Убийца волшебников и Баба Яга

Ночь тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года пахла не сладостями и увядшей листвой, а озоном, горелым камнем и близкой смертью.

Защитные чары коттеджа в Годриковой Лощине не просто рухнули — они лопнули с хрустом переломанных ребер. Чарлус Поттер встретил Тёмного Лорда прямо в холле, не тратя времени на высокопарные речи. Их дуэль была короткой, яростной и чудовищной по своей разрушительной мощи. Старый дуэлянт, ветеран полудюжины магических пограничных стычек, Чарлус почти подловил противника зеркальным щитом, отразив тяжелейшее костедробильное проклятие обратно в грудь врага. Однако Том Реддл давно перестал быть просто человеком. Извернувшись в бесформенную тень, Волан-де-Морт проскользнул сквозь каменные осколки и всадил изумрудный луч прямо в сердце старого аристократа.

Тяжело дыша, Тёмный Лорд ступил на ступени, ведущие на второй этаж. Он не чувствовал триумфа — только холодную ярость. Но в коридоре второго этажа его уже ждали.

Дорея Поттер, урождённая Блэк, стояла у дверей детской. Её тонкие губы кривились в оскале, перед которым спасовали бы чистокровные бешеные псы её рода. Под её ногами багровым огнем мерцали рунные цепочки древнего ритуала крови.

– Нам не за чем драться, Дорея, – глухо произнёс Волан-де-Морт, сжимая тисовую палочку. – Отойди в сторону. Закончив то, ради чего я пришёл, я оставлю твой дом и сохраню имя Поттеров в летописях новой эпохи.

– Твои слова смердят ложью, полукровка Реддл, – отчеканила Дорея, даже не дрогнув. В её серых блэковских глазах плескалась первобытная тьма.

– Откуда ты знаешь это имя? – Впервые за ночь в голосе Тёмного Лорда прорезалось неподдельное бешенство. – Я стёр его. Я вырезал каждого, кто смел помнить сиротский приют!

– Документы Хогвартса не горят так легко, Том, – с холодной насмешкой ответила она. – Ты мог обмануть глупцов вроде моего сына Джеймса, который молится на пыль из-под мантии Дамблдора. Но не меня. И ты не сделаешь ни шагу к моим внукам. Только через мой труп.

– Да будет так.

Зелёная вспышка Смертельного проклятия разорвала полумрак, но Дорея не стала уклоняться. Одним коротким движением палочки она превратила стоявший рядом массивный дубовый стул в сплошную гранитную плиту. Проклятие разнесло камень в мелкую крошку, и из этого облака пыли вылетели серповидные лезвия родовой магии Блэков. Дорея двигалась со смертоносной грацией, вплетая в дуэль запретные проклятия крови, которым её учил брат Арктурус. Волан-де-Морт кружил черным вихрем, вынужденный беспрерывно блокировать и уходить в аппарацию по тесному коридору.

Однако возраст и старые раны брали своё. Когда Дорея сделала глубокий вздох, чтобы завершить связку заклинаний, Тёмный Лорд возник прямо у неё за левым плечом.

– Авада Кедавра.

Зеленый луч ударил ей в лопатку. Дорея осела на пол, так и не выпустив палочку из окоченевших пальцев.

– Ты была достойным противником, – тихо прошипел Волан-де-Морт, переступая через тело. – Жаль, что твой сын унаследовал лишь бахвальство, а не твой ум.

Дверь детской вылетела от небрежного толчка. В кроватке у окна находились двое малышей. Им едва исполнилось по пятнадцать месяцев. Годрик ревел во весь голос, напуганный грохотом взрывов. Гарри сидел молча, уставившись на чудовище перед собой абсолютно спокойным, невидящим взором.

– Один из вас должен был стать моей погибелью? Какая нелепость, – протянул Волан-де-Морт и поднял тис. – Прощайте.

