Убийца волшебников и Врата

В ту роковую ночь 31 октября 2001 года воздух над Годриковой Лощиной пах не осенней листвой и тыквенным пирогом, а гарью, жжёной медью и кровью.

Когда Чарлус Поттер пал в прихожей, встретив смертоносную вспышку Непростительного грудью и выиграв несколько бесценных секунд, Тёмный Лорд уже предвкушал свой абсолютный триумф. Но на втором этаже, преграждая путь к детской, стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк.

Она не дрожала. Её глаза, серые и холодные, как полированная сталь фамильных кинжалов, неотрывно следили за убийцей мужа. На дубовом полу за её спиной алым светом мерцал сложный ритуальный контур — древняя блэковская магия жертвенного щита, черпнувшая кровь из её собственных вен.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, скользя по ступеням, словно тень без костей. – Отойди в сторону. Завершив дело, я оставлю твой род в покое.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея так, что любой чистокровный Блэк признал бы в ней истинную породу. – Ты не уйдешь отсюда живым.

– Откуда ты знаешь это имя? – Глаза Лорда сузились, превратившись в две багровые щели. – Я выжег его из истории. Все, кто помнил, давно гниют в земле.

– Я умею сопоставлять факты, полукровка. Твоя бахвальство наследием Слизерина и старые школьные табели Хогвартса открыли мне всё, чем ты являешься на самом деле. Жалкий сирота, возомнивший себя богом.

Волан-де-Морт взревел, и пространство между ними взорвалось.

Это была не просто школьная дуэль — это была бойня двух титанов ушедшей эпохи. Дорея, впитавшая уроки своего брата Арктура и десятилетия совместной жизни с Чарлусом, не тратила время на разоружающие чары. Она швыряла древние проклятия, резала воздух костяными лезвиями и превратила тяжелый дубовый стул в сплошную гранитную стену, принявшую на себя первую «Аваду». Волан-де-Морт, не ожидавший столь яростного сопротивления от пожилой женщины, вынужден был аппарационно кружить по площадке, уклоняясь от чёрного пламени и ядовитых игл.

Но годы брали своё. Дыхание Дореи сбилось, реакция на долю секунды замедлилась. Заметив эту микроскопическую оплошность, Тёмный Лорд крутанулся на месте, возник слева от неё и вскинул тисовую палочку.

Зелёный луч ударил ей точно в сердце.

– Ты была достойным врагом, женщина, – прохрипел Волан-де-Морт, переступая через её тело и срывая заклинанием «Алохомора» последнюю дверь. – Твой сын Джеймс — бездарность, молящаяся на старика Дамблдора. Но ты… ты знала, что такое истинная сила.

В кроватке сидели двое пятнадцатимесячных младенцев. Годрик ревел во весь голос, напуганный грохотом взрывов. Гарри же молчал. Он смотрел на безносое чудовище с абсолютно неестественным, тяжелым спокойствием.

– Один из вас должен был стать моей погибелью, – усмехнулся Тёмный Лорд, поднимая палочку. – Жаль разочаровывать пророков.

Смертоносное заклятие уже готово было сорваться с его губ, когда мир вокруг внезапно потерял цвет.

Глаза Гарри вспыхнули ледяным серебром — пробудилась спящая кровь предков, древняя, до-магическая стихия, дремавшая поколениями. Температура в комнате рухнула ниже абсолютного нуля за удар сердца. По полу побежал иней, мгновенно сковавший сапоги Реддла.

Тёмный Лорд попытался взмахнуть палочкой, вызвав адский огонь, но стихия не подчинилась: морозная корка поползла по его телу, превращая плоть в хрупкое стекло. В следующее мгновение раздался глухой хрустальный звон, и ледяная статуя Волан-де-Морта разорвалась на миллионы искрящихся осколков.

Взрывная волна разметала мебель. Острый дубовый обломок прочертил глубокую борозду на лбу рыдающего Годрика, оставив рваный след, похожий на латинскую букву «V». Частица разорванной, обезумевшей души бестелесного духа Реддла рикошетом впилась в свежую рану первенца, после чего с воем унеслась в ночное небо.

