The Freak Circus

Прошло всего два дня с тех пор, как привычный мир Ли Юн Хи дал трещину. Всё началось с глухого переулка, криков и фигуры в кроваво-красном балахоне, безжалостно избивавшей бледного, хрупкого артиста. Юн Хи тогда даже не подумала о последствиях — в её природе, отягощённой абсолютной апатией, всё же теплилось упрямое желание защитить того, кто слабее. Она вмешалась, выдернув Пьеро из-под ударов. И тем самым подписала негласный договор: тихий клоун с глазами, полными затаённой боли, превратился в её тень, в её персонального преследователя.

Вскоре к этой странной игре присоединился и Арлекин — вечно скалящийся шут, чья застарелая вражда с Пьеро из-за погибшей давным-давно Коломбины пахла пеплом и безумием. Однако если к Юн Хи Арлекин поначалу лез лишь ради того, чтобы вывести соперника из себя, то его собственный взгляд всё чаще и дольше задерживался на второй девушке — тихой, бледной Юки Ямаде, вздрагивающей от каждого шороха.

Они не знали цирковых тайн до конца, хотя слухи о пропавших людях и жутких куклах-«Дураках» уже тревожили ночной город. Но у самих девушек секретов было ничуть не меньше.

Юн Хи лениво протирала деревянную стойку маленького неприметного кафе, куда их сослали «залечь на дно». Она всё ещё помнила то унизительное собрание: Дайджиро Кавамура, их самозваный лидер с брошью Гордыни, объявил, что организация под угрозой. Юн Хи втайне надеялась спрятаться в цирке или театре — поближе к детским мечтам о старших братьях, — но им приказали стать обычными официантками. Рэйко Киригая, носительница Алчности, тогда осыпала их ядовитым смехом, назвав бесполезным мусором; Дайсуке Такаги лицемерно улыбался, источая фальшивое сочувствие; и лишь Лаура тепло сжала плечо Юн Хи, пообещав проведать, пока Казуо молчал, а в сухом взгляде Рюджи читалось нечто похожее на тайную солидарность.

– Опять витаешь в облаках, леди?

Глухой, приглушённый шёпот заставил Юн Хи едва заметно вздрогнуть. За крайним столиком у окна сидел Пьеро. Белый грим, печальные складки у губ и чёрные бездны глаз, пожирающие каждый её жест. Напротив него развалился Арлекин, небрежно крутя в пальцах пустую кофейную чашку.

– Твоя стряпня сегодня особенно безвкусна, Ямада-чан, – фыркнул Арлекин, ехидно глядя на Юки, замершую с подносом в руках. – Но чашка красивая. Как твои синяки под глазами.

– Не обращай внимания, Юки, – тихо отозвалась Юн Хи, едва приоткрывая сонные глаза. Каскад её чёрных волос чуть качнулся, открывая левое ухо, где тускло блестела серёжка: спящий белый кот на чёрной жемчужине.

Колокольчик над дверью звонко звякнул, прерывая клоунов.

В кафе уверенно вошли трое. Впереди шествовала статная, высокая Лаура, за ней, лениво оглядываясь, следовал Казуо Танаги, а замыкал шествие мрачный, мускулистый Рюджи Мори.

– А вот и наши труженицы! – громко пропела Лаура, подходя прямо к стойке и сгребая Юн Хи в медвежьи объятия. – Боже, вы выглядите так, будто не спали неделю. Хотя… вы всегда так выглядите.

– Привет, Лаура, – чуть мягче обычного произнесла Юн Хи, позволяя себя обнять.

– Юки, милая, держись бодрее, – Лаура перевела взгляд на вторую девушку и вдруг замерла, прищурившись. Её внимательный взгляд скользнул по воротникам обеих подруг. – Ого. А это ещё что за безделушки?