Он не успел договорить заклинание. Внезапно температура в комнате рухнула ниже абсолютного нуля. Стекла мгновенно затянуло толстым слоем черного морозного узора. Глаза Гарри вспыхнули ледяным серебром — первобытная, не принадлежавшая ветвям ни Поттеров, ни Блэков древняя родословная среагировала на угрозу уничтожения носителя.

Из-под ладоней младенца вырвалась волна лазурного инея. Волан-де-Морт замер: начиная с пальцев ног, его плоть и мантию стала сковывать корка абсолютного, несокрушимого льда.

– Что это... – выдохнул он, попытавшись призвать Адское пламя. Но огонь даже не зажегся. Лед поглощал саму магию.

За секунду Тёмный Лорд превратился в ледяную статую. А затем эта статуя детонировала изнутри чистейшей кинетической волной.

Взрывная волна снесла половину крыши. Острый осколок разорванной дубовой колыбели рассек лоб кричащего Годрика, оставив рваную кровоточащую рану в форме латинской буквы «V». Бестелесный, воющий от нечеловеческой боли дух Реддла метнулся прочь в ночное небо, случайно сорвав с себя крупицу разорванной души, которая осела в свежей ране Годрика.

Гарри же просто закрыл глаза и повалился на одеяло. Полное магическое истощение вырубило его сознание на долгие трое суток.

Когда через десять минут в дом ворвались запыхавшиеся Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор, картина казалась предельно ясной для тех, кто искал простых ответов.

– Живы! Они живы! – рыдала Лили, прижимая к себе вопящего Годрика.

Дамблдор склонился над детьми. Его полумесяцы очков блеснули в свете уличного фонаря. На лбу Годрика пульсировала темная, фонящая остатками магии Реддла рана. Гарри лежал бледный, тихий, с едва различимым дыханием и пустым магическим ядром, похожим на выжженную пустошь.

– Невероятно, – прошептал директор, и в его голосе прозвучало благоговение. – Пророчество свершилось. Годрик... он принял удар на себя и отразил волю Тёмного Лорда. Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – растерянно спросил Джеймс, глядя на второго сына.

– Магический откат от триумфа брата, мой мальчик, – мягко улыбнулся старец. – Гарри слаб. Вся сила рода, похоже, сконцентрировалась в первенце пророчества. Мы должны беречь Годрика. Мы должны подготовить его. Весь наш мир теперь зависит от него.

В ту ночь была поставлена точка. И началось долгое, мучительное падение семьи Поттер.

---

Двадцать первое июля две тысячи пятнадцатого года. Гостиная Поттер-мэнора.

Чемоданы стояли у камина. Два массивных кофра из зачарованной драконьей кожи, напичканные пространственными расширениями. В одном лежали редкие книги по артефакторике, конспекты по баллистике и зачарованию металлов, а также аккуратно упакованные комплекты одежды. Во втором — целая мастерская: станки для нарезки стволов, прессы для снаряжения патронов рунной гравировкой и десятки заготовок под мистические коды.

Гарри затянул узкий черный галстук на воротнике белой рубашки, поправил темно-серый шерстяной пиджак и накинул на плечи длинное пальто. Его движения были плавными, скупыми и абсолютно лишенными юношеской суетливости. Черные волосы были коротко острижены, а в серых глазах застыла ледяная пустота человека, который слишком рано узнал цену выживания.

Четырнадцать лет в тени брата научили его главному: если ты никому не нужен, позаботься о себе сам.

Пока Годрика купали в лучах славы, нанимали ему лучших репетиторов по фехтованию и светлым боевым чарам, Гарри обитал в восточном крыле мэнора. Его кормили домовики. Его учили портреты предков в заброшенной галерее. А когда карманных денег перестало хватать даже на книги, он нашел выход в магловском Лондоне. Сначала мелкие поручения, затем — починка техники в мастерских Сохо, где он часами разбирал двигатели и радиоприемники, чувствуя холодный покой механических шестеренок.

А потом появилось оружие.

