Молния

Она знает, чего хочет.

В мире, едва оправившемся после великой катастрофы, среди восстановленных из бетона и костей небоскрёбов, полумер не существовало. Ты либо стоял на ногах, либо тебя втаптывали в пыль. Игараши Рин шла вперёд, не обращая внимания на сбитые в кровь ступни и гудящие от перенапряжения связки. Не имело значения, какие методы придётся пустить в ход. Не имели значения чужие протоколы, предупреждения комиссии общественной безопасности и осуждающие взгляды старших коллег.

Она добьётся своей цели.

Холодный ночной ветер хлестал по открытым плечам, забирался под вырезы облегающего чёрного костюма, открывающего рёбра, но Рин не чувствовала холода. Её кровь всегда бурлила чуть быстрее, чем у обычных людей, разогретая дремлющим внутри электричеством. Пальцы в плотных перчатках без пальцев медленно поднялись к шее. Кончики коснулись шероховатой, ветвящейся кожи — следа, оставленного чужой жестокостью два года назад. Молниевый шрам начинался под нижней челюстью и стекал тонкой багрово-белой паутиной к ключице, исчезая под плотной тёмной тканью с фиолетовыми вставками.

Напоминание. Метка. Ошибка, которую она больше никогда не повторит.

Её отец погиб героем. Настоящим, не экранным. Он пал на передовой той чудовищной войны против Шигараки и Всех за одного, когда небо над Японией раскалывалось от чудовищной мощи, а земля превращалась в серый прах. Отец не мелькал в первых строчках рейтингов, не раздавал автографы на фестивалях и не позировал на обложках глянца. Он спасал людей просто потому, что у него была сила это делать. Потому что если ты можешь заслонить собой слабого — ты обязан встать между ним и катастрофой.

И Рин знала: она умрёт только так же. На передовой. Лицом к врагу, с оскалом на губах и искрами, срывающимися с ресниц. Никакой тёплой постели в старости, никаких тихих кабинетов агентства «Райден».

И уж тем более никакой герой номер три не сможет встать у неё на пути.

Только не Бакуго Кацуки. Только не Динамит с его вечным звериным рыком, взрывным темпераментом и привычкой смотреть на тех, кто младше хотя бы на год, как на мусор под подошвами своих тяжелых сапог. Он был на вершине, да. Он был чудовищно силён, ослепляюще ярок. Но Рин училась в Юэй сразу за легендарным классом 1-А. Она видела, как они ломались, как собирали себя по кускам, и она отказывалась признавать чьё-либо право единолично решать судьбу битвы.

Она докажет, что может стоять рядом. Не позади, прикрывая отход, а плечом к плечу.

Она — Молния. А молния не спрашивает разрешения, чтобы ударить. Она внезапна, стремительна и беспощадна. Молния — это ослепительная серебряная вспышка, не знающая преград.

Рин поднесла к губам пластиковый стаканчик с трубочкой, сделала долгий глоток. Ледяная вода с терпким соком свежего лайма обожгла горло, смывая привкус озона. Кислый, цитрусовый холод отрезвлял лучше любых успокоительных таблеток. Смяв пустой стакан, она небрежно отбросила его в сторону мусорного бака и поправила высокотехнологичные очки.

В узких стёклах замерцали бирюзовые строчки данных, встроенный передатчик тихо зашипел помехами закрытой радиоволны агентства.

– Молния, прием, – раздался сухой голос координатора прямо в ухе. – Сектор четыре, грузовой терминал Йокогамы. Зафиксирована активность наемной группировки «Потухшее солнце». Мы ждем подкрепления из центрального округа. Там замечен их ведущий исполнитель. Не вступай в бой до прибытия основных сил. Повторяю: не вздумай лезть одна. Динамит уже оповещен, его группа на подходе.

Губы Рин растянулись в тонкой, хищной усмешке.

– Принято, штаб. Веду наблюдение, – соврала она, даже не моргнув.