На воротнике блузки Юн Хи сияла маленькая булавка в виде жёлтой звезды — молчаливый подарок Пьеро, оставленный им вчера на подоконнике. А у Юки чуть криво, но бережно была приколота брошь в форме зелёного сердца — работа Арлекина.

Юки тут же залилась густой краской, втянув голову в плечи:

– Э-это… просто… мы нашли… то есть нам подарили…

Юн Хи бросила мимолётный взгляд в угол, где сидел Пьеро. На её бледных щеках на долю секунды проступил едва заметный румянец, но лицо тут же вернуло привычную маску абсолютного покоя:

– Это просто подарок от одного человека. Не бери в голову.

Лаура хитро усмехнулась, переведя взгляд на застывших за столиком странных гостей в гриме. Она всё поняла моментально, но мучить девушек не стала.

– Красивые, – буркнул Рюджи, скрестив руки на груди.

– Действительно, очень мило, – легко согласился Казуо, хотя больше его интересовала выпечка на витрине.

Пьеро за столиком сжался. Его пальцы судорожно впились в ткань собственных рукавов. Кто эти люди? — металась мысль в его больной, одержимой голове. Почему они так близко к ней? Почему она смотрит на них так тепло? Арлекин лишь насмешливо цокнул языком, шепнув ему:

– Кажется, у нашей сонной принцессы есть друзья поинтереснее тебя, меланхолик.

Дверь распахнулась снова. На пороге возник Дайсуке Такаги. Его вымученно-идеальная улыбка сияла ярче полуденного солнца.

Атмосфера мгновенно заледенела. Лица Лауры, Казуо и Рюджи помрачнели.

– Зачем ты здесь? – холодно спросила Юн Хи, даже не пытаясь скрыть раздражения.

– О, Юн Хи-тян! Как грубо! – Дайсуке всплеснул руками. – Я просто пришёл навестить любимых коллег, узнать, как продвигается адаптация к низам общества…

– Ближе к делу, Такаги, – оборвал его Рюджи, и в его голосе зазвенело глухое рычание.

Дайсуке поморщился, собрался что-то сказать, но бросил косой взгляд на Пьеро и Арлекина. Его глаза сузились. Решив не рисковать, он полез во внутренний карман дорогого пиджака и извлёк пять одинаковых черных конвертов, небрежно бросив их на стойку.

– Приказ господина Кавамуры. Всё внутри. Не опаздывайте, – Дайсуке оскалился и, крутанувшись на каблуках, исчез за дверью.

Каждый молча взял свой конверт. Юн Хи надорвала край. Внутри строгим почерком премьер-министра было выведено: «Собрание грехов. 00:00. Виртуальный замок Первой госпожи Лени. Явка обязательна».

– Чтоб его, – тихо выругалась Лаура, пряча письмо. – Простите, девочки, посидеть не выйдет. До ночи.

Они ушли так же быстро, как появились, оставив Юки дрожать от подступающей тревоги.

---

Полночь. Съемная квартира на окраине города пустовала.

Окно бесшумно отворилось. Пьеро спрыгнул на скрипучий паркет, а следом за ним, грациозно и бесшумно, скользнул Арлекин. Они пришли за своими «музами», движимые параноидальной тягой контролировать каждый их шаг. Но комната была темна. Единственным источником света служил мерцающий монитор компьютера, к которому вели толстые провода, соединенные с двумя серебристыми шлемами-визорами.

Сами девушки лежали на узких кроватях, погруженные в неестественно глубокий сон.

– Что это за штуковины? – Арлекин с любопытством склонился над терминалом. – Игрушки для детей?

Пьеро не слушал. Он осторожно, с благоговением коснулся ладонью щеки спящей Юн Хи. Она дышала ровно, но её сознание явно блуждало где-то далеко. На экране мигала единственная строка: «Протокол погружения активен. Вход свободный».

Переглянувшись, клоуны сделали то, чего делать не следовало: Арлекин нажал клавишу ввода, а Пьеро, не раздумывая, надел на себя оставшийся резервный интерфейс. Реальность рассыпалась миллионами осколков света.