Первый пистолет — старый советский ТТ — он купил через китайских контрабандистов в доках, когда ему было всего двенадцать. Магия и свинец. Традиционные волшебники презирали магловские пукалки, считая их примитивными. Гарри же видел в них совершенный инструмент. Пуля летит со скоростью, превышающей скорость звука. Ни один маг в мире не способен произнести «Протего» быстрее, чем капсюль воспламенит порох.

Второй курс стал переломным. Когда в Хогвартсе начались нападения чудовища Слизерина, и его первую подругу, умницу Пенелопу Кристалл из Когтеврана, нашли обращенной в камень, Гарри не стал ждать милости Дамблдора.

Он вспомнил тот день в библиотеке двадцать пятого апреля девяносто третьего года. Чо Чанг тогда подошла к нему из-за стеллажей, испуганная, заплаканная.

– Что читаешь? – спросила она шепотом.

– Василиск, – просто ответил он, захлопывая справочник. – Трубы. Он ползает по трубам.

– Но... Гарри, нужно сказать профессорам! Директору!

– Старый маразматик Дамблдор знал об этом еще пятьдесят лет назад, Чо. Ему плевать. Он ждет, пока мой святой братец Годрик проявит себя героем.

А через пять секунд каменные перекрытия задрожали. Из вентиляционной решетки под потолком пахнуло тухлятиной и сыростью, и во тьме прохода зажглись два желтых гигантских солнца.

– Глаза! Закрой глаза, Чо, быстро! – рявкнул он тогда.

Сам он зажмурился мгновенно, полагаясь лишь на слух и тренированное чутье. Рука скользнула за пояс, выхватывая ТТ. Четыре оглушительных выстрела разорвали тишину священной библиотеки Хогвартса. Усиленные рунами кинетического разгона пули вошли точно в правый глаз гигантской твари. Чудовищный вой змея потряс замок до основания, и василиск в слепой ярости уполз обратно вглубь стен, захлебываясь черной кровью.

Тогда Чо намертво повисла у него на шее, а через месяц свела его со своим дядей — мистером Чангом из филиала Триады. Тот оценил хладнокровие тринадцатилетнего волшебника. Так началось его настоящее обучение: тайские тренировочные лагеря, десантники Балалайки в подпольных тирах «Отеля Москва», уроки скрытности и беспощадной эффективности у молчаливой японки Майи Хисау.

А месяц назад произошло кладбище Литтл-Хэнглтона.

Турнир Трех Волшебников. Годрик, глупый, самовлюбленный мальчишка, вляпался в ловушку с кубком. Гарри, шедший следом по контракту с гоблинами на охрану реликвий, успел схватиться за портал в последнюю секунду.

Там, среди могил, Волан-де-Морт возродился. Он сломал Годрику палочку, избил его Круциатусом, пока тот сопливил и молил о пощаде, а затем повернулся к «бесполезному близнецу».

Это была его главная ошибка.

Гарри не стал вставать в дуэльную стойку. Он выхватил пару модифицированных Beretta 92FS. Стрельба по-македонски, доведенная до абсолютного автоматизма. Первый магазин ушел в плотную группу Пожирателей смерти. Уолден Макнейр лишился половины черепа раньше, чем успел вскинуть палочку. Старший Крэбб и Гойл легли рядом с пробитыми легкими. Семейство Кэрроу превратилось в кровавое месиво. Люциусу Малфою повезло — пуля 9мм со смещенным центром тяжести лишь раздробила ему правое запястье вместе с палочкой и выбила коленную чашечку.

Волан-де-Морт, получив три пули в зачарованный протез тела, взвыл от ярости и скомандовал отступление, осознав, что перед ним не запуганный школьник, а профессиональный ликвидатор.

Гарри притащил бесчувственного Годрика обратно к лабиринту. А наутро... наутро Годрик во всеуслышание объявил, что это он прогнал Тёмного Лорда древним светлым заклятием, а Пожиратели пали жертвой его праведного гнева. И все — Дамблдор, министерство, Джеймс и Лили — поверили ему безоговорочно.

Когда Гарри попытался сказать правду, отец влепил ему пощечину. «Не смей завидовать брату, ничтожество! Ты прятался за надгробиями, пока Годрик спасал волшебный мир!»

