Лунный демон

Он опустился на колени и прижался губами к её животу — через ткань одежды, но она всё равно почувствовала жар. Она закусила губу, чтобы не застонать.

– Тихо, – сказал он, поднимая голову. – Не сдерживайся.

Он расстегнул её пояс, и её ножны упали на траву с глухим звуком, едва слышным в ночной тишине. Она не остановила его. В голове всё путалось. Шень Цайэр, Святая Храма Ассасинов, та, чья душа была закалена в горниле потерь и вечной тьмы, сейчас чувствовала себя странно беззащитной.

Его руки скользнули под её рубашку, и она почувствовала его ладони на своей голой коже. Горячие, сухие, уверенные. Они гладили её живот, поднимались выше, и она выгнулась навстречу, не в силах сопротивляться этому первобытному зову тепла.

– Какая ты тёплая, – сказал он, и его голос вибрировал где-то в самой глубине её существа. – И мягкая.

Он поцеловал её ключицу, потом спустился ниже, к груди. Она зажмурилась и вцепилась в его плечи. Пальцы судорожно сжали ткань его одеяния.

– Не надо, – прошептала она, но это прозвучало как «ещё».

Он услышал. В этом мире, сотканном из теней и лунного сияния, его слух был обострен до предела.

Он целовал её грудь через ткань, и она чувствовала, как твердеют соски. Она кусала губы, пытаясь сдержать звук, но когда он сжал её грудь рукой, из горла вырвался тихий стон.

Она замерла.

Он замер тоже.

В этот момент тишина вокруг стала почти осязаемой. Цайэр тяжело дышала, её сердце колотилось о рёбра, словно пойманная птица. Но сквозь пелену удовольствия и странного, тягучего оцепенения пробился холодный укол тревоги.

Этот запах.

От него пахло не солнцем, не доспехами и не той едва уловимой свежестью, которую она привыкла ассоциировать с Хаоченем. Воздух вокруг него был пропитан ароматом ночного жасмина и чем-то металлическим, холодным, как свет далеких звезд.

Цайэр открыла глаза. Мир вокруг был слишком идеальным. Трава под ними казалась шелковой, а небо над головой — чересчур фиолетовым. Она, потерявшая когда-то пять чувств и вернувшая их с такой болью, теперь остро ощущала фальшь.

– Хаочень?.. – позвала она, и её голос дрогнул.

Мужчина, склонившийся над ней, медленно поднял голову. Его лицо было прекрасным, почти божественным в своей симметрии, но глаза... В них не было теплоты золотого сияния. В них плескалась бездонная, холодная ночь, пронизанная серебряными искрами.

Это был не Лонг Хаочень.

– Ты узнала меня слишком поздно, маленькая святая, – произнес он, и в его голосе прозвучала меланхоличная нежность.

Цайэр мгновенно попыталась оттолкнуть его, её рука метнулась к тому месту, где обычно покоилась Коса Бога Смерти, но пальцы схватили лишь пустоту. Ножны лежали в стороне, а тело казалось налитым свинцом.

– Агарес... – выплюнула она имя второго из семидесяти двух столпов демонов. Лунный демон. Мастер иллюзий и теней.

Агарес не отстранился. Напротив, он перехватил её запястья, прижимая их к траве по обе стороны от её головы. Его движения были текучими, как ртуть.

– Твой разум — прекрасный лабиринт, Цайэр, – прошептал он, склонившись к её уху. – Ты так отчаянно жаждешь тепла, которого тебя лишили в детстве. Ты так боишься потерять своего рыцаря, что готова принять любой суррогат, лишь бы не чувствовать этот холод внутри.

– Убирайся из моей головы! – вскрикнула она, и в её глазах вспыхнул серый огонь. Энергия Бога Смерти начала пульсировать в её венах, пытаясь прорвать оковы иллюзии.

Агарес лишь улыбнулся, и эта улыбка была полна печали.

– Зачем? Здесь нет боли. Здесь нет войны. Здесь ты не должна жертвовать собой ради человечества. Здесь ты просто женщина, которую любят. Разве ты не этого хотела, когда теряла зрение, слух, вкус?

Он снова коснулся губами её шеи, и Цайэр почувствовала, как её воля начинает таять. Иллюзия Агареса была не просто картинкой перед глазами. Она проникала в самую суть, играла на струнах души, которые были натянуты до предела.

– Ты ревнуешь его даже к смерти, – продолжал Агарес, его голос лился, как сладкий яд. – Ты боишься, что смерть заберет его раньше, чем ты успеешь надышаться им. Но здесь... здесь смерти нет. Останься со мной в этом лунном сиянии. Я дам тебе всё, что он не может дать из-за своего обета и своего света.

Цайэр почувствовала, как слеза скатилась из уголка её глаза. Ревность. Да, она была её проклятием. Она ревновала Хаоченя к его долгу, к его Храму, к самой судьбе, которая вела его на алтарь жертвоприношения.

– Он... он мой свет, – прохрипела она, пытаясь вызвать в памяти образ золотых волос и искренней улыбки.