Гарри же, полностью опустошив свой магический резерв, без чувств рухнул на дно кроватки.

Спустя десять минут в полуразрушенный дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор.

Пока Лили рыдала над телами старших Поттеров, Дамблдор подошел к детской кроватке. Его цепкий, пронзительный взгляд сразу зацепился за Годрика: мальчик истошно кричал, а из его свежего V-образного шрама сочилась тёмная, вибрирующая скверна. Гарри же лежал бледным, истощенным комком, едва подавая признаки магической активности.

– Годрик… – торжественно и с затаенным облегчением выдохнул Дамблдор, поворачиваясь к оцепеневшим родителям. – Годрик Поттер стал Мальчиком, Который Выжил.

– Альбус… это правда? Наш сын спас мир? – Джеймс смотрел на директора с благоговением, в котором утонули даже слезы по погибшим родителям.

– Именно так, Джеймс. Он принял на себя удар и обратил Тёмного Лорда в бегство. Пророчество свершилось. Но Волан-де-Морт вернется. И мы должны посвятить всё наше время, все ресурсы и всю нашу любовь тому, чтобы подготовить Годрика к финальной битве.

Лили бегло проверила пульс Гарри. Убедившись, что дыхание ровное, она переложила его на край одеяла и бросилась к мужу, сжимая в объятиях их новоявленного «героя».

Никто не заметил, что пальцы бессознательного Гарри были покрыты тончайшей, не тающей коркой первородного льда. В ту ночь он спас их всех, но мир волшебников подписал ему приговор — стать невидимкой в собственном доме.

---

Следующие четырнадцать лет превратили поместье Поттеров в золоченую клетку лицемерия.

Годрика купали в лучах славы. Лучшие учителя, редчайшие фолианты, бесконечные банкеты и похвалы от членов Ордена Феникса сформировали из него избалованного, самодовольного барана, свято верившего в собственную исключительность. При этом его магический арсенал стараниями Дамблдора ограничивался «гуманными» чарами: Экспеллиармус, Ступефай, Инкарцеро. «Убийство разрушает душу, Годрик, ты должен нести свет», — твердил старик.

Гарри же рос призраком. Его кормили домовики, его собеседниками были строгие портреты предков в заброшенном западном крыле, а учителями стали книги, выброшенные родителями за «ненадобностью».

Очень рано Гарри понял три простые истины. Первое: магия волшебников с её деревянными палочками и длинными заклинаниями смехотворно медлительна. Второе: родителям плевать, жив ли он вообще, пока это не мешает Годрику. И третье: чтобы выжить, нужно уметь убивать первым.

Втайне от всех через гоблинские связи и чёрный рынок он раздобыл огнестрельное оружие. Черпая вдохновение из гонконгских боевиков вроде «Светлого будущего» Джона Ву и трактатов по магии материи, он создал свой собственный стиль — стрельбу по-македонски, соединенную с мистическими кодами ускорения и зачарованными боеприпасами.

Позже его путь пересекся с теми, кто знал цену настоящей войне: хладнокровный мистер Чанг из гонконгской Триады научил его невозмутимости и точности в перестрелке из двух стволов; бойцы Балалайки из легендарного «Отеля Москва» вбили в него жесткую армейскую тактику штурма и выживания; а загадочная наемница Майя Хисау передала наследие истинных «Убийц Магов» — знание того, как ломать волшебников через колено их же собственным высокомерием.

В Хогвартсе Гарри избегал внимания, но судьба не оставляла его в покое.

Весной 2013 года, когда школа сходила с ума из-за нападений чудовища Слизерина, а Годрика все считали Наследником из-за внезапно прорезавшегося парселтанга, Гарри коснулась личная трагедия. Василиск оцепенением поразил Пенелопу Кристалл — единственную старшекурсницу с Когтеврана, которая относилась к Гарри не как к пустому месту, а как к живому человеку, согревая его холодное сердце теплым чаем и искренней улыбкой.