Вот и всё. Точка невозврата была пройдена.

Шаги на лестнице заставили Гарри оторваться от воспоминаний. В холл вошли Джеймс и Лили. Отец был в парадной алой мантии Ордена Феникса, мать выглядела встревоженной. Заметив чемоданы и дорожный костюм старшего сына, Лили замерла.

– Гарри? Куда ты собрался? Почему эти вещи здесь?

– Я ухожу, – спокойно ответил парень, проверяя застежки на перчатках. – Навсегда.

– Что за глупости! – нахмурился Джеймс, делая шаг вперед. – Сейчас не время для твоих вечных капризов. Тёмный Лорд вернулся! Мы на пороге войны, а ты устраиваешь сцены!

– Войны? – Гарри тихо, сухо усмехнулся. В этой усмешке было столько яда, что Лили невольно отшатнулась. – Это ваша война, лорд Поттер. Не моя.

– Не смей говорить с отцом в таком тоне! – повысил голос Джеймс. – Я знаю, что тебя гложет. Ты завидуешь Годрику. Завидуешь тому, что он Избранный, что он спас тебя на том кладбище! Но Дамблдор ясно дал понять: убийства, которые там произошли, это скверна. Те Пожиратели погибли жестокой смертью, и слава Мерлину, Годрик утверждает, что это был несчастный случай от ритуала! Наш путь — это свет и милосердие, иначе мы станем такими же, как они!

Гарри запрокинул голову и расхохотался. Это был лающий, злой смех человека, которому только что рассказали самую идиотскую шутку на свете.

– Свет и милосердие? Джеймс, ты круглый идиот. Твой драгоценный Годрик на том кладбище обмочился от страха после первого же Круцио. Тех шестерых ублюдков застрелил я. И если бы я не прострелил руку Малфою, вы бы сейчас хоронили своего национального героя в закрытом гробу.

– Замолчи! – Лили побелела как полотно. – Как ты можешь так врать про родного брата?!

– Семья? – Гарри окинул её ледяным взглядом. – Вы забыли обо мне четырнадцать лет назад. Меня вырастили эльфы, старые книги и портреты деда Чарлуса и бабки Дореи. Вы заперли семейные сейфы, оставив мне подачки на школьные мантии. Вы ни разу не спросили, чем я дышу, о чем мечтаю, почему я ночами сижу над чертежами. Мне не нужна слава Годрика. Мне нужны были родители. Но их у меня никогда не было.

– Хватит этой истерики, – холодно отрезал Джеймс. Его рука скользнула в карман, извлекая палочку из красного дерева. – Как глава рода Поттер я запрещаю тебе покидать этот дом. Ты останешься здесь под Фиделиусом. Окончишь седьмой курс, принесешь клятву Ордену Феникса и будешь прикрывать спину брату. Это мой приказ.

– Силовой метод? – Гарри приподнял бровь. – Серьезно?

– Положи чемоданы и сдай мне свою палочку, Гарри, – скомандовал Джеймс, направляя древко сыну в грудь. – Живо. Ради Высшего блага ты подчинишься.

– Хорошо.

Гарри медленно опустил чемоданы на паркет. Неторопливо расстегнул пуговицу пиджака, полез во внутренний карман и вытащил ни в чем не повинную остролистовую палочку, купленную когда-то у Олливандера просто для вида. Он положил её на журнальный столик и аккуратно подтолкнул пальцем к отцу.

– Вот. Доволен?

– А теперь сядь на диван и жди Дамблдора, – приказал Джеймс, чуть расслабляя плечи и опуская палочку на полдюйма.

В это же мгновение воздух взорвался движением.

Для обычного человека это выглядело как размытая вспышка. Руки Гарри метнулись за спину, под распахнутые полы пальто. Быстрее, чем человеческий глаз мог уловить смену фаз движения, черная вороненая сталь Beretta 92FS покинула открытую кобуру.

БАХ!