Глаза цвета грозового неба сузились. Тёмно-синие с фиолетовым отливом волосы, едва достававшие до лопаток, взметнулись от лёгкого порыва ветра, голубые пряди блеснули в свете уличных фонарей.

«Потухшее солнце». И ведущий исполнитель.

Ей не нужно было сверяться с базой данных, чтобы знать, кто там. Она чуяла его за километры. Тот же запах раскаленного металла, та же сухая, колкая пыль, от которой сводило зубы.

Китамура Рио. Кармин.

Сын проклятого богача, променявший шелковые простыни семейного особняка на грязь подпольных синдикатов и кровь заказных убийств. Человек, оставивший этот шрам у неё на шее. Человек, который сегодня ночью ответит за каждую искру, потраченную впустую.

Рин оттолкнулась от края парапета.

Воздух взорвался серебряным треском. Там, где долю секунды назад стояла девушка, остался лишь вихрь фиолетовых всполохов.

---

В складском терминале номер девять стояла почти идеальная, давящая тишина. Никакого шума кранов, никаких криков рабочих — только мерный стук редких капель конденсата, срывающихся с высоких металлических балок перекрытия.

Китамура Рио терпеть не мог суету.

Он стоял, прислонившись спиной к массивному транспортировочному контейнеру с маркировкой запрещенных медицинских стимуляторов, и методично чистил замшевой тряпочкой край своего темно-красного пальто. Высокий, подтянутый, с коротко стриженными карминовыми волосами, выделявшимися даже в полумраке, он выглядел не как наемник, а как капризный наследник миллиардного состояния, случайно забредший на помойку. Впрочем, синие, холодные как айсберги глаза выдавали правду: этот человек убивал так же спокойно и педантично, как завязывал шнурки на своих начищенных ботинках.

– Босс, парни закончили погрузку третьего сектора, – прохрипел один из подручных в маске, подходя ближе. – Осталось опломбировать и…

– Тише, – Рио даже не поднял взгляда, продолжая оттирать невидимое пятно с ткани. – Ты дышишь так, словно пробежал марафон, Такаши. Твой голос звенит на верхних частотах и вызывает у меня мигрень. Опусти тон на октаву.

– Простите, сэр… Но полиция…

– Полиция сидит на постах и ждет указаний героев, – холодно отрезал Кармин. – Герои ждут согласования маршрутов от своих бюрократов. Всё под контролем. Главное — отсутствие лишних звуков.

В этот момент Рио замер.

Тонкие волоски на его предплечьях встали дыбом. Воздух в огромном ангаре внезапно стал тяжелым, сухим, плотным. Запаха дождя больше не было — его вытеснил ослепительный, едкий озон. Металл контейнеров за спиной мелко, едва слышно завибрировал, отвечая на колоссальный всплеск статического напряжения.

Рио медленно поднял голову. В его синих глазах не было паники — лишь глубокое, брезгливое раздражение.

– Опять ты. Какая вульгарная манера привлекать к себе внимание.

Высоко под потолком, на подвесном рельсе подъемного крана, вспыхнула серебряная точка. В следующую секунду законы физики перестали существовать: точка не упала вниз — она просто исчезла и мгновенно материализовалась в десяти шагах от Кармина. Воздушная волна от сверхзвукового перемещения разметала пустые ящики, заставив наемников отшатнуться и схватиться за оружие.

Игараши Рин выпрямилась. Высокие серебристо-черные сапоги глухо ударили о бетонный пол. Очки скользнули на лоб, обнажая яростный, нечеловеческий блеск грозовых глаз.

– Здравствуй, Рио, – её голос прозвучал обманчиво ровно, с тем спокойным, хладнокровным достоинством, которое всегда выводило наемников из равновесия. – Вижу, домашний мальчик всё ещё играет в бандитов на чужих складах. Отец не лишил тебя карманных денег?

