Огонь

Солнце страны Огня было беспощадным, но Азула больше не знала его золотого блеска. Для неё оно превратилось лишь в сухое тепло на коже и запах разогретого камня террасы. В её мире больше не было цветов — только бесконечная, вязкая серая дымка, сквозь которую не пробивались даже молнии, которыми она когда-то так гордилась.

Она сидела в кресле, выпрямив спину так, словно на голове у неё всё ещё покоилась корона, а не просто тяжелая копна тёмных волос, собранная в небрежный узел. Пальцы машинально перебирали край шёлкового рукава. Четыре года в лечебнице научили её тишине, а два года здесь, в «золотой клетке» дворца Зуко, научили её слушать.

Шаги. Она узнала бы их из тысячи. Мягкие, почти невесомые, но с той специфической очерченностью, которая бывает только у магов воздуха.

– Ты опоздал, Аватар, – произнесла она, не поворачивая головы. Голос её, когда-то резавший как бритва, стал глубже и тише, но в нём всё ещё звенела сталь. – Я уже начала думать, что ты наконец-то свалился со своего летающего зубра и избавил мир от своего невыносимого оптимизма.

Анг остановился в нескольких шагах. Ему было восемнадцать, и за последние годы он вытянулся, раздался в плечах, а его лицо утратило детскую округлость. Серьёзность, которую наложило на него восстановление целого мира, теперь читалась в каждом движении.

– И тебе доброе утро, Азула, – мягко ответил он. – Я задержался в Южном Храме Воздуха. Реставрация святилища идёт медленнее, чем хотелось бы. Камни старые, они требуют уважения.

– Уважения требуют люди, Анг. А камни требуют цемента и хорошего пинка рабочим, – она слегка наклонила голову набок. – Подойди ближе. От тебя пахнет снегом и благовониями. Этот запах раздражает.

Анг улыбнулся — он знал, что «раздражает» на языке нынешней Азулы означало «я заметила твое присутствие и не хочу, чтобы ты уходил». Он подошёл и сел на край невысокого столика рядом с её креслом.

– Зуко сказал, что ты отказываешься выходить в сад, – заметил он, разглядывая её профиль.

– Зачем? Чтобы спотыкаться о каждый куст, который мой «милосердный» братец решил посадить на пути? Нет, спасибо. Я предпочитаю знать, где заканчивается пол и начинается пустота.

– Ты никогда не спотыкаешься, – Анг протянул руку, но в последний момент помедлил, прежде чем коснуться её ладони. – Твои чувства острее, чем у любого зрячего.

Азула резко выдернула руку, но не отстранилась.

– Не льсти мне. Это жалко. Присаживайся, раз пришёл. Рассказывай, как продвигается твоё строительство. Всё ещё пытаешься склеить разбитую вазу прошлого?

– Мы не склеиваем, мы строим заново, – Анг вздохнул, глядя на горизонт, который Азула видеть не могла. – Иногда мне кажется, что мир меняется слишком быстро. Зуко и Мэй заняты свадьбой, Катара в Полюсе... А я всё летаю между храмами.

– Ты ищешь покоя там, где его больше нет, – Азула вдруг протянула руку, нащупывая его плечо. Её пальцы уверенно скользнули вверх, к его лицу.

Это было их негласное соглашение. Она изучала его мир через прикосновения. Анг замер, позволяя её холодным пальцам обрисовать линию своей челюсти, скулы, коснуться татуировки на лбу.

– Ты повзрослел, – констатировала она, и в её голосе промелькнула странная, почти болезненная нотка. – Твоё лицо стало... жёстче.

– Это плохо? – тихо спросил он.

– Это правильно. Мягкие люди долго не живут. Особенно в этом дворце.

Азула почувствовала, как его дыхание коснулось её кожи. Это чувство — тёплое, пугающее, совершенно нелогичное — снова сжало её грудную клетку. Она ненавидела это. Она, дочь Хозяина Огня, должна была чувствовать триумф или ярость, но вместо этого в присутствии Анга она чувствовала странную, уязвимую полноту жизни.

– Почему ты продолжаешь приходить? – её голос дрогнул, чего она себе никогда не прощала. – Я слепая преступница под домашним арестом. Я не могу дать тебе ни совета, ни политического влияния. Я даже не могу посмотреть, как ты гордишься собой.

– Ты знаешь, почему, – Анг накрыл её руку своей, прижимая её ладонь к своей щеке. – Потому что в этом дворце, полном поклонов и фальшивых улыбок, ты — единственная, кто говорит мне правду. И потому что...