В библиотеке он перерыл тонны книг, пока Чо Чанг, его сокурсница, не застала его за чтением мифов о Горгонах.

– Что читаешь? – тихо спросила Чо, склонившись над его столом.

– Ищу способ уничтожить тварь, посмевшую тронуть Пенелопу, – глухо отозвался Гарри, захлопывая фолиант с описанием василиска. – Старый дурак в кабинете директора только разводит руками, пока дети каменеют. Я сделаю всё сам.

– Ты… ты с ума сошел? Это же зверь Слизерина! – Чо в ужасе прижала ладонь ко рту. – Дамблдор сам должен…

– Дамблдор ничего не сделает, пока это не впишется в его грандиозный план для Годрика, – отрезал Гарри.

В этот момент за каменной кладкой стены раздался глухой скрежет чешуи о камень. Тяжелая вибрация ударила по подошвам. В узкой вентиляционной решетке под потолком сверкнули два фосфоресцирующих желтых глаза колоссальной змеи.

– Чо, закрой глаза! Немедленно! – гаркнул Гарри.

Девушка инстинктивно зажмурилась и упала на колени. Гарри, не глядя на чудовище прямым взором, ориентируясь лишь по отражению на полированном металле пряжки и собственному шестому чувству, выхватил из-за пояса доработанный советский ТТ.

Четыре оглушительных громовых раската разорвали библиотечную тишину. Зачарованные серебряные пули калибра 7.62 с тяжелым чавканьем вошли точно в правый глаз гигантского полоза.

Василиск издал утробный, нечеловеческий вой боли, захлебнулся собственной ядовитой кровью и в панике рванул назад по трубам в подземелья.

Когда осела пороховая гарь, дрожащая Чо открыла глаза и увидела Гарри, ловко прокрутившего дымящийся пистолет на пальце и спрятавшего его обратно под школьную мантию.

– Ты… ты стрелял в него из магловской штуки? – заикаясь, выдохнула она, прежде чем броситься ему на шею, рыдая от пережитого шока. – Ты спас меня, Гарри… ты спас нас всех…

– Это временно. Я всего лишь выбил ему глаз, – холодно ответил он, осторожно отстраняя девушку. – И давай сделаем вид, что этого разговора и этого оружия здесь не было. Иначе меня исключат раньше, чем я закончу здесь дела.

Позже была Су Ли — острая на язык рейвенкловка, учившая его рукопашному бою и восточной медитации, с которой он пришел на Святочный бал, наплевав на перешептывания зала. На Турнире Трех Волшебников, когда Годрик каким-то чудом оказался четвертым чемпионом, Гарри молча страховал брата из тени.

А затем наступило кладбище Литтл-Хэнглтона.

Туда затянуло их обоих. Питер Петтигрю взял кровь Годрика и кровь Гарри, возродив Тёмного Лорда в новом, титаническом теле. Когда Реддл вызвал «Избранного» на дуэль, началось форменное избиение младенца. Годрик пускал жалкие красные искорки «Экспеллиармуса», размазывал сопли по щекам и молил о пощаде, пока Круциатус ломал его кости.

Потом Волан-де-Морт обратил свой взор на второго близнеца.

– Ну что, лишний Поттер? Хочешь умереть рядом с братцем?

Гарри не стал тратить слова. Из скрытых наручных ножен в его ладони скользнули два крупнокалиберных кольта, модифицированных под стрельбу разрывными патронами с ядом акромантула.

То, что произошло дальше, Пожиратели Смерти запомнили до конца своих коротких жизней.

Гарри двигался как призрак — македонский стиль, веерный огонь на подавление, идеальная геометрия углов, которой его учил Чанг, и безжалостная жестокость спецназа Балалайки. Пространство утонуло в грохоте свинца.

Макнейр лишился половины черепа прежде, чем успел вскинуть топор. Старшие Кребб и Гойл упали с разорванными грудными клетками. Амикус и Алекто Кэрроу захлебнулись кровью от выстрелов в шею. Люциус Малфой в ужасе попытался закрыться щитом, но пуля с бронебойным плетением пробила «Протего», оторвала ему кисть с палочкой и раздробила колено.