Подручные Кармина дернулись было вперед, вскидывая автоматы, но Рио лениво поднял руку в черной перчатке с янтарными пластинами на костяшках.

– Назад, – бросил он. – Вы только запачкаете здесь всё своими кишками. Эта собачонка из Юэй кусается чуть больнее, чем выглядит.

Кармин шагнул вперед, с легким любопытством разглядывая девушку. Его взгляд медленно скользнул по обнаженным плечам, задержался на вырезах у ребер и, наконец, впился в тонкий зигзагообразный шрам на ее шее.

Тонкие губы Рио растянулись в злой, ядовитой улыбке.

– А след остался неплохой. Надо было тогда добавить еще пару киловольт, чтобы разорвать тебе трахею, Рин-чан. Глядишь, сегодня здесь было бы значительно тише.

– Ты не смог сделать это два года назад, – Рин слегка склонила голову набок, и серебристые искры затанцевали на ее ключицах, перетекая по шраму, словно оживляя его. – Не сможешь и сейчас. Твоя гордость всегда была больше твоих возможностей, Китамура.

– Мои возможности обеспечивают мне чистые руки и полные счета, – парировал он, сжимая кулаки.

Между его пальцами с сухим, трескучим звуком заплясали ярко-алые, гранатовые искры. «Искровой разряд» Кармина не был обычной молнией. Это была сконцентрированная, высокочастотная кинетическая плазма — мелкая, дотошная, пробивающая металл, словно раскаленное сверло.

– А твоя геройская мораль принесет тебе только могилу рядом с твоим папашей. Он ведь тоже думал, что спасет весь мир, верно? И где он теперь? Растворился в пепле?

Лицо Рин не дрогнуло. Ни один мускул не выдал боли, которую этот укол должен был причинить. Она была слишком горда, слишком хладнокровна, чтобы дарить этому ублюдку удовольствие видеть ее ярость.

Но серебро внутри нее взвыло.

– Мой отец умер свободным человеком, защищавшим будущее, – отчеканила она, опуская центр тяжести. – А ты сдохнешь наемной крысой на грязном складе.

Вспышка.

Она не побежала. Она просто стерлась из реальности. Божественная молния разогнала ее тело до предела человеческого восприятия. Серебряный зигзаг с фиолетовым шлейфом разрезал полумрак ангара, ударив прямо в грудь Кармина.

Рио был готов. Его дотошность граничила с безумием — он просчитывал углы атаки еще до того, как противник делал первый вдох. Вскинув обе руки крест-накрест, он выбросил вперед плотный веер алых искр.

Раздался оглушительный взрыв.

Серебро столкнулось с кармином. Ударная волна выбила остатки стекол под крышей терминала, осыпая пространство дождем из острых осколков. Рин выскользнула из облака пламени над головой наемника, ее нога в высоком сапоге, окутанная трещащим электричеством, обрушилась сверху вниз, целясь ему в ключицу.

Рио ушел перекатом — грязно, смазанно, но эффективно, потеряв драгоценную невозмутимость. Бетон в том месте, куда пришелся удар Рин, лопнул, вздыбившись паутиной глубоких трещин, из которых еще несколько секунд сочился фиолетовый дым.

– Шустрая дрянь, – прошипел Кармин, поднимаясь на ноги. Его пальто с левой стороны занялось тлением, и он с яростью сдернул его, отшвырнув в сторону. Под ним оказался черный бронежилет с янтарными аккумуляторами. – Думаешь, раз прыгаешь как блоха, стала настоящим героем?

Он выбросил ладонь вперед. Десятки микроскопических, спрессованных до предела искровых зарядов сорвались с его пальцев, подобно пулеметной очереди. Они не летели по прямой — они рыскали в воздухе, повинуясь магнитному полю, которое выстраивал его разум.