– Замолчи, – оборвала она его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Не смей говорить это слово. Оно для слабых. Для таких, как Зуко и его глупая свита.

– Любовь — это не слабость, Азула. Тебе ли не знать, что ненависть сжигает изнутри гораздо быстрее.

– Ненависть понятна, – она резко встала, едва не опрокинув кресло. Анг мгновенно вскочил, поддерживая её за локоть, но она сердито стряхнула его руку. – Не трогай меня! Я знаю, где край террасы.

Она сделала несколько шагов к перилам, ориентируясь по потокам воздуха. Ветер доносил запахи моря и далёкого города. Она стояла, вцепившись в холодный мрамор, и её фигура казалась хрупкой в лучах заходящего солнца.

– Прошлой ночью... – начал Анг, оставаясь на месте.

– Прошлой ночью была ошибка, – отрезала она, хотя сердце предательски забилось чаще. – Темнота делает нас одинаковыми. Ты просто искал тепла, а я... я просто забыла, кто ты такой.

– Я так не думаю, – Анг подошёл к ней сзади, но не касался, давая ей пространство. – Ты не из тех, кто ошибается в таких вещах. Ты допустила меня к себе, потому что тебе это было нужно так же, как и мне.

Азула обернулась, её незрячие глаза, казалось, смотрели прямо в его душу.

– Тебе жаль меня? Это всё твоё аватаровское сострадание? Хочешь спасти падшую принцессу?

– Я не могу тебя спасти, – честно ответил Анг. – Ты сама это делаешь каждый день. Я просто хочу быть рядом.

– Это звучит как приговор, – она горько усмехнулась. – Великий Аватар и ослепшая тиранша. Какая ирония. Что скажет народ, Анг? Что скажет твоя Катара?

– Катара знает, что я ищу свой путь. И она знает, что мой путь часто приводит меня сюда.

Анг сократил расстояние между ними. Он осторожно взял её лицо в свои ладони. Азула вздрогнула, её дыхание сбилось, но она не оттолкнула его. Она ненавидела то, как её тело предавало её, откликаясь на его близость.

– Ты пахнешь озоном, – прошептала она, закрывая глаза, хотя в этом и не было смысла. – Как перед грозой.

– А ты пахнешь дымом и корицей, – он прижался своим лбом к её. – Даже сейчас, когда ты не колдуешь пламя.

– Я всё ещё могу испепелить тебя, – слабо пригрозила она.

– Я знаю. В этом вся прелесть.

Он поцеловал её — сначала робко, едва касаясь губ, словно спрашивая разрешения. Азула ответила с внезапной, отчаянной страстью, вплетая пальцы в его короткие волосы. В этом поцелуе было всё: её потерянное зрение, его груз ответственности, годы вражды и те странные, тихие ночи, которые они провели вместе в её покоях, когда весь мир затихал.

Они отстранились друг от друга лишь через несколько минут. Азула тяжело дышала, её щеки горели.

– Уходи, – сказала она, отворачиваясь. – У Зуко скоро ужин. Он будет искать тебя.

– Я вернусь завтра, – Анг коснулся её плеча. – Мы могли бы... я мог бы взять тебя на Аппу. Подняться выше облаков. Ты почувствуешь солнце по-другому.

– Я не покину этот дворец, Аватар. Это моё условие. Моя тюрьма.

– Тюрьмы существуют только в голове, Азула. Ты сама мне это когда-то сказала, пытаясь сломить мою волю в Ба-Синг-Се.

Она промолчала, слушая, как его шаги удаляются. Только когда звук его шагов полностью затих, она позволила себе опуститься на пол террасы, прижимая ладони к лицу.

– Глупый мальчишка, – прошептала она в пустоту.

Её пальцы всё ещё хранили тепло его кожи. Она не признает этого завтра, и не признает через год. Она будет язвить, отталкивать его и смеяться над его идеалами. Но сегодня, в этой безопасной темноте, она позволила себе одну маленькую истину: без этих визитов, без его голоса и запаха озона, её мир стал бы по-настоящему чёрным.

Азула поднялась, безошибочно нашла дорогу к дверям своих покоев. Ей не нужно было зрение, чтобы чувствовать, как внутри неё, на месте выжженной пустыни, начинает прорастать что-то новое, пугающее и абсолютно необходимое.

Вечерний бриз донёс до неё отдалённый рёв зубра. Она не улыбнулась — принцессы не улыбаются просто так, — но её плечи впервые за долгие годы расслабились. Она знала, что завтра он снова принесёт с собой запах неба, и она снова будет готова сражаться с миром и с самой собой, лишь бы почувствовать это тепло ещё раз.