Волан-де-Морт взвыл от ярости — магловский свинец оцарапал его щёку, осквернив его «божественное» тело. Поняв, что этот мальчишка не собирается фехтовать, а методично уничтожает его офицеров, как бешеных собак, Тёмный Лорд скомандовал отступление и рассеялся чёрным дымом.

Гарри дал пинка рыдающему в луже собственной мочи Годрику, схватил его за шкирку, активировал Кубок-портал и вернул обоих к Хогвартсу.

И что же произошло дальше?

Министр Фадж объявил всё бредом. Но когда Годрик оправился от шока, в его пустой голове созрела гениальная мысль. Задрав нос, он объявил Дамблдору, родителям и прессе, что это он, Мальчик-Который-Выжил, проявил невиданную волю, сразил пять Пожирателей древней семейной магией и обратил Тёмного Лорда в бегство, попутно «героически спася бесполезного брата».

И ему поверили. Дамблдор пел дифирамбы. Джеймс раздувался от гордости в «Кабаньей голове». Лили гладила первенца по волосам со слезами умиления.

Когда Гарри попытался сказать правду, отец влепил ему оглушительную пощечину:

– Заткнись, завистливый щенок! Ты смеешь порочить триумф своего брата, пока он рисковал жизнью ради нас всех?! Знай своё место!

В тот день последняя нить, связывавшая Гарри с этой кровью, лопнула с сухим щелчком взведенного курка.

---

21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.

Гарри стоял посреди своей спальни на чердаке. Комната была абсолютно пуста. Два чемодана с расширенным пространством стояли у его ног: в одном лежала одежда и книги, во втором — целая подпольная лаборатория, разобранные мистические коды, ящики с патронами и станки для зачарования оружия.

Сам Гарри был одет в строгий чёрный костюм-тройку, белую рубашку с галстуком и легкое тёмно-серое пальто.

– Ну вот и всё, – тихо усмехнулся он, застегивая запонки. – Конец цирка уродов.

Подхватив чемоданы, он легко спустился по парадной лестнице. До камина в гостиной оставалось всего несколько шагов, когда створчатые двери распахнулись, и в дом вошли Джеймс и Лили.

Увидев старшего сына при полном параде и с багажом, они замерли.

– Гарри? Куда это ты собрался? – нахлестнула брови Лили. – И зачем тебе чемоданы?

– Я ухожу, – спокойно ответил Гарри, даже не замедлив шага.

– Что значит «уходишь»? – повысил голос Джеймс, преграждая путь к камину. – Ты спятил? Тёмный Лорд вернулся! На улице война, а ты устраиваешь подростковые бунты?

– Я покидаю ваш волшебный мир и вас, миссис Поттер, – отчеканил Гарри, глядя матери прямо в глаза пустым, вымораживающим взглядом. – Навсегда.

– Прекрати паясничать! – рявкнул Джеймс, скрестив руки на груди. – Я понимаю, тебе обидно. Тебя душит зависть, что слава победителя досталась Годрику, а тебя связали на том кладбище как куль с мукой! Но пора повзрослеть! Годрик спас твою шкуру, скажи спасибо брату и сиди под защитой родовых чар!

Гарри замер. Секунду в комнате стояла мертвая тишина, а затем парень запрокинул голову и расхохотался — громко, искренне, до колик, словно услышал лучшую шутку в жизни.

– Ты… ты правда в это веришь, Джеймс? – сквозь смех выдавил Гарри, утирая слезу. – Ты на полном серьезе веришь, что твой ненаглядный недоумок, не способный связать двух слов в заклинании без подсказки Гермионы Грейнджер, разогнал десяток чистокровных боевиков и самого Реддла?