Рин метнулась вправо — серебряный росчерк. Искры впились в стену контейнера позади нее, прошивая толстый металл насквозь, словно гнилое дерево. Еще один прыжок — на верхнюю балку. Рио мгновенно скорректировал прицел:

– Разорвись!

Серия детонаций сотрясла металлическую конструкцию. Железо заскрежетало, начиная оседать. Но Рин уже не было там.

Она падала на него сверху, с высоты двадцати метров, сложив руки перед собой. Ее глаза горели слепящим белым светом, вокруг тонких запястий пульсировали кольца фиолетовой энергии.

– Громовой коготь! – выдохнула она сквозь зубы.

Серебряный серп энергии рассек воздух, устремляясь прямо в лицо Кармина. Рио зарычал, забыв о своей нелюбви к шуму, и свел ладони вместе, концентрируя весь запас энергии аккумуляторов в один чудовищный искровой щит.

Столкновение было настолько плотным, что время словно замедлило свой бег. Рин видела перекошенное от напряжения лицо Рио, видела бешенство в его синих глазах. Он давил, посылая миллионы вольт навстречу ее атаке, пытаясь пережечь ее каналы, заставить отступить.

Шрам на шее отозвался острой, пульсирующей болью — старая рана помнила чужую причуду. Кожа горела.

«Ты слаба, Рин», – шептал навязчивый призрак прошлого.

«Ты просто девчонка, которая опоздала на войну».

«Отступи. Дождись Бакуго. Дождись героев из топ-10. Пусть взрослые всё решат».

– Заткнитесь, – прошептала Рин вслух.

Она не отступит. Никогда больше.

Ее отец стоял против чудовищ, способных стирать города в пыль, и не сделал ни шагу назад. Он не ждал подкрепления, потому что знал: секунда промедления стоит чужой жизни. А она — его дочь. Она носит молнию не как украшение, а как оружие возмездия.

– Проваливай в ад со своей аристократической спесью, Рио!

Рин перехватила поток энергии. Вместо того чтобы давить массой, она резко сжала серебряный свет, заставив его сколлапсировать в крошечную точку прямо перед искровым щитом Кармина.

Хитрость. Непредсказуемость.

Рио ожидал лобового тарана, но вместо этого его собственная энергия потеряла точку опоры. Щит на мгновение дрогнул, проваливаясь в пустоту, и этого мгновения Рин было более чем достаточно.

Она исчезла.

– Что за?.. – выдохнул Кармин, озираясь по сторонам в ослепительном мареве.

Она стояла прямо за его спиной. Так близко, что он почувствовал запах лимона и свежего озона, исходивший от ее кожи.

– Особый прием, – ее шепот прозвучал прямо у его левого уха, смертоносный и тихий, словно шорох шелка. – Посмотри, как красиво.

Ее ладонь легла ему на спину, между лопаток.

– Громовой цветок!

Серебро и фиолет больше не текли лучами. Они распустились.

Из точки контакта во все стороны хлынули лепестки чистейшей электрической плазмы. Они раскрывались концентрическими кругами, выжигая воздух, дробя кости, перегружая нервную систему Кармина до полного коллапса. Волна энергии разошлась по полу ангара идеальным цветком хризантемы диаметром в тридцать метров. Бетон под ногами превратился в раскаленное стекло. Наемники «Потухшего солнца», стоявшие по краям, были сметены электромагнитным импульсом и рухнули без чувств, их оружие вышло из строя с искрами и дымом.

Рио закричал — хрипло, надсадно, роняя всю свою фальшивую гордость. Его тело подбросило в воздух, скрутило судорогой и с чудовищной силой впечатало в бронированный борт контейнера, оставив глубокую вмятину.

Огни янтарных аккумуляторов на его броне лопнули с глухим хлопком. Кармин сполз на раскаленный пол, тяжело хрипя, его карминовые волосы были покрыты пеплом, а пальцы беспомощно скребли по оплавленному шлаку.

Электрический треск начал стихать.

