Иллюзия любви. Первый роман.

Утро в школьном коридоре третьего этажа пахло мокрой сменкой, дешевым ягодным санитайзером и приближающейся контрольной по тригонометрии. Широкий подоконник напротив кабинета алгебры давно стал неофициальным штабом их компании.

Арина сидела на краю подоконника, поджав ноги в аккуратных белых кедах, и старательно вчитывалась в исписанную формулами тетрадь. Её светлые волосы падали на глаза, и она то и дело сдувала непослушную прядь, мягко улыбаясь проходящим мимо одноклассникам. Злиться или раздражаться она не умела органически — в классе вообще мало кто помнил, чтобы Арина хоть раз повысила голос.

– Так, народ, сохраняем непринужденные лица, я снимаю влог «Один день перед контрольной, которая сломает нам жизни», – Даша подняла телефон на уровень глаз, на ходу поправляя идеальное каре. – Арин, помаши в камеру, моим подписчикам жизненно необходима твоя святая улыбка, иначе этот день не пережить.

Арина послушно подняла голову и помахала тонкой ладошкой:

– Всем удачи на алгебре. Вы всё сдадите.

– Блядь, Даш, убери трубу, пока я туда не плюнула, – зевнула Маша, привалившись плечом к выкрашенной зеленой краской стене. – Семь утра, а ты уже с контентом носишься, пиздец какой-то. Мой мозг еще спит, а алгебраичка уже, сука, жаждет крови.

– Маш, ну утро же, не выражайся так громко, – тихо, без тени упрека попросила Алина, протягивая подруге мятный леденец. – Держи, это успокаивает.

– Спасибо, солнце, ты святой человек, – Маша ловко закинула конфету в рот, но ругаться вполголоса так и не перестала. – Но факт остается фактом: если я завалю синусы, мать меня на неделю без компа оставит.

– Мы вчера с Амелией прорешали типовые варианты, – мягко включилась Злата, открывая свой аккуратный рюкзак и доставая прозрачную папку. – Могу дать конспект. Там все переходы расписаны очень подробно, не запутаешься.

– Да, Маш, честно, там не так сложно, как кажется, – поддержала Амелия, легонько сжав Машино плечо. – Мы с тобой прямо перед звонком можем повторить формулы приведения. Я помогу, ты точно справишься.

– Вы мои спасительницы, клянусь, – выдохнула Маша, прижимая конспект Златы к груди.

Ева, стоявшая чуть в стороне и скрестившая руки на груди, усмехнулась, бросив быстрый взгляд в конец коридора:

– Спасительницы-то спасительницы, только вот к нашему тихому омуту приближается локальный апокалипсис. Причем в двойном экземпляре. Ариш, готовься, сейчас начнется цирк с конями.

Арина вздрогнула и подняла взгляд от тетради.

Из-за угла уверенной, слегка вальяжной походкой вышагивал Артём. Его идеальная белая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, пиджак небрежно висел на одном плече, а на лице играла та самая фирменная улыбка, от которой половина параллели теряла дар речи, а Еву начинало откровенно подташнивать.

– Доброе утро, девочки, – бархатным голосом произнес он, игнорируя всех остальных и останавливая пристальный взгляд исключительно на Арине. – Ариночка, чудесно выглядишь. Хотя синий свитер тебе идет куда больше. Этот бежевый делает тебя немного бледной, не находишь? Но тебе я прощаю даже отсутствие вкуса в одежде.

Ева демонстративно закатила глаза и фыркнула:

– Артём, а тебе зеркало по утрам не говорит, что мания величия — это диагноз?

– Ева, милая, тебя никто не спрашивал, – не оборачиваясь, парировал парень. Он шагнул вплотную к Арине, оперевшись ладонью о раму окна прямо над её головой, отрезая путь к отступлению. – Я принес тебе кофе. Карамельный раф. Знаю, что ты любишь сладкое, хоть тебе и стоит следить за фигурой. Держи.

Арина неловко вжалась в подоконник, чувствуя, как его фигура буквально заслоняет свет.

– Спасибо, Артём, но я не…

– Бери, я же старался, – в его голосе проскользнула едва уловимая холодная сталь, замаскированная под заботу. – Специально зашел в кофейню на углу, опоздал почти. Ты же не хочешь, чтобы мои старания пропали зря?

– Да убери ты от нее свои культяпки, блядь, – раздался сзади резкий, сиплый голос.