Они очутились посреди колоссального готического замка, словно вырезанного из лунного камня и звёздной пыли. Впереди, за монументальными дверями главного зала, гулко разносились голоса. Скрывшись за высокими колоннами в густой тени, циркачи затаили дыхание.

– Рад снова видеть вас, мои коллеги, – звучал надменный, поставленный голос Дайджиро Кавамуры, стоявшего во главе круглого стола. – Семь монстров. Семь истинных владельцев украшений грехов.

Монстры?.. — эхом отозвалось в голове Пьеро. Арлекин рядом с ним едва заметно напрягся.

На огромной голографической доске вспыхнула запись: роскошный банкетный зал, где Рэйко Киригая, носительница Алчности, в припадке ярости крушила хрусталь и орала на прислугу, раскрыв своё лицо перед десятками камер.

– Из-за вашей безалаберности, госпожа Киригая, внимание властей приковано к нам сильнее прежнего, – сухо продолжал Дайджиро.

– Ах, подумаешь, кучка плебеев не оценила моё присутствие! – отмахнулась Рэйко, обмахиваясь золотым веером. Её ослепительное колье с бриллиантом вспыхивало жадным огнём.

По правую руку от стола, в отдалении, сидели двое подростков. Пьеро впился в них взглядом.

– Юн Хи… что происходит? Зачем мы здесь? – испуганно шептал младший, Доюн, сжимая полы своей простой куртки.

– Мама?.. – с холодным, но встревоженным сарказмом позвал старший, Минхо, чьи резкие черты лица и тёмные волосы делали его пугающе элегантным.

Пьеро за колонной задохнулся. Мама?! У неё… есть дети?! Его сердце сжалось от ревности и паники.

– Тихо, мальчики, – глухо отозвалась Юн Хи, заслоняя их плечом.

Кавамура между тем повысил голос:

– В свете последних угроз нам необходимо подготовить страховку. Каждый из нас должен выбрать преемника для своего украшения.

В зале повисла мёртвая тишина. Первой взорвалась Рэйко:

– Отдать моё сокровище какому-то бродяге с улицы?! Никогда! Уж кому и стоит сбросить балласт, так это им! – Её веер нацелился на Юн Хи и Юки. – Эти две серые мыши — самые бесполезные носители в истории! Они даже силу греха не используют!

– Заткнись, Рэйко! – Дайджиро с грохотом опустил кулак на стол, и актриса испуганно прикусила язык. – К тому же, госпоже Лени даже не придётся искать преемников. Они уже здесь.

Палец премьер-министра указал на мальчиков.

– Старший, Минхо, идеально заменит свою «мать». А младший, Доюн, станет прекрасным запасным сосудом — кем сейчас и является вторая госпожа Лени, маленькая Юки.

– Дайджиро прав, – гадко усмехнулась Рэйко. – Хоть какая-то польза будет от твоих приёмышей, Юн Хи.

Юн Хи резко поднялась со стула. В её сонных глазах вспыхнул ледяной, первобытный гнев.

– Закрой рот, Дайджиро, – её голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Я не позволю втянуть моих сыновей в эту грязь. Украшение останется со мной, пока я не сдохну. Попробуешь подойти к ним — я сотру этот замок вместе со всеми вами.

Собрание завершилось в тягостном, звенящем напряжении. Кавамура, Рэйко и Дайсуке покинули виртуальное пространство первыми. В зале остались лишь Юн Хи, её дети, Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Фух, ну и духота, – протянула Лаура, разминая плечи. Затем её взгляд скользнул к тени у входа. – К тому же… у нас тут, кажется, гости.

Не успели клоуны моргнуть, как Лаура, двигаясь с нечеловеческой скоростью, оказалась у них за спинами. Один мощный толчок — и Пьеро с Арлекином кубарем вылетели в центр зала, припав к блестящему полу.