– Следи за языком, щенок! – лицо Джеймса налилось багровым гневом. – Он Избранный! Дамблдор подтвердил это! А если ты сбежишь, Пожиратели выследят тебя через пять минут и используют как приманку для Годрика! Ты останешься здесь! Как сказал Альбус, мы не должны уподобляться убийцам, мы должны держаться вместе…

– Ты круглый идиот, Джеймс Поттер, – перебил его Гарри, и в его голосе зазвенел арктический лёд. – На войне врагов уничтожают. Быстро, грязно и без жалости. Если ты не стреляешь в ублюдка, он вспарывает брюхо твоей жене. Твоя «гуманность» — это трусость, прикрытая белой бородой директора.

– Как ты смеешь так разговаривать с отцом?! – вскинулась Лили, ее зелёные глаза метали молнии.

– Заткнись, Лили Поттер, – оборвал её Гарри таким леденящим тоном, что женщина невольно отшатнулась. – Иначе я наглядно покажу, почему те самые Пожиратели удирали с кладбища, теряя сапоги.

В гостиной повисла гнетущая пауза. Лили смотрела на своего первенца и впервые не узнавала его. Куда делся тихий мальчик, молча сидевший в углу за столом?

– Гарри… – её голос дрогнул, в нем прорезались слезы. – Почему? Неужели это всё из-за внимания к Годрику? Потерпи немного, сынок… Мы победим Тома, и всё вернется на круги своя… Мы снова станем семьей…

– На круги своя? – Гарри скривил губы в презрительной усмешке. – На какие круги, женщина? Туда, где вы четырнадцать лет кормили одного сына с ложечки, а про второго вспоминали только тогда, когда нужно было сфотографироваться для «Ежедневного пророка»? Меня воспитали домовики и мертвецы на картинах! Чтобы иметь деньги на книги и патроны, я с десяти лет брал контракты в Лютном и магловском Лондоне! Вы не дали мне ничего. Ни тепла, ни защиты, ни капли родительской любви. Я здесь чужой. И я ухожу.

– И куда же ты пойдешь, бродяга? – процедил Джеймс с едкой ухмылкой. – Кому ты нужен без имени Поттеров?

– К бывшим союзникам семьи. И в места, где не пахнет вашей гнилой магией.

– Я запрещаю, – сухо отрезал Джеймс и плавно вытянул из рукава палочку из красного дерева, направив кончик прямо в грудь Гарри. – Ради высшего блага и безопасности Ордена, ты останешься под замком. Закончишь Хогвартс, принесешь клятву верности Годрику и будешь служить его свите. Это приказ главы рода. А теперь брось багаж и положи свою палочку на стол. Медленно.

Лили побледнела:

– Джеймс, не надо…

– Замолчи, Лили! Он должен понять дисциплину! – Джеймс угрожающе подался вперед. – Палочку на стол, Гарри. Сейчас же.

Гарри тяжело вздохнул. На его лице промелькнула смесь скуки и глубокого разочарования.

– Как скажешь, Лорд Поттер. Силовой метод так силовой.

Он опустил чемоданы на ковер. Медленно расстегнул пуговицу пиджака, двумя пальцами достал остролистовую палочку и положил её на полированную столешницу журнального столика.

– Пододвинь её сюда, – скомандовал Джеймс, чувствуя победу.

Гарри аккуратно подтолкнул палочку пальцем.

– Вот и умница. А теперь сядь на диван, и мы…

Джеймс не успел договорить.

Движение Гарри было быстрее взмаха крыла колибри — чистое искусство Gun Kata, вбитое в его мышечную память годами тренировок с наемниками. Полы пальто распахнулись, из скрытых заплечных кобур Beretta 92FS выскользнули в ладони, словно продолжение костей.

БАМ!

Оглушительный грохот девятимиллиметрового выстрела ударил по барабанным перепонкам. Пуля калибра 9х19 с экспансивной выемкой с хирургической точностью раздробила правый плечевой сустав Джеймса Поттера.

Палочка из красного дерева вылетела из онемевших пальцев. Джеймс с диким, захлебывающимся криком рухнул на колени, зажимая хлещущую кровью рану, пачкая роскошный персидский ковер.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять, – раздался спокойный голос.