Коридор словно на мгновение затих. К подоконнику быстрым, пружинистым шагом подошел Матвей. Черное худи с капюшоном, вечно помятые джинсы, сбитые костяшки пальцев на правой руке и темные круги под глазами, свидетельствовавшие о хроническом недосыпе. Матвей не умел улыбаться для камер Даши и абсолютно не умел фильтровать речь, когда кто-то нарушал его представления о справедливости.

Он бесцеремонно встал между Артёмом и подоконником, вынуждая того отступить на полшага.

– О, явился защитник рабочего класса, – скривил губы Артём, демонстративно оглядывая Матвея с ног до головы. – Тебя манерам вообще не учили? Мы тут нормально разговаривали, пока ты не влез со своим гопническим лексиконом.

– Я те щас, нахуй, покажу манеры, если ты от нее не отвалишь, – процедил Матвей, даже не глядя на стаканчик с кофе в руке соперника. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. – Тебе русским языком сказали: она не хочет твою бурду. Какого хуя ты над душой стоишь?

– Матвей, пожалуйста, не надо… – испуганно прошептала Арина, касаясь края его черного рукава.

Стоило ее пальцам коснуться грубой ткани, как всё бешенство на лице Матвея словно стерли ластиком. Он резко развернулся к ней, и в его взгляде не осталось ни капли злости.

– Арин, привет, – произнес он совершенно другим голосом — тихим, хрипловатым, но удивительно мягким. – Ты как? Не замерзла тут на окне? С него сквозит пиздец как.

Маша тихо прыснула в кулак:

– Господи, у меня от этих контрастов биполярка разовьется.

– Маш, тихо, – шепнула Алина, с тревогой наблюдая за сценой.

– Я в порядке, Матвей, правда, – Арина благодарно улыбнулась ему, отчего у парня едва заметно порозовели уши. – Спасибо.

– Короче, на, – Матвей полез в карман куртки, которую держал на сгибе локтя, и вытащил жестяную баночку горячего зеленого чая с жасмином, купленную в автомате у входа, и аккуратно упакованный круассан. – Чай без сахара, как ты пьешь. И булка свежая. Поешь нормально, а то опять до обеда голодная сидеть будешь, блядь… то есть, в смысле, заболеешь еще.

– Матвей, какой ты предсказуемый, – усмехнулся Артём, картинно покачав головой. – Дешевый чай из автомата? Серьезно? Ариночка заслуживает нормального отношения, а не твоих подачек со сдачи за сигареты.

– Ты чё вякнул, петух? – Матвей мгновенно развернулся к нему, сделав шаг вперед.

– Мальчики, хватит! – Арина спрыгнула с подоконника, встав между ними. Она была значительно ниже обоих, но в этот момент в ее глазах читалась такая искренняя мольба, что оба невольно замерли. – Пожалуйста, прекратите. Сейчас выйдет Ольга Николаевна, и вас обоих поведут к директору. Мне не нужен ни кофе, ни ссоры.

– Вот видишь, Артём, ты расстраиваешь человека, – с ядовитой ухмылкой протянула Ева, шагнув вперед и беря Арину за руку. – Сделай одолжение, растворись в тумане вместе со своим сладким пойлом. Твои психологические манипуляции уровня пятиклассника тут не работают.

– Ева, полегче, – примирительно произнесла Злата. – Артём, просто начнется урок через две минуты. Давайте разойдемся по местам.

– Я всё равно оставлю это здесь, – невозмутимо сказал Артём, ставя стаканчик с кофе прямо на тетрадь Арины. – Ты просто еще не поняла, кто о тебе действительно заботится, Арин. Но ничего, я умею ждать. До встречи на уроке.

Он одарил ее самодовольным взглядом и неспешно пошел в сторону кабинета, демонстративно не замечая прожигающего взгляда Матвея.

– Сука, как же он меня бесит, я ему этот стакан в глотку щас затолкаю, – прошипел Матвей, сжимая кулаки так, что побелели пальцы.

– Матвей, не злись, пожалуйста, – Арина бережно сняла стаканчик со своей тетради, оставивший влажный след на обложке, и протянула руку к Матвею. – Спасибо за чай. Он очень теплый.

Парень посмотрел на нее сверху вниз, тяжело вздохнул и шумно выдохнул через нос.

– Блин… Арин, да не за что. Просто не ведись ты на него, а? Он же скользкий, как угорь, нахуй. Втирает тебе дичь какую-то, а сам на переменах с десятиклассницами зажимается, думает, никто не видит.

– Я знаю, Матвей. Я всё вижу, – тихо ответила она.