– Шпионы?! – взревел Рюджи, и вокруг его кулаков сгустилась багровая аура Гнева. Он шагнул вперёд, готовый разорвать незваных гостей.

– Стой, Рюджи! – Юн Хи бросилась наперерез, заслоняя клоунов. – Они не шпионы. Они… наши друзья!

Лаура скрестила руки на груди, узнавая силуэты:

– А-а, циркачи. Тот самый балаган уродов, о котором шепчется весь город? Там ещё люди пропадают…

Юн Хи поймала взгляд Лауры. В её усталых глазах читалась безмолвная, отчаянная мольба. Охотница поняла всё без слов.

– Так, молодняк, пойдёмте, – мягко скомандовала Лаура, подталкивая Минхо и Доюна к выходу. – Казуо, Рюджи, на выход. Дайте дамам разобраться с их кавалерами.

Когда двери захлопнулись, в зале воцарилась давящая тишина. Пьеро медленно поднялся, не сводя глаз с Юн Хи. В его груди клокотала буря: недоверие, обида, ужас и неугасимая, безумная любовь.

– Ты должна нам кое-что объяснить, леди, – с кривой ухмылкой выдавил Арлекин, пряча за бравадой собственную растерянность.

Юки посмотрела на Юн Хи полными слёз глазами. Её взгляд словно кричал: «Что нам делать? Раскрыть правду?»

Юн Хи тяжело вздохнула.

– Мы — люди, – глухо начала она. – Были ими. Организация объединяет носителей так называемых украшений Семи Смертных Грехов. Эти камни дают нам силу, но превращают в чудовищ. Я — Абсолютный Архитектор Виртуальных Миров. Этот замок — плод моего разума. Юки — Абсолютный Медиум, она видит и слышит мёртвых… А мальчики… – она перевела взгляд на Пьеро. – Они мои приёмные сыновья. Моя единственная семья. И я сделаю всё, чтобы они никогда не коснулись этой проклятой тьмы.

– Ха! Семья, монстры, проклятия… – Арлекин хохотнул, но смех вышел фальшивым. – Какая дешёвая драма. Если эти блестяшки приносят столько проблем, почему просто не снять их? Это же так просто!

– Арлекин, стой, не смей!.. – вскрикнула Юн Хи, но было поздно.

Шут в один шаг сократил дистанцию до Юки и грубо ухватился за серёжку с чёрным котом на её правом ухе, дёрнув вниз.

Истошный, нечеловеческий крик Юки разорвал тишину зала. Девушка рухнула на колени, судорожно сжимая голову руками. Но следом за ней закричала Юн Хи — из её собственного левого уха хлынула густая, тёмная кровь, пачкая воротник и ключицу. Она упала рядом, корчась от неописуемой, раздирающей мозг боли.

– Юн Хи! – в ужасе вскрикнул Пьеро, бросаясь к ней, но не решаясь дотронуться.

Арлекин ошарашенно отпрянул назад:

– Ч-что за чертовщина?! Я же её даже не снял!

У Юки началась жестокая истерика. Духи умерших, почуяв трещину в печати, заполнили воздух призрачным воем.

Внезапно крики Юн Хи стихли. Медленно, с пугающей механической грацией, она поднялась на ноги. Её движения больше не напоминали человека. Пьеро попытался окликнуть её, схватить за край одежды, но она не обратила на него ни малейшего внимания.

Она сделала шаг к Арлекину. Её глаза распахнулись шире — но теперь они не были карими и усталыми. Радужка сияла мертвенным, бледно-розовым потусторонним светом.

Юн Хи молниеносно перехватила запястье Арлекина. Хватка оказалась железной, кости затрещали.

– Не смей трогать их… – раздался жуткий, сдвоенный голос. Это был одновременно глубокий мужской бас и вкрадчивый, шелестящий женский шёпот, вибрирующий яростной жаждой обладания: – Они… мои.