Грохот магловского выстрела в замкнутом пространстве холла прозвучал подобно удару грома.

Пуля девять миллиметров вошла точно в правое плечо Джеймса, дробя ключицу и суставную сумку. Палочка вылетела из его онемевших пальцев, брызнула кровь, окрашивая парадный шелк мантии, и глава рода Поттер с глухим стоном рухнул на колени, а затем повалился на бок, прижимая рану здоровой рукой.

– Джеймс! – истошно закричала Лили, выхватывая палочку.

– Брось. На пол. Сейчас же, – голос Гарри был подобен звону лезвия гильотины.

Второй пистолет уже смотрел ей точно в переносицу. Черное дуло не дрожало ни на долю миллиметра. Лили застыла, заглянув в его глаза. Там не было ненависти. Там была абсолютная, профессиональная готовность нажать на спуск.

Она разжала пальцы. Дерево стукнуло о паркет.

– Гарри... сынок... что ты делаешь?.. – слезы хлынули по её щекам. – Откуда у тебя это оружие? Ты же ранил отца!

– Я выстрелил так, чтобы не задеть артерию, миссис Поттер, – бесстрастно произнес он, опуская курки на предохранительный взвод, но не убирая стволы. – Считайте это платой за четырнадцать лет пренебрежения. Я предупреждал: не вставайте у меня на пути.

Из тени арочного проема неслышно скользнула гибкая фигура. Черные волосы, кошачьи янтарные глаза и длинная острая катана в тонких руках. Химари Нойхара — бакэнэко, дух-клинок и его единственный верный фамильяр, спасенная им три года назад во время закрытого азиатского контракта, — бесшумно подошла к Лили со спины. Кончик её клинка замер в миллиметре от сонной артерии матери рода Поттер.

– Шевельнешься, рыжая ведьма, и я выпущу твои кишки на этот красивый ковер, – промурлыкала Химари с хищной, абсолютно нечеловеческой улыбкой.

– Химари, убери сталь, – не оборачиваясь, бросил Гарри. – Мы уходим. Они этого не стоят.

– Как скажешь, хозяин, – девушка-кошка фыркнула, плавно убирая меч в ножны за спиной, но не сводя пристального взгляда с дрожащей четы Поттеров.

Гарри подобрал с пола свою палочку, убрал пистолеты в кобуры скрытого ношения, подхватил оба чемодана и шагнул к камину. Перед тем как зачерпнуть летучий порох, он обернулся.

Джеймс, бледный, с серым от болевого шока лицом, с трудом приподнялся на локте, глядя на первенца с ужасом и запоздалым, горьким пониманием.

– Гарри... подожди... мы... мы ошиблись... Дай нам шанс... обучи Годрика... научи нас...

– Поздно, лорд Поттер, – отчеканил Гарри. В зеленых сполохах каминного пламени его фигура казалась монументальной. – Запомните мои слова. Если кто-то из вашей светлой компании — вы, Дамблдор или ваш хваленый Мальчик-Который-Выжил — попытается встать между мной и моей новой жизнью, я перестану помнить, чья кровь течет в моих жилах. И тогда следующая пуля пойдет не в плечо.

Зеленое пламя взметнулось до потолка, поглотив его и Химари.

В холле остался только запах пороха, озона и стынущей на ковре чистокровной крови.

---

– Значит, окончательно в Японию, мистер Поттер? – скрипучий голос гоблина Грипхука эхом отразился от сводов подземного кабинета в Гринготтсе.

– Токио. Академия Бутэй, – подтвердил Гарри, подписывая последние бумаги на перевод активов из его личного тайного счета в банк Йокогамы. – Там ни у Дамблдора, ни у министерских ищеек нет юрисдикции. Лицензия вооруженного детектива-наемника даст мне право легально носить оружие в магловском секторе. А дальше... дальше посмотрим.

– Жаль терять такого клиента, – осклабился гоблин. – Ваши пули с ядом акромантула произвели фурор на черном рынке.