Второй ствол смотрел точно в переносицу Лили. Курок был взведен. Глаза Гарри были мертвыми. В них не было злости — только холодная пустота расчетливого ликвидатора.

– Палочку на пол и пни в угол. Медленно. Или Годрик останется круглым сиротой прямо сейчас.

Дрожа от первобытного ужаса, Лили подчинилась. Её палочка со стуком покатилась под диван.

– Гарри… сынок… откуда у тебя это магловское оружие? – всхлипнула она, глядя на дымящийся ствол. – Ты… ты стрелял в родного отца!

– Я стрелял в вооруженного ублюдка, который посмел угрожать мне насилием и рабством, – поправил её Гарри. Он легко крутанул левый пистолет и убрал его в кобуру, правый же продолжал держать Лили на прицеле.

Сделав шаг вперед, он поднял свою палочку со стола и спрятал во внутренний карман, после чего перевел взгляд на стонущего на полу Джеймса. Глава рода Поттер с ужасом и запоздалым прозрением смотрел на своего старшего сына. Скорость реакции парня превосходила всё, что Джеймс видел у авроров. Это не было подростковым хвастовством — перед ним стоял безжалостный, опытный хищник.

– Гарри… – прохрипел Джеймс сквозь зубы, харкая кровью. – Мы… мы ошиблись… Прости нас… Дай нам шанс всё исправить… Ты… ты должен научить Годрика так стрелять… научить его побеждать…

Гарри горько усмехнулся:

– Вы неисправимы. Даже сейчас, истекая кровью, ты думаешь только о том, как использовать меня для блага своего ненаглядного идиота. Прощайте, Поттеры. Если наши пути когда-нибудь пересекутся снова — я буду стрелять на поражение без предупреждения.

Подхватив чемоданы, Гарри шагнул в камин, зачерпнул из мешочка щепотку летучего пороха и бросил под ноги.

– Гарри, пожалуйста! – рыдала Лили, прижимая ладони к ране мужа.

– Банк «Гринготтс», – бросил парень.

Изумрудное пламя взметнулось вверх, навсегда унося старшего сына из дома Поттеров.

---

В лондонском отделении Гринготтса его уже ждали.

– Приветствую тебя, Грипхук, – бросил Гарри, подходя к закрытой стойке старшего управляющего. – Надеюсь, кровь врагов не заржавела на твоем клинке.

– И вам долгих лет, мистер Поттер, – осклабился гоблин, сверкая черными бусинками глаз. – Вижу, вы закончили дела с семьей?

– С этой семьей — да. Переведи все мои личные активы со спецсчета в токийское отделение. Я улетаю в Японию. Хватит с меня этой промозглой клоаки.

– Мудрое решение. С вашими навыками вы могли бы перебить всех приспешников Сами-Знаете-Кого, но этот неблагодарный мир либо объявил бы победителем вашего брата, либо заклеймил бы вас новым Тёмным Лордом. Документы на имя Гарри Курокавы уже подготовлены нашими партнерами в Токио. Удачи в изгнании, Убийца Волшебников.

Спустя двенадцать часов самолет уносил его прочь от туманного Альбиона — навстречу неизвестности, огням азиатских мегаполисов и совершенно другой жизни.

---

Токио встретил его душным августовским зноем и запахом выхлопных газов, перемешанных с ароматом жареного мяса из уличных лавок.

Гарри планировал залечь на дно, возможно, поступить в какую-нибудь специализированную академию для частных специалистов по безопасности или устроиться в тихий отель на горячих источниках. Но у судьбы на парня с характером Данте и повадками Гинтоки были совершенно другие планы.

Всё началось на одной из узких улочек пригорода Токио, где у старенького универсала заглох мотор. Капот был поднят, из-под него валил сизый дым, а рядом стояла невысокая, но невероятно боевая японская женщина средних лет и от души колотила по бамперу зонтиком, изрыгая отборные проклятия.

Гарри, медленно шедший мимо с банкой клубничного молока в одной руке и сигаретой в зубах, лениво окинул взглядом силовой узел машины, тяжело вздохнул, почесал затылок и подошел ближе.

