Я хз

Башня Вечности была местом, где время застыло в холодном камне и мертвенном сиянии магических формаций. Четыре года. Тысяча четыреста шестьдесят дней, проведенных в тени Элексуса, под сводами, которые стали для них и убежищем, и тюрьмой.

Шэнь Цайэр сидела на холодном полу, прислонившись спиной к одной из колонн. Ее пепельные волосы рассыпались по плечам, контрастируя с темным шелком одежды. Она смотрела на Лун Хаоченя, который тренировался в центре зала. Сын Света был жив. Его сердце билось — пусть и благодаря магии, силе их связи и жертве, которую они принесли. Он был воплощением чистоты, сияющим маяком в этой бесконечной ночи.

Но почему тогда внутри нее разрасталась тьма, не имеющая отношения к ее силе Святой Перерождения?

Цайэр закрыла глаза, и реальность тут же начала ускользать. Стоило ей погрузиться в полудрему, как холод Башни сменялся вязким, дурманящим ароматом ночных цветов и пряностей.

– Ты снова здесь, моя маленькая богиня смерти, – раздался бархатный голос, от которого по коже пробежала волна неестественного жара.

Она открыла глаза во сне. Это был не зал Башни. Она стояла в призрачном дворце, залитом фиолетовым светом луны. Агарес, Бог Лунных Демонов, стоял всего в паре шагов. Его облик был безупречен и пугающ: длинные волосы, струящиеся подобно ночному небу, и глаза, в которых отражалась вечность и порочное знание.

– Уходи, – прошептала Цайэр, сжимая рукоять призрачной косы, которая возникла в ее руках. – Ты лишь морок. Плоть моего страха.

Агарес рассмеялся, и этот звук был подобен звону разбитого хрусталя. Он сделал шаг вперед, игнорируя выставленное оружие.

– Разве? – он протянул руку, и кончики его пальцев коснулись ее щеки. – Страх не заставляет твое сердце биться так часто. Страх не заставляет твою кровь петь, когда я касаюсь тебя. Ты ненавидишь меня за то, что я видел твою ярость там, на поле боя. Ты готова была разорвать богов ради своего мальчика... Но именно эта тьма в тебе откликнулась на мой зов.

– Я убью тебя, – процедила она, но голос дрогнул.

– Ты уже пыталась, – Агарес внезапно оказался за ее спиной, его дыхание опалило мочку уха. – Но здесь, в твоем сознании, я – твой господин. Я видел, как ты смотрела на Хаоченя сегодня. Ты любишь его, но он – свет. Он никогда не поймет ту бездну, что открылась в тебе после его смерти. А я... я и есть эта бездна.

Его руки легли ей на талию, и Цайэр почувствовала, как воля покидает ее. Это было странное, пугающее подчинение. В реальности она была воином, не знающим пощады, но здесь, под взглядом Лунного Демона, она превращалась в хрупкую куклу. Он медленно разворачивал ее к себе, и она не могла сопротивляться.

– Отдайся этому чувству, Цайэр, – шептал Агарес, его губы почти касались ее губ. – Сын Света спасен, он жив. Твой долг выполнен. Теперь позволь мне забрать то, что принадлежит мне по праву силы. Твою душу. Твое тело. Твою гордость.

Внезапная вспышка боли и наслаждения прошила ее насквозь, когда его губы накрыли ее. Это не было похоже на нежные поцелуи Хаоченя. Это было клеймо. Захват.

– Цайэр! Цайэр, проснись!

Она распахнула глаза, тяжело дыша. Перед ней на коленях стоял Лун Хаочень. Его лицо выражало крайнюю степень тревоги, а рука мягко сжимала ее плечо.

– Ты кричала во сне, – тихо сказал он, вглядываясь в ее фиолетовые глаза. – Тебе снова снится тот день? Битва?