– Ты просто слишком добрая, – вздохнула Амелия, подходя ближе и ободряюще улыбаясь. – Тебе кажется, что во всех людях есть свет, а некоторые просто эгоисты. Но ты не переживай, мы рядом. Если этот нарцисс снова начнет давить, мы с девочками его быстро на место поставим.

– Точно, – кивнула Даша, выключая запись на телефоне. – Я вообще могу выложить в закрытый тг-канал его перлы про «бледную без вкуса». Его фанатки его же на тряпки и порвут за такое отношение.

– Не надо, Даш, не нужно зла, – попросила Алина, мягко качая головой. – Главное, чтобы Арине было спокойно.

– Звонок, пиздец подкрался незаметно! – возвестила Маша, когда по коридору разнесся пронзительный электронный звон. – По коням, смертники!

Контрольная по тригонометрии прошла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь скрипом ручек и тяжелыми вздохами Маши с третьей парты. Артём сидел на первом ряду и периодически оборачивался, бросая на Арину многозначительные взгляды, которые она старательно игнорировала, уткнувшись в чертежи. Матвей, сидевший на последней парте у окна, большую часть времени вообще не смотрел в свой листок — его взгляд был прикован к хрупкой девичьей спине в бежевом свитере. Когда Арина случайно роняла линейку, он дергался с места быстрее, чем учительница успевала поднять голову.

Настоящая буря разразилась уже после уроков, когда на улице заморосил мелкий, холодный октябрьский дождь.

Арина замешкалась в гардеробе, собирая растерянные учебники. Подруги ждали ее на крыльце под козырьком.

Когда она наконец вышла в вестибюль, кутаясь в пальто, путь к выходу ей снова преградил Артём. В руках у него был большой черный зонт-трость.

– Я провожу тебя, – тоном, не терпящим возражений, произнес он, делая шаг навстречу. – На улице дождь, ты заболеешь. И не спорь. Ты вечно ведешь себя как маленькая девочка, за которой нужен постоянный контроль.

– Артём, я пойду с девочками, – твердо попыталась сказать Арина, отступая на шаг назад. – Нам в одну сторону.

– Они подождут. А мы пойдем в кафе, обсудим контрольную, – он протянул руку и схватил ее за запястье. Хватка была неожиданно жесткой. – Хватит ломаться, Арина. Я целый день трачу на тебя свое время, а ты ведешь себя неблагодарно. Тебе не кажется, что это уже перебор?

Арина попыталась высвободить руку, но он сжал пальцы сильнее:

– Пусти, мне больно.

– Руку убрал, уебок.

Голос прозвучал как выстрел в закрытом помещении вестибюля.

Матвей появился словно из ниоткуда. В следующую секунду он уже схватил Артёма за воротник брендового пиджака и с силой впечатал его в стену рядом с гардеробной стойкой. Зонт с глухим стуком упал на кафельный пол.

– Матвей! – вскрикнула Арина, прижимая ладонь к груди.

– Я тебя, блядь, предупреждал с утра? – прошипел Матвей, приблизив свое лицо вплотную к побелевшему лицу Артёма. Вены на шее Матвея вздулись, глаза потемнели от ярости. – Я тебе русским языком сказал: не смей ее трогать. Ты глухой, сука, или бессмертный?

– Ты ненормальный… пусти, испортишь вещь! – задыхаясь, пробормотал Артём, пытаясь оторвать руки Матвея от своего горла, но хватка парня была железной. – Я полицию вызову, ты вылетишь из школы!

– Да мне похуй на школу, усек? – Матвей встряхнул его так, что голова Артёма стукнулась о стену. – Еще раз я увижу, что ты хватаешь ее за руки, еще раз ты откроешь свою пасть и скажешь ей хоть слово про ее одежду, внешность или что она тебе что-то должна — я тебе эту пасть сломаю прямо на школьном дворе, при всех. Ты меня понял, мразь? Отвечай!

– Понял, понял, отпусти! – выдавил Артём, в глазах которого наконец-то промелькнул неподдельный страх. Лоск и напускная уверенность слетели с него в одно мгновение.

Матвей брезгливо разжал пальцы и толкнул его в сторону. Артём пошатнулся, быстро подобрал с пола свой зонт, бросил на обоих затравленный, полный злобы взгляд и, не сказав больше ни слова, пулей вылетел через турникет на улицу.

В вестибюле повисла звенящая тишина. Матвей тяжело дышал, пытаясь справиться с дрожью в руках. Он закрыл глаза, провел ладонью по лицу и только потом повернулся к замершей Арине.