– Женщина, если вы продолжите бить радиатор зонтом, этот кусок металлолома обидится и взорвется окончательно.

– Что?! – вспыхнула дама, разворачиваясь с грацией разъяренной тигрицы. – А ты еще кто такой, гайдзин невоспитанный?!

– Мимо крокодил, – фыркнул Гарри в чисто гинтоковской манере. – Отойдите, пока не ошпарились.

Он поставил молоко на крыло, закатал рукава рубашки, достал из кармана складной мультитул и за пару минут, ловко орудуя руками и наложив незаметное маг-укрепление на лопнувший патрубок, вернул двигатель к жизни. Мотор заурчал ровно и сыто.

Миссис Курокава замерла с открытым ртом. Она оглядела худощавого, жилистого подростка в слегка помятом европейском костюме, с внимательными серыми глазами, в которых читалась усталость человека, повидавшего слишком много смертей. Её материнский радар, отточенный годами воспитания детей, взвыл сиреной: «Беспризорник. Один в чужой стране. Голодный. Мой».

– Так, – безапелляционно заявила она, схватив Гарри за ухо с такой силой, что тот даже выронил банку с молоком. – Ты идешь со мной.

– Эй, женщина, руки! Я вооружен и очень опасен! Я ликвидатор мирового уровня! – вяло отбивался Гарри, совершенно опешив от такого напора. Против магии у него были контрзаклятья, против пистолетов — реакция, но против разъяренной японской матери у «Убийцы Волшебников» не нашлось ни единого приема.

– Заткнись и садись в машину, оборванец! Сначала я тебя накормлю, а потом решим, в какую школу тебя сдать!

Так Гарри обрел новую семью. Миссис Курокава, обладавшая колоссальными связями в бюрократических кругах, буквально за месяц оформила опеку над британским беженцем. Гарри стал официально числиться младшим братом Мари Курокавы — милой, слегка застенчивой, но глубоко преданной своей профессии медсестры сил самообороны.

В доме Курокава Гарри неожиданно для самого себя занял нишу… идеального домохозяина. В нем проснулась натура Эмии Широ: он готовил сложнейшие блюда традиционной японской и европейской кухни, идеально чинил любую сломавшуюся технику от тостера до генератора, стирал, убирал, попутно валяясь на диване с мангой «Weekly Shonen Jump», жалуясь на боль в пояснице, как пятидесятилетний старик, и стреляя у Мари карманные деньги на патроны.

Спустя три года, за семейным ужином с саке и карри, Гарри всё-таки выложил карты на стол. Он показал им свои Beretta, показал палочку, заставил чайник парить в воздухе и абсолютно буднично, подливая отчиму рисовой водки, рассказал, как с десяти лет работал ликвидатором, почему у волшебников мозги заплыли жиром и как он расстрелял верхушку аристократии Британии на кладбище.

Миссис Курокава выслушала всё молча, тяжело вздохнула, отвесила Гарри смачный подзатыльник за то, что курил в раннем возрасте, и наложила ему двойную порцию риса:

– Магические террористы, говоришь? Ну ничего, сынок. Теперь ты дома. Пусть только сунутся в Токио — я их этим же черпаком перекрещу.

Для Гарри это значило больше, чем все ордена Мерлина вместе взятые.

Через Мари и её работу в JSDF (Силах Самообороны Японии) Гарри быстро оброс связями. Он познакомился с Ёдзи Итами — ленивым отаку-офицером, с которым они мгновенно спелись на почве любви к видеоиграм, манге и философии «лучше поспать, чем воевать». Позже к их компании примкнул рассудительный Томита.

Гарри не мог официально служить в армии из-за иностранного происхождения, но благодаря рекомендациям и феноменальным навыкам обращения с любым оружием, его пристроили гражданским консультантом по специальным вооружениям и тактической стрельбе. На полигонах он вытворял с парой пистолетов такое, от чего у спецназовцев отвисали челюсти: Реви из «Черной Лагуны» и Карен Лоу позавидовали бы его скорости перезаряд