Цайэр с трудом сглотнула. Ее тело дрожало, а внизу живота все еще тлел тот самый жар, который разжег в ней демон. Она чувствовала, как на губах все еще горит призрачное прикосновение Агареса.

– Да... – солгала она, отводя взгляд. – Просто тени прошлого. Не беспокойся, Хаочень.

– Твоя кожа... она такая горячая, – Хаочень коснулся ее лба. – И ты вся дрожишь. Цайэр, если Башня Вечности влияет на твое состояние, мы должны найти способ уйти быстрее. Четыре года – это слишком долго для человеческой души.

– Я в порядке, – она резко отстранилась, вставая на ноги.

Движение отозвалось странной слабостью в коленях. Она чувствовала себя предательницей, но не могла контролировать то, что происходило за гранью бодрствования. Агарес не просто приходил в ее сны – он пускал корни в ее естество.

Вечером того же дня, когда команда собралась у костра, чтобы разделить скромную трапезу, Цайэр поймала себя на том, что смотрит на свои руки. На запястьях, там, где во сне ее сжимали пальцы демона, проступили едва заметные багровые следы. Они исчезали через минуту, но сам факт их появления приводил ее в ужас.

– Цайэр, ты сегодня сама не своя, – заметила Линь Синь, помешивая что-то в котле. – Даже на тренировке ты пропустила удар, который обычно отражаешь с закрытыми глазами.

– Просто устала, – коротко бросила Цайэр, кутаясь в плащ.

– Мы все устали, – вздохнул Чэнь Инъэр, прижимая к себе магического зверя. – Но ты... ты словно уходишь куда-то внутрь себя.

Цайэр не ответила. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Хаоченя. Он чувствовал ее беспокойство через их духовную связь, но она возвела такие ментальные барьеры, которые даже Сын Света не мог преодолеть. Она защищала его. Если он узнает, что Бог Демонов оскверняет ее разум каждую ночь, он пойдет на безумство. Он еще не восстановил свои силы в полной мере.

Ночью она боялась засыпать. Она сидела, глядя на мерцающие магические лампы, пока глаза не начали слипаться сами собой.

И снова – фиолетовый туман. Снова холодный мрамор и запах ночных цветов.

Агарес ждал ее, сидя на троне из черного камня. В этом сне он не был в доспехах. На нем были легкие одежды, не скрывающие его атлетического телосложения и бледной, почти светящейся кожи.

– Ты пыталась бороться со сном, – констатировал он, не вставая. – Глупая девочка. Сон – это моя территория. Здесь ты не Святая Перерождения. Здесь ты – моя добыча.

– Зачем тебе это? – выкрикнула она, чувствуя, как невидимые нити опутывают ее запястья и лодыжки, заставляя идти к нему. – Ты один из трех величайших демонов. У тебя есть власть, земли, женщины. Зачем тебе я?

Агарес поднялся и в одно мгновение оказался рядом. Он взял ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза, где плясали искры безумия и страсти.

– Потому что в тебе есть то, чего нет ни у кого из них, – прошептал он. – В тебе живет Смерть, которая полюбила Свет. Этот парадокс восхитителен. Я хочу видеть, как эта Смерть склонится передо мной. Я хочу видеть, как твоя преданность Хаоченю превращается в прах под тяжестью моего обладания.

– Никогда, – выдохнула она, хотя ее тело уже предательски выгибалось навстречу его рукам.

– Твои губы говорят "никогда", но твое тело... – он провел рукой по ее бедру, и Цайэр вскрикнула от острой вспышки удовольствия, смешанного с болью. – Твое тело уже узнает меня. Ты чувствуешь это? Твоя реакция наяву – это мой подарок тебе. Чтобы ты помнила о нас каждую секунду.

Он притянул ее к себе, сминая ее сопротивление. В этом сне она не могла призвать косу. Она была обнажена перед его волей. Когда его зубы коснулись ее шеи, оставляя метку, Цайэр почувствовала, как реальность и сон окончательно смешиваются.