Рин тяжело дышала. Ее плечи вздымались, с кончиков пальцев срывались редкие, слабые фиолетовые искры. Божественная молния брала огромную цену за такую мощность — мышцы горели, во рту стоял металлический привкус, а старый шрам на шее пульсировал багровым, словно свежая рана.

Но она стояла. Прямо. Непоколебимо.

Она медленно подошла к поверженному наемнику, доставая из поясного кармана прочные связывающие ленты из сплава, блокирующего причуды.

– Ты… – прохрипел Рио, с трудом поднимая окровавленное лицо. В его глазах больше не было высокомерия — только слепая, дикая ярость разбитого пса. – Ты не герой… Ты бешеная сука… Комиссия… тебя не погладит по головке за это…

– Плевать мне на комиссию, – тихо ответила Рин, защелкивая захваты на его запястьях за спиной с профессиональной жесткостью. – И на рейтинги плевать. Но ты больше никому не оставишь шрамов, Китамура. Твое солнце окончательно потухло.

В этот самый момент крыша ангара содрогнулась от громоподобного удара.

---

Грохот не был похож на электричество. Это был чистый, первобытный, нитроглицериновый взрыв.

Центральная секция перекрытия рухнула внутрь, объятая клубами оранжевого пламени и черного едкого дыма. Среди летящих обломков, используя ударную волну собственных взрывов для плавного приземления, на раскаленный пол опустилась фигура.

Массивные перчатки в форме гранат. Острый черный воротник, закрывающий шею. Растрепанные пепельно-блондинистые волосы и горящие чистым, концентрированным бешенством рубиновые глаза.

Герой номер три. Динамит. Бакуго Кацуки.

За его спиной висел шлейф из дыма и растерянных оперативников спецназа, которые едва успевали за его темпом. Кацуки окинул взглядом разгромленный ангар: искореженный металл, расплавленный бетон, валяющихся без сознания наемников и, наконец, распростертого у ног Рин полуживого Кармина.

Его взгляд метнулся к девушке. К ее разорванному на плече костюму, к фиолетовым искрам, все еще тлеющим вокруг ее пальцев, и к тому самому оскалу, с которым она встретила его появление.

– Какого черта тут произошло, Молния?! – рявкнул Бакуго так, что эхо заметалось под остатками крыши.

Он тяжело зашагал к ней, и от каждого его шага воздух пахнул жженой карамелью и порохом.

– Тебе был дан четкий приказ из штаба: вести наблюдение и ждать передовую группу! Какого хера ты полезла вперед паровоза, соплячка?!

Рин не сделала ни шагу назад. Напротив — она расправила плечи, заставляя себя стоять идеально ровно, несмотря на адскую боль в связках. Ее грозовые глаза встретились с рубиновыми глазами национального кумира. В ее взгляде не было и тени почтения перед топ-героем. Только холодная, зеркальная сталь.

– Цель нейтрализована, Динамит-сан, – ее голос звучал нарочито вежливо, но эта вежливость резала хлеще бритвы. – Контрабанда стимуляторов заблокирована. Заложников не было, потерь среди гражданских нет. Проблема решена до того, как вы успели доехать из своего уютного центрального офиса.

– Ты могла сдохнуть здесь одна, идиотка! – Бакуго остановился в двух шагах от нее, нависая своей внушительной фигурой. Металлические пластины его костюма тихо скрипнули. – Этот ублюдок из «Потухшего солнца» убил трех про-героев в прошлом месяце! Ты решила поиграть в мученицу?! Думаешь, смерть на передовой спишет твою тупость и неподчинение?!

– Я не играю в мучениц, – оборвала она его, и в ее голосе впервые прорезался серебряный рык Божественной молнии.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, заставляя его смотреть прямо на нее — на ее раны, на ее шрам, на ее непоколебимую уверенность.