Вся ярость мгновенно исчезла из его позы. Он выглядел виноватым, смущенным и до смерти испуганным тем, что напугал ее.

– Блин… Арин, прости, – тихо сказал он, пряча руки в карманы худи. – Я не хотел при тебе… матом этим опять, драку разводить. Просто он совсем берега попутал, тварь такая. Ты как? Рука цела?

Арина посмотрела на свое покрасневшее запястье, затем перевела взгляд на Матвея. Он стоял перед ней — взъерошенный, помятый, готовый броситься на любого ради нее, но сейчас робеющий перед ее взглядом, словно провинившийся первоклассник.

Двери вестибюля распахнулись, и внутрь заглянули девочки, привлеченные шумом.

– Что тут стряслось? – встревоженно спросила Злата.

– Этот мудак Артём чуть не выхватил по ебалу, вот что стряслось, – констатировала Маша, оглядывая пустой холл и тяжело дышащего Матвея. – И поделом, сука, заслужил.

– Ариночка, ты цела? – Амелия подбежала к подруге, осторожно обнимая ее за плечи. – Мы видели, как он выскочил, как ошпаренный.

– Всё хорошо, правда, – Арина улыбнулась сквозь легкую дрожь, ощущая тепло дружеских объятий. – Матвей помог.

– Ну, хоть на что-то его неконтролируемая агрессия сгодилась, – с легкой ехидцей, но вполне миролюбиво заметила Ева, окинув Матвея оценивающим взглядом. – Молодец, Матюх. Зачет.

– Да пошла ты, Ева, – беззлобно буркнул парень, смутившись еще сильнее.

Даша подошла ближе, спрятав телефон в карман — в такие моменты даже она понимала, что снимать нельзя:

– Арин, мы тебя одну точно не отпустим. Пойдем все вместе?

– Идите, девочки, – тихо сказала Арина, повернувшись к подругам. В ее глазах светилась та самая безграничная доброта, за которую ее любили все вокруг. – Я догоню вас через минуту. Мне нужно сказать кое-что Матвею.

Девочки переглянулись.

– Если что — кричи, мы на крыльце, – подмигнула Маша, увлекая остальных к выходу. – Пошли, бабы, дадим молодежи поговорить без свидетелей.

Когда стеклянные двери закрылись, в вестибюле снова стало тихо.

Матвей переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть взгляд.

– Ты это… не бойся, он больше не подойдет, – хрипло произнес он. – Я с ним еще поговорю потом, без свидетелей. Он уяснил.

Арина сделала шаг вперед и осторожно взяла его за руку — ту самую, со сбитыми костяшками. Матвей вздрогнул, но руки не отнял, замерев, словно боясь спугнуть ее неосторожным движением.

– Спасибо тебе, Матвей, – мягко произнесла она, заглядывая ему прямо в глаза. – За чай, за круассан и за то, что защитил. Никто никогда за меня так не заступался.

– Да ладно тебе… – он отвел глаза, чувствуя, как предательски краснеют щеки. – Любой бы…

– Не любой, – перебила она. – Артём притворялся, что заботится, а сам хотел только командовать. А ты… ты правда переживаешь. Хоть и ругаешься ужасно.

Матвей виновато скривился:

– Я исправлюсь. Честно, Арин. Буду стараться фильтровать базар… то есть, речь. При тебе точно не буду.

Арина негромко, искренне рассмеялась. Этот смех прозвучал как чистый колокольчик в пыльном школьном холле.

– Не надо притворяться кем-то другим, Матвей. Просто оставайся собой. Только… береги руки, ладно? Не нужно из-за меня драться.

Она полезла в карман своего пальто и достала оттуда маленькую шоколадку с фундуком, которую с утра положила для перекуса.

– Держи. Это вместо «спасибо». И пойдем на улицу, а то девчонки замерзнут нас ждать.

Матвей взял шоколадку так бережно, словно это была величайшая драгоценность в мире. Он бережно убрал ее во внутренний карман худи, ближе к сердцу, и посмотрел на Арину с такой теплотой и преданностью, на какую только был способен.

– Пойдем, – кивнул он, распахивая перед ней тяжелую входную дверь. – Я вас всех до остановки провожу. Дождь этот ебучий… в смысле, противный очень пошел. Простудитесь еще нахрен.

Арина улыбнулась и первой шагнула в прохладный осенний воздух, зная наверняка: пока рядом есть настоящие друзья и этот неуклюжий, резкий, но до глубины души искренний парень, никакие ядовитые слова и фальшивые улыбки ей больше не страшны.