Она проснулась от собственного стона.

В зале Башни было тихо, лишь слышалось ровное дыхание спящих товарищей. Но рядом с ней было пусто. Хаочень стоял у окна, глядя на бесконечный водоворот магических частиц снаружи.

Цайэр судорожно прижала руку к шее. Там, именно в том месте, где во сне ее укусил Агарес, кожа горела огнем. Она нащупала небольшую припухлость.

– Цайэр? – Хаочень обернулся. Его лицо в лунном свете Башни казалось почти прозрачным. – Ты снова...

Он осекся, заметив ее жест. Он подошел ближе, и в его глазах отразилось непонимание, сменяющееся гневом.

– Что это у тебя на шее? – голос его стал низким, вибрирующим от скрытой силы Света.

– Я... я не знаю, – пролепетала она, пытаясь прикрыть след волосами. – Наверное, какое-то насекомое или...

– В Бащне Вечности нет насекомых, – Хаочень мягко, но решительно отвел ее руку.

При свете магической лампы метка была видна отчетливо: два небольших прокола, окруженных фиолетовым ореолом, напоминающим очертания полумесяца. Символ клана Лунных Демонов.

– Агарес, – выдохнул Хаочень, и воздух вокруг него начал потрескивать от золотых искр. – Как он добрался до тебя здесь?

Цайэр закрыла лицо руками, чувствуя, как слезы бессилия катятся по щекам.

– Он приходит во снах, Хаочень. Уже давно. Я думала, это просто кошмары, но... он становится сильнее. Он говорит, что я принадлежу ему.

Хаочень обнял ее, прижимая к своей груди. Его доспехи были холодными, но от самого него исходило тепло, которое всегда успокаивало ее. Однако в этот раз даже его свет не мог заглушить тот темный трепет, что поселил в ней Агарес.

– Он не получит тебя, – прошептал Хаочень, и в его голосе Цайэр впервые услышала стальные нотки истинного Бога Света. – Мы найдем способ разорвать эту связь. Я не позволю ему осквернять твою душу.

Цайэр прижалась к нему, ища защиты, но в глубине ее сознания, в самой темной его части, раздался тихий, торжествующий смех Бога Лунных Демонов.

– Ты можешь обнимать его, маленькая богиня, – прозвучал призрачный шепот в ее голове. – Но твоя плоть уже помнит мой вкус. И следующей ночью я приду за остальным.

Она вздрогнула, чувствуя, как метка на шее пульсирует в такт ударам сердца Агареса, словно он был здесь, невидимый, наблюдающий за ними из самой тени Башни Вечности. Четыре года они были здесь одни, но теперь она поняла: их уединение было иллюзией. Демон всегда был рядом, выжидая момента, когда ярость и любовь девушки сделают ее уязвимой для его порочной власти.

– Хаочень... – позвала она тихо.

– Я здесь, Цайэр. Я никуда не уйду.

– Пообещай мне... если я когда-нибудь стану другой... если он победит... убей меня.

Хаочень отстранился и посмотрел ей в глаза. В его взгляде была такая бесконечная любовь и такая же бесконечная боль, что у Цайэр перехватило дыхание.

– Я никогда не убью тебя, – твердо сказал он. – Я убью его. Даже если мне придется для этого разрушить само небо и спуститься в бездну, где он правит.

Он снова обнял ее, и на мгновение тьма отступила. Но Цайэр знала: солнце Башни Вечности скоро зайдет, и наступит время Луны. Время, когда она снова окажется во власти того, кто решил подчинить себе будущую Богиню Смерти, превратив ее ярость в покорность, а ее сердце – в свою любимую игрушку.

Она закрыла глаза, и сквозь золотое сияние Хаоченя ей снова померещился фиолетовый блеск глаз Агареса. Игра только начиналась, и ставки в ней были выше, чем их жизни. На кону была ее суть, которую демон медленно, по капле, выпивал из нее в тишине бесконечных ночей.