– Не переживай, Грипхук. Торговля продолжится через доверенных лиц Церкви и Башни Часов. С лордом Эль-Меллоем II я уже связался.

Спустившись через магловский выход банка, Гарри вдохнул сырой, пропитанный выхлопными газами воздух Лондона. Впереди была полная неизвестность. Но главное — он наконец был свободен.

---

Два года спустя. Рим, Италия. Лето.

Июльское солнце раскалило древние булыжники Вечного города до состояния сковороды. Воздух дрожал от зноя, запаха эспрессо, дорогого парфюма и выхлопов старых скутеров.

Гарри сидел на низком табурете прямо на тротуаре неподалеку от площади Навона, лениво потягивая холодный чай из запотевшей банки. На нем были выцветшие джинсы, армейские ботинки и свободная серая футболка с закатанными рукавами, испачканными машинным маслом. Рядом, привалившись спиной к теплой стене дома, дремала Химари в белой льняной рубашке и коротких шортах, прикрыв лицо соломенной шляпой. Белоснежная полярная сова Хедвиг дремала в тени козырька мастерской, не обращая внимания на суету туристов.

Характер Гарри за последние годы окончательно сформировался в нечто гремучее: отчасти циничный пофигизм Гинтоки Сакаты, отчасти дурашливая самоуверенность Джозефа Джостара, помноженная на привычку Dante появляться там, где платят больше всего, и приправленная абсолютной педантичностью Арчера Эмии в вопросах готовки и починки техники. Он не искал подвигов. Он хотел тишины, хорошей пасты и спокойных заказов по устранению зарвавшихся магов-ренегатов через каналы Святой Церкви или Правления Континенталя.

Тишину разорвал надсадный кашель заглохшего мотора.

Элегантный, редчайший темно-синий родстер Alfa Romeo Spider шестидесятых годов чихнул черным дымом и замер прямо посреди узкой улочки, перегородив проезд. Из-под капота повалил густой белый пар.

Водительская дверь распахнулась, и на мостовую ступила женщина.

Она выглядела как королева, сошедшая с полотен эпохи Возрождения, но одетая по последнему слову миланской моды. Черный шелковый брючный костюм подчеркивал идеальную осанку, темные волосы были уложены в безупречную прическу, а в карих глазах плескалась холодная, абсолютная власть. Джанна Д’Антонио. Наследница одного из двенадцати мест в Высоком Столе — верховном совете криминального мира планеты.

Двое широкоплечих телохранителей в безукоризненных костюмах с кевларовыми подкладками мгновенно выскочили из машины сопровождения, нервно осматривая крыши.

– Черт бы побрал этот винтаж, – с легким римским акцентом процедила Джанна, раздраженно постукивая каблуком по камням. – Камилло, я просила отогнать ее на сервис еще на прошлой неделе.

– Простите, синьора, механики клялись, что карбюратор в идеальном...

– Ваши механики — идиоты, – раздался ленивый голос с тротуара.

Гарри даже не встал с табурета. Он держал в зубах незажженную зубочистку и щурился на солнце.

Телохранители синхронно сунули руки под мышки, расстегивая пиджаки. Но Джанна лишь повела бровью, останавливая их жестом унизанной кольцами руки.

– Вот как? – Она повернулась к парню, смерив его оценивающим взглядом с головы до ног. – И почему же они идиоты, мальчик?

– Потому что это Вебер тридцать два, – зевнул Гарри, поднимаясь и потягиваясь с хрустом во всех суставах. – У него пробило мембрану ускорительного насоса, а винт качества смеси закручен так, словно его затягивал тролль-переросток. Еще две минуты попыток завестись, и у вас вспыхнет проводка генератора. Красивая машина. Жаль будет, если сгорит к чертовой матери.

Джанна с легким интересом наклонила голову.

– Разбираешься в классике?

– Разбираюсь во всем, что собрано из металла и способно работать, – Гарри подошел к капоту, не обращая ни малейшего внимания на сверлящие его взгляды охраны. – Химари, кинь ключ на десять и плоскую отвертку.