Арлекин застыл, не в силах пошевелиться под этим взглядом.

Но тут зал сотряс утробный, мучительный плач Юки.

Все обернулись к ней — и даже само чудовище внутри Юн Хи на миг замерло. Тело Юки Ямады искажалось прямо на глазах. Из её платиновых волос проросли массивные костяные рога, соединившиеся над головой в идеальный круг, похожий на пылающее чёрное солнце. Тонкие руки удлинились, покрываясь чешуёй и оканчиваясь острыми драконьими когтями. Но страшнее всего было другое: из пустоты материализовались десятки полупрозрачных, иссушенных рук мертвецов. Они обвивали её тело, впивались в плечи, сжимали горло, не давая вздохнуть, и Юки могла лишь беззвучно плакать кровавыми слезами, посылая в пространство волны ментального крика.

– Ах… дитя моё… – прошелестела «Юн Хи».

Она брезгливо отбросила руку Арлекина и плавно заскользила к Юки. С каждым её шагом трансформация настигала и её тело. Рога увенчали её голову, но не круглые, а изогнутые в форме изящного полумесяца. Руки от запястий до кончиков пальцев окрасились в бездонный тёмно-синий цвет, мерцая крупицами далёких галактик. Волосы водопадом хлынули вниз, превращаясь в живое ночное небо, а ноги ниже колен переломились, принимая форму козлиных копыт.

Она опустилась перед Юки на колени, бережно обхватив её заплаканное, обезображенное лицо своими звёздными ладонями.

– Бедная девочка, – нежно произнесло существо, стирая кровавые дорожки с щёк медиума. – Этот «человек» не только ворвался во владения моей хозяйки, но и посмел попытаться украсть то, что ему не принадлежит… доведя тебя до слёз.

Существо повернуло голову. Его бледно-розовые глаза упёрлись в Арлекина с материнской, беспощадной яростью. В свободной руке «Юн Хи» из пустоты соткались пульсирующие чёрные кубы антиматерии.

– Быть может, мне стоит запереть этого наглеца в бесконечной тьме? Чтобы знал, что никто не смеет причинять боль тем, кто принадлежит мн-…

Внезапно звёздные пальцы дрогнули. Бледно-розовый свет в глазах замерцал, уступая место привычной человеческой темноте. Чёрные кубы бесследно растаяли в воздухе.

Юн Хи судорожно вздохнула, хватаясь за виски, хотя рога, сияющие звёздами руки и копыта всё ещё оставались частью её тела.

– Боже… – едва слышно выдохнула она, закрывая глаза. – Как хорошо… что мальчики этого не видели. И никогда не увидят.

Арлекин, пятясь к стене и держась за ноющее запястье, хрипло выдохнул:

– Что это… чёрт возьми, сейчас было?!

Юн Хи устало повернула к нему искажённое демоническое лицо, прижимая к себе дрожащую, всхлипывающую Юки, чьи драконьи когти медленно втягивались обратно.

– Это был Бельфегор. Повелитель греха Лени, живущий в украшениях, – тихо ответила она.

Пьеро стоял неподвижно, потрясённый до глубины своей израненной души. Пазл в его голове наконец сложился в единую, пугающую картину. Серьги нельзя было снять — попытка сорвать их причиняла невыносимую пытку, грозя разорвать носителя на части. Юн Хи и Юки были связаны невидимой пуповиной: боль одной отзывалась кровью в теле другой. Они были заложницами древних демонов, рабами украшений, монстрами поневоле.

И именно от этой участи Ли Юн Хи всеми силами пыталась спасти своих сыновей.

Пьеро медленно опустился на колени рядом с ней. Он больше не боялся её чудовищного облика. Для него она оставалась единственным светом в безумном мире. Осторожно, с трепетом, клоун протянул затянутую в белую перчатку руку и легко коснулся звёздной, усыпанной искрами ладони Юн Хи, безмолвно обещая защищать её тайну до самого конца.