– Я делаю то, для чего была рождена. Мой отец стоял на передовой не ради того, чтобы ждать разрешения от парней с обложек журналов. Он спасал людей, потому что мог. И я могу.

Она указала пальцем в перчатке на стонущего без сознания Рио.

– Он повержен. Мной. Агентством «Райден». И в следующий раз, когда на горизонте появится ублюдок такого калибра, я снова буду здесь первой. Не позади тебя, Бакуго. Рядом. Или впереди.

Воцарилась тяжелая, звенящая пауза.

Оперативники, спустившиеся на тросах, замерли у контейнеров, боясь даже вздохнуть. Никто в здравом уме не разговаривал с Героем номер три в таком тоне. Все ждали, что Бакуго сотрет дерзкую девчонку в порошок, разнесет этот склад в щепки просто от ярости.

Кацуки смотрел на нее сверху вниз. Его челюсти сжались так, что на щеках вздулись желваки. Рубиновые глаза сканировали ее лицо — искали страх, сомнение, показуху.

Но там ничего не было. Только ярость грозового неба. Та самая упрямая, безрассудная, знакомая до зубной боли искра, которую он слишком хорошо помнил по своим школьным годам. Искра тех, кто готов сгореть дотла, лишь бы осветить путь другим.

Медленно, неохотно Бакуго выдохнул. Тонкая струйка серого дыма вырвалась из уголка его рта.

– Тц.

Он резко развернулся к ней спиной, махнув рукой застывшим спецназовцам.

– Эй, бездельники! Забирайте этот мусор и вызывайте медиков! Живо, пока я сам вас всех тут не закопал!

Он сделал пару шагов к выходу, но затем остановился, бросив через плечо короткий, колючий взгляд:

– Твоя техника медленная, Молния. Если бы этот хмырь целился точнее, он бы оторвал тебе вторую половину шеи. Завтра в восемь утра на полигоне третьего сектора. Будем выбивать из тебя эту дурь. Опоздаешь хоть на секунду — взорву к чертовой матери.

Рин моргнула, слегка опешив, но быстро вернула лицу привычное хладнокровие.

– Я не пью кофе раньше девяти, Динамит-сан. И предпочитаю латте с лимонными пирожными.

Бакуго издал звук, похожий на рычание разъяренного пса, вскинул руку и, выпустив короткий направленный взрыв, взмыл в ночное небо сквозь пробитую дыру в крыше, оставив за собой лишь оранжевый след да запах серы.

---

Дождь все-таки пошел.

Он начался внезапно — крупный, тяжелый, смывающий с асфальта копоть, гарь и кровь. Полицейские мигалки расцвечивали мокрый бетон Йокогамы синими и красными всполохами, медики суетились вокруг носилок, унося связанных преступников.

Рин сидела на капоте служебной машины агентства «Райден», накинув на плечи теплое термоодеяло, выданное полевым врачом. Врач порывался наложить повязку на ее шею, но девушка лишь отмахнулась — рана не открылась, просто старый шрам налился кровью от перенапряжения.

В руке она держала запотевшую банку с холодным напитком. Щелкнул алюминиевый клапан. Терпкий, свежий запах лайма смешался с запахом дождя.

Она сделала долгий глоток, запрокинув голову.

Капли падали на ее лицо, стекали по щекам, смешиваясь с потом и смывая серебряную пыль с ресниц. Небо над головой было темным, бескрайним, очищенным грозой. Где-то там, за завесой облаков, мерцали холодные звезды.

«Я смогла, пап», – подумала она, прикрывая глаза. – «Я стою здесь. И я не отступлю».

Она знала, чего хочет. Впереди были сотни битв, сотни ран, ярость Бакуго на утренней тренировке и бесконечная череда врагов, ждущих своего часа во тьме. Но сейчас, под этим ледяным дождем, с привкусом кислого лайма на губах, Игараши Рин чувствовала себя живой как никогда.

Молния ударила.

И мир вокруг неё содрогнулся.