38 и 8

Субботнее утро в Москве пахло пылью, распускающимися почками и тем самым обманчивым теплом, которое заставляет идиотов раздеваться раньше времени. Дима Ицков, будущий врач, чей дипломный руководитель уже выпил из него все соки, проснулся в семь утра. Он бросил взгляд на спящего рядом Сережу — тот выглядел подозрительно уютно, зарывшись носом в подушку, и Дима, решив не будить «сонное царство», тихо ушел на пары.

Сережа Дмитриев проснулся в десять. Голова была тяжелой, словно в нее залили свинец, но дедлайн по диплому, маячивший в среду, гнал его из кровати лучше любого будильника.

– Блядь, — прохрипел он, пытаясь сглотнуть. Горло отозвалось колючей болью.

На прикроватной тумбочке сидела Багира — черная как смоль кошка Димы. Она посмотрела на Сережу с нескрываемым осуждением, мол, «опять ты, смертный, занимаешь моё место».

– Не смотри на меня так, — пробормотал Сережа, вставая. — Мне нужно дописать эту ебалу, иначе меня отчислят на финишной прямой.

Он перебрался за рабочий стол, включил ноутбук и погрузился в мир графиков и бесконечных правок. Время летело незаметно, но состояние ухудшалось с каждой минутой. К полудню буквы начали расплываться, а в комнате стало как-то слишком холодно, хотя за окном светило солнце.

Дима вернулся в час дня. Он едва успел скинуть кроссовки в прихожей, как услышал из комнаты натужный кашель. Пройдя в зал, он застал живописную картину: Сережа, укутанный в плед, с красным носом и слезящимися глазами, пытается что-то печатать, а на его коленях, свернувшись клубком, спит Багира.

– Так, — Дима сложил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. — И какой у нас диагноз, коллега?

Сережа вздрогнул и медленно повернул голову.

– Дима... Я, кажется, того. Сломался.

Ицков подошел ближе и приложил ладонь к его лбу.

– Пиздец, Сереж. Ты горишь. Марш в кровать.

– Мне диплом сдавать в среду, Дим, — попытался возразить Дмитриев, но его голос сорвался на сип.

– Ты его в гробу сдавать собрался? — Дима бесцеремонно закрыл крышку ноутбука. — Я те говорил? Я те, блядь, говорил всю неделю: не кури на балконе с голым торсом, дебил! Нет, надо же было еще вчера под ливнем без зонта пробежаться. И волосы! Ты хоть раз их высушил нормально перед выходом?

– Ну, Ди-и-им...

– Не «димкай». Раздевайся и под одеяло. Сейчас лечить буду.

Дима действовал быстро и профессионально, как и подобает студенту последнего курса меда. В его аптечке, которая по размерам напоминала небольшой склад, нашлось всё необходимое. Багира, почувствовав суету, нехотя спрыгнула с Сережи, но стоило тому лечь в кровать, как она тут же пристроилась у него в ногах, громко мурлыча.

– На, глотай, — Дима протянул ему горсть таблеток и стакан воды. — И вот это под мышку. Только попробуй его разбить, я тебя сам препарирую.

Через пять минут градусник пискнул. Дима посмотрел на результат и нахмурился.

– Тридцать восемь и шесть. Красавчик. Просто гений тактики и стратегии.

– Не ворчи, — прошептал Сережа, закрывая глаза. — Иди ко мне.

– Я только из универа, я грязный, — попытался отмахнуться Дима, но, глядя на несчастное лицо своего парня, сдался.

Он быстро переоделся в домашние штаны и футболку и нырнул под одеяло. Сережа тут же прижался к нему, как маленький холодный зверек, ищущий тепла. Дима обнял его, чувствуя, как жар от тела Сережи передается ему.

– Спи, горе луковое, — Дима поцеловал его в горячий висок. — Я рядом.

Они проспали пару часов. Багира грела ноги, Дима служил большой грелкой, и под мерное мурчание кошки Сережа наконец-то провалился в тяжелый, но целительный сон.

Когда Дима проснулся, Сережа всё еще спал, но дыхание стало ровнее, а кожа уже не казалась такой пугающе горячей. Аккуратно высвободившись из объятий, Ицков решил, что больному организму нужен бульон.

На кухне было тихо. Дима достал курицу, овощи и начал привычно орудовать ножом. Мысли о предстоящих экзаменах и практике в больнице немного отвлекали, и в какой-то момент нож соскользнул.

– Блядь! — Дима резко отдернул руку.

На указательном пальце быстро набухла крупная капля крови. Он чертыхнулся, включил холодную воду и начал промывать рану.

– Что случилось? — раздался сзади хриплый, но уже более бодрый голос.

Сережа стоял в дверях, завернутый в плед, выглядя как какой-то нелепый, но очень милый кокон.

– Ожил? — Дима обернулся, прижимая палец салфеткой. — Температура спала?

– Вроде да, голова не так гудит, — Сережа подошел ближе, щурясь от кухонного света. — Показывай, что ты там натворил, лекарь хренов.

– Да ерунда, палец порезал. Отвлекся.

Сережа взял его за руку и внимательно осмотрел порез.

– И этот человек запрещает мне курить на балконе, — хмыкнул он. — Давай сюда перекись.

Пока Дима сидел на табуретке, Сережа, всё еще немного пошатываясь, достал из аптечки антисептик и пластырь. Он сосредоточенно обработал рану, действуя на удивление аккуратно. Когда пластырь был наклеен, Сережа вдруг поднес руку Димы к своим губам и мягко поцеловал костяшки пальцев.

Дима замер. Он почувствовал, как к щекам приливает жар — и дело было явно не в простуде, которой он мог заразиться от Сережи.

– Ты чего... смутился, что ли? — Сережа хитро прищурился, заметив румянец на лице Ицкова.

– Отвали, — буркнул Дима, пытаясь забрать руку. — Иди ложись, тебе еще восстанавливаться надо.

– Не-а, — Сережа сделал шаг вперед, оказываясь вплотную к Диме. — Я чувствую, что мне нужно еще одно лекарство. Народное средство.

– Какое еще средство? — подозрительно спросил Дима.

– Обмен бактериями, — шепнул Сережа и, не давая Диме вставить очередную колкость про гигиену и вирусы, подался вперед и накрыл его губы своими.

Поцелуй был мягким, тягучим и очень теплым. От Сережи пахло мятой от леденцов для горла и немного — домашним уютом. Дима сначала попытался сопротивляться, чисто из принципа, но быстро сдался, обнимая Сережу за талию и притягивая ближе.

– Ты меня заразишь, придурок, — прошептал Дима в самые губы, когда они наконец отстранились.

– Ничего, — Сережа улыбнулся, прислонившись лбом к его плечу. — Ты же у нас будущий врач. Вылечишься. А суп я подожду, главное, что ты палец не отрезал окончательно.

– Иди уже, дипломник, — Дима легонько подтолкнул его в сторону комнаты. — И только попробуй сесть за ноут раньше завтрашнего утра — выкину его с балкона.

– Слушаюсь и повинуюсь, доктор Ицков, — Сережа послал ему воздушный поцелуй и поплелся обратно в кровать, где его уже ждала недовольная долгим отсутствием грелки Багира.

Дима посмотрел на свой заклеенный палец, улыбнулся и вернулся к супу. Суббота, несмотря на простуду и порезы, определенно удалась.