленно моргнула.

– Санива? Цукумогами? – она перевела взгляд на Гелиоса. – Слышал когда-нибудь такие ругательства?

– В хрониках Восточных островов Ишгара упоминались легенды о вещах, обретающих душу через сотни лет, – невозмутимо отозвался лис человеческим языком, отчего парень с пистолетом – Муцуноками – издал сдавленный писк и схватился за шляпу. – Но это не наш мир, Леора. Я чувствую это в движении звезд. Пространство здесь замкнуто на совершенно иных законах причинности.

– Лис... говорит?! – Муцуноками отступил на шаг, дико озираясь. – Эй, Яген, скажи мне, что это побочный эффект от порохового дыма! Лисы не разговаривают на чистом наречии без печати духов!

– Успокойся, Муцуноками, – холодно бросил темноволосый лекарь, поднимаясь с колен и вытирая испачканные руки платком. Его острый взгляд скользнул по Соён, безошибочно выцепляя детали: странную обувь, короткие шорты, ремни-портупеи и желтый узор на левой голени. – Она только что спасла нам жизни. И уничтожила отряд ретроградов в одиночку за полторы минуты. Если бы она хотела нашей смерти, мы бы уже рассыпались на осколки.

– Благодарю за разумную оценку ситуации, – спокойно произнесла Соён, закладывая большие пальцы за ремень шорт. Ее поза была расслабленной, но любой опытный боец понял бы: из этой «ленивой» стойки она могла сорваться в смертоносный выпад за сотую долю секунды. – Меня зовут Шин Соён. Маг гильдии «Хвост Феи».

Наступила пауза. Мечники переглянулись.

– Маг?.. – переспросил парень с парными клинками – Хорикава, осторожно подходя к своему командиру. – Гильдия? Хвост... Феи?

– Никогда не слышал о таком клане в эпоху Бакумацу, – покачал головой беловолосый Цурумару, подходя ближе и с детским любопытством разглядывая накидку на плече девушки. – Да и вообще ни в одной из эпох. Какая восхитительная загадка! Ты свалилась прямо с неба, словно журавль, спасший путников в бурю. Скажи, о дева-маг, тебя прислало правительство времени? Или ты – сюрприз, приготовленный самой судьбой?

Соён скривила губы в скептической полуулыбке.

– Сюрприз, говоришь? Скорее уж гигантская пространственная ошибка размером с драконьи Врата Затмения.

Она окинула взглядом их потрепанный отряд. Рана копейщика выглядела скверно: черная дымка вокруг рассеченного плеча медленно разъедала плоть, мешая нормальному затягиванию.

– Эй, громила с копьем, – позвала она, подходя ближе.

Изуминоками тут же инстинктивно дернулся, заслоняя товарища:

– Стой на месте! Что ты задумала?

Соён даже не удостоила его взглядом. Она просто прошла мимо, слегка качнув плечом, и от этого простого, непоколебимого движения командир отряда почему-то не решился выхватить меч снова. В ней была аура кого-то, кто привык командовать не сотнями солдат, а стихиями.

Она опустилась на корточки перед Тонбокири. Мужчина тяжело посмотрел на нее снизу вверх, в его глазах читались гордость и нежелание показывать слабость.

– Сиди смирно, – бросила она беззлобно, но непререкаемо. – Не люблю смотреть, как хорошее оружие ржавеет из-за глупости.

Она сняла белую перчатку с правой руки и опустила голую ладонь прямо на кровоточащую рану.

– Что ты... – начал было Яген, но замолчал.

Из-под пальцев Соён полился мягкий, теплый, золотистый свет. Это не было похоже на их привычные духовные печати или ремонт клинков в цитадели с помощью ресурсов Санивы. Это было Исцеление Богини Света – древнее заклинание, восстанавливающее саму структуру материи.

Черная скверна зашипела и мгновенно испарилась. Края раны на плече великана начали затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь гладкую, здоровую кожу. Тонбокири судорожно вздохнул, его дыхание выровнялось, а тяжелое древко копья в его руке перестало дрожать.

– Рана... исчезла? – ошеломленно пробормотал Хорикава, широко раскрыв глаза. – Без ручной ковки? Без помощи господина?

Соён поднялась на ноги, небрежно натягивая перчатку обратно на тонкие пальцы. Золотой реактор внутри нее тихо отозвался легким уколом – потраченная энергия в этом пустом мире восстанавливалась пугающе медленно. Придется экономить. Никаких масштабных заклинаний, пока она не поймет, как устроена эта реальность.

– Ну вот, – сказала она, отряхивая колени. – Теперь ты не развалишься по дороге. А теперь, мальчики, у меня к вам очень простой и конкретный вопрос.

Она скрестила руки на груди, уперев взгляд черных, как смоль, глаз прямо в переносицу Изуминоками.

– Где мы находимся, какой сейчас чертов год, и кто, во имя всех драконов Фиора, эти уроды в тумане, которые пытались превратить вас в металлолом?

Изуминоками сглотнул. Гордость лучшего клинка Хидзикаты Тосидзо требовала поставить наглую чужачку на место, но память о семи световых мечах, рассекших ночь, и исцеленном плече Тонбокири была слишком свежей.

Он глубоко вздохнул, расправил плечи и посмотрел ей прямо в глаза:

– Мы находимся в окрестностях Киото. Третий год эпохи Бункю. 1863 год по европейскому счету.

Соён замерла. Внутри нее что-то щелкнуло.

1863 год. Земля. Япония. Эпоха падения самураев.

Она не просто провалилась в чужой магический мир. Врата Затмения вышвырнули ее назад во временную шкалу той самой Земли, где когда-то погибла Шин Соён, только на полтора века раньше ее собственного рождения.

– Прекрасно, – процедила она сквозь зубы с ледяным спокойствием, за которым пряталась ярость на всю пространственно-временную физику этой вселенной. – Просто замечательно. Нацу бы сейчас сказал, что это отличное приключение.

Она повернулась к Гелиосу, который подошел к ней и потерся головой о ее бедро:

– Гелиос, напоминай мне почаще: когда мы вернемся в Магнолию, первое, что я сделаю, – это найду того, кто спроектировал эти чертовы Врата Затмения, и лично заставлю его сожрать чертежи.

Лис тихо фыркнул, издав звук, поразительно похожий на смешок.

– Боюсь, Леора, Зереф вряд ли оценит твое меню. Но я с удовольствием посмотрю на это зрелище.

Изуминоками, Цурумару и остальные мечники стояли, не зная, что сказать. Ночная прохлада Киото окутывала разрушенную заставу, а перед ними стояла девушка из невозможного будущего, за плечами которой тенью вставало солнце давно забытой эпохи.