– Свет ослепляет, – парировал Агарес, усиливая давление своих рук. – А тьма обволакивает. Ты ведь дитя тьмы, Цайэр. Твоя сила рождена в пустоте. Тебе не место рядом с солнцем, оно выжжет тебя дотла.

Его ладонь снова скользнула по её бедру, и Цайэр почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это было так реально. Тепло его тела, тяжесть его мышц, запах его кожи. Её разум кричал, что это ложь, но тело предательски откликалось на ласку демона.

– Ты ведь чувствуешь это? – Агарес приподнялся, глядя ей прямо в глаза. – Твоя душа узнает мою. Мы оба принадлежим ночи.

В этот момент Цайэр увидела в его глазах не только лунный свет, но и отражение самой себя — бледной, испуганной и... жаждущей. Она ненавидела эту слабость. Она была будущей Богиней Смерти, она прошла через ад, чтобы стоять рядом с Хаоченем.

– Моя тьма... – начала она, и её голос вдруг обрел ледяную твердость, – принадлежит только мне. И я не делюсь ею с демонами.

Внезапно пространство вокруг них начало трескаться, как разбитое зеркало. Фиолетовое небо покрылось черными паутинами трещин.

Агарес нахмурился, его идеальное лицо исказилось от удивления.

– Ты готова разрушить этот рай ради реальности, где тебя ждет только кровь и потери?

– Этот «рай» воняет гнилью, – отрезала Цайэр.

Она не стала использовать физическую силу. Она использовала то, что Агарес пытался подчинить — свою волю. Волю человека, который привык жить в абсолютной пустоте чувств. Если она смогла выжить, не видя и не слыша мира, то какая-то лунная иллюзия не сможет удержать её навсегда.

Серый туман начал вырываться из её пор, поглощая шелковую траву и фиолетовый свет. Агарес отпрянул, его фигура начала размываться, становясь прозрачной.

– Ты удивительная, – произнес он, и в его голосе теперь слышалось искреннее восхищение. – Даже в тисках страсти ты находишь силы для ненависти.

– Это не ненависть, – Цайэр поднялась, её одежда мгновенно восстановилась, а Коса Бога Смерти материализовалась в её руке, окутанная аурой аннигиляции. – Это преданность.

Она взмахнула косой, и мир иллюзии разлетелся на тысячи осколков.

---

Цайэр резко открыла глаза.

Она стояла посреди темного зала в древних руинах, где их отряд столкнулся с засадой Лунных демонов. Перед ней, в нескольких шагах, стоял Агарес. Он выглядел точно так же, как в её видении, только теперь на его лице играла легкая, едва заметная усмешка. Он держал в руке серебряный веер, лениво обмахиваясь им.

Вокруг кипел бой. Она слышала звон мечей Хаоченя, выкрики Линь Синя и грохот щитов Ван Юань-юаня.

– Ты пришла в себя быстрее, чем я ожидал, – мягко сказал Агарес. – Прошло всего три секунды в реальности.

Цайэр тяжело дышала. Её тело всё еще помнило жар его рук и фантомные поцелуи на коже. Живот сводило от остаточного возбуждения, смешанного с яростной тошнотой.

– Я убью тебя, – прошипела она, перехватывая косу поудобнее. Её глаза светились мертвенно-серым светом, а аура вокруг неё стала настолько плотной, что камни на полу начали превращаться в пыль.

Агарес рассмеялся — тихо и мелодично.

– О, я не сомневаюсь, что ты попытаешься. Но признайся, маленькая святая... тебе ведь понравилось, когда я коснулся твоей души?

Цайэр не ответила. Она исчезла, растворившись в тенях, чтобы через мгновение появиться за его спиной. Её атака была молниеносной, пронизанной всей той ревностью и гневом, которые он так неосторожно пробудил.

Агарес легко заблокировал удар веером, и волна энергии отбросила их друг от друга.

– Цайэр! Ты в порядке? – голос Хаоченя прорезал хаос битвы.

Он на мгновение обернулся к ней, его золотой доспех сиял, отражая тьму руин. В его глазах было столько искреннего беспокойства, что Цайэр на секунду задохнулась.

Она посмотрела на Агареса. Демон подмигнул ей, приложив палец к губам, словно напоминая об их общем секрете. О том, как она выгибалась под его руками в той проклятой иллюзии.

– Да, – ответила она Хаоченю, не сводя глаз с Лунного демона. – Я в порядке. Просто... раздави этого слизняка для меня.

– С удовольствием, – Хаочень развернулся к Агаресу, и его меч «Сияние Единорога» вспыхнул ослепительным светом.

Цайэр снова ушла в тень. Она чувствовала, как внутри неё все еще дрожит та струна, которую задел Агарес. Ревность к смерти, страх потери, жажда тепла... Всё это никуда не делось. Но теперь она знала: её тьма — это её щит, а не клетка.

И если демон посмеет снова коснуться её разума, она покажет ему, что такое настоящая пустота. Пустота, в которой даже лунный свет гаснет навсегда.

Битва продолжалась, и в каждом движении Цайэр теперь была не просто техника ассасина, а холодная, расчетливая ярость женщины, чей самый сокровенный сон попытались превратить в грязное оружие. Она была Святой, она была Богиней Смерти, и сегодня смерть была очень, очень ревнива.