– Сам возьми, ленивый придурок, – донеслось из-под соломенной шляпы.

– Химари.

– Тц. Держи. – Тонкая рука метнула инструмент с расстояния пяти метров; Гарри поймал отвертку вслепую, даже не глядя назад.

Джанна слегка прищурилась. Этот жест... скорость реакции, баланс тела. Этот парень на тротуаре не был простым механиком. Она видела слишком много убийц в своей жизни, чтобы не распознать абсолютное отсутствие страха перед заряженным оружием.

Гарри тем временем залез под капот. Минута работы, пара точных манипуляций пальцами, едва заметный импульс структурного анализа (магия проекции и укрепления, перенятая по заметкам древних родов), глухой щелчок и легкий поворот регулировочного винта.

– Заводите, синьора. Только плавно, без фанатизма.

Один из охранников сел за руль, повернул ключ. Двигатель отозвался мгновенно — чистым, бархатным, породистым рыком отрегулированного итальянского V4. Ни дыма, ни пара.

– Браво, – Джанна усмехнулась, подходя ближе. Она достала из сумочки толстую пачку купюр в евро. – Твоя работа стоит дорого. Возьми.

– Десять евро на кофе хватит, – Гарри вытер руки промасленной ветошью. – Остальное оставьте себе. Я не на смене, просто слух резало. Ненавижу, когда хорошая механика страдает от кривых рук.

Джанна замерла. Ни один человек в Риме — да что там в Риме, во всей Европе — не отказывался от денег Д’Антонио. Она подошла вплотную. От нее пахло дорогим табаком, жасмином и порохом.

Внезапно ее холеная рука метнулась вперед, и пальцы с безупречным маникюром железной хваткой вцепились Гарри прямо в правое ухо.

– Ау! Эй! Женщина, ты с дуба рухнула?! – взвыл Гарри, комично приседая от неожиданности. Боевой инстинкт орал разорвать дистанцию, но нападавшая не источала жажды крови, поэтому тело среагировало не как у безжалостного киллера, а как у подростка, пойманного строгой теткой за кражей яблок.

– Как тебя зовут, наглый мальчишка? – с властной усмешкой спросила Джанна, не ослабляя хватки и поворачивая его голову к себе.

– Гарри! Гарри Эмия-Поттер, отпусти ухо, черт побери, я его использую по прямому назначению! Химари, фас её!

– Не-а, – сладко протянула кошка-демон, приподняв шляпу и с наслаждением наблюдая за унижением своего мастера. – Эта женщина мне нравится. У нее отличный захват.

– Предательница шерстяная!

– Значит так, Гарри, – Джанна оглядела его с ног до головы, словно породистого скакуна на ярмарке. – Моему личному автопарку нужен человек с прямыми руками. А моему окружению — кто-то, кто не трясется при виде пушек и умеет говорить «нет». Ты идешь со мной.

– Чего?! Какое «с тобой»?! У меня свободный график, я вольный стрелок, у меня в планах пицца и сон до вечера!

– Возражения не принимаются, – отрезала она, наконец отпустив его ухо, но властно взяв под локоть. – Камилло, погрузите его кошку, сову и вещи в фургон. Мы возвращаемся в палаццо.

– Да вы издеваетесь... – простонал Гарри, потирая пылающее ухо и глядя в небо с немой мольбой. – Мерлин, Дамблдор, Волди, заберите меня обратно... Моя удача точно проклята. Я определенно родился под созвездием чертового Лансера.

---

Вечер опустился на Рим, окрасив старинные купола в багровые тона заката.

Гарри стоял на балконе роскошного палаццо Д’Антонио, выходящего на катакомбы и древние сады. На нем теперь был безупречно сшитый на заказ черный костюм из бронированной ткани от лучшего портного Континенталя. Под левой подмышкой привычно покоилась Beretta 92FS, под правой — модифицированный маг-калибр с зачарованными экспансивными пулями.

Официально Джанна оформила над ним нечто вроде патронажа и опеки — формальность для властей и криминальных семей, чтобы закры