Fsgb

Тяжелая дубовая дверь кабинета истории закрылась с глухим, окончательным стуком, отрезая Настю от коридора, генерала и её привычной жизни. В классе повисла звенящая тишина. Десятиклассники, еще минуту назад шушукавшиеся, замерли, глядя на эту странную сцену.

Настя стояла у доски, сжимая лямки своего рюкзака так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она была лучшей в Академии ФСБ, она могла взломать сервер любой сложности и спроектировать идеальный камуфляж, но сейчас чувствовала себя загнанным зверем. Перед ней, вальяжно откинувшись на спинку стула за последней партой, сидел Гриша Окишев.

Он не изменился. Те же холодные глаза, те же широкие плечи и пугающая уверенность в каждом движении. Год назад она бегала от него по всей школе, зная, что если этот парень положит руку ей на плечо, сопротивление станет бесполезным.

– Ну что, Настенька, – Гриша медленно поднялся, и класс, словно по команде, затаил дыхание. – Добро пожаловать домой. Слышала, что сказал генерал? Теперь ты в моем полном распоряжении.

– Ты бредишь, Окишев, – Настя вскинула подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я студентка двух академий. Ты для меня – просто школьник, который не доучил параграф. Я не собираюсь подчиняться твоим идиотским правилам.

Она резко развернулась к двери, намереваясь выйти. Ей было плевать на приказ генерала, на ценность своей учебы. Она найдет способ, она всегда находила.

Но стоило ей сделать шаг, как Гриша оказался рядом. Его реакция была молниеносной, отточенной годами тренировок, о которых в школе мало кто догадывался.

– Куда-то собралась? – Его рука, жесткая и горячая, мертвой хваткой вцепилась в её длинный хвост.

Настя вскрикнула от неожиданной боли, когда её голову резко дернули назад. Она вынуждена была прогнуться в спине, глядя в потолок. Слезы непроизвольно выступили на глазах.

– Отпусти! Ты с ума сошел? – прошипела она, пытаясь ударить его локтем под дых.

Гриша легко перехватил её руку, заводя её за спину и прижимая Настю к себе. Он был выше, массивнее и, что самое страшное, абсолютно спокоен.

– Генерал дал мне карт-бланш, – прошептал он ей прямо в ухо, и от его дыхания по коже пробежал мороз. – Ты не умеешь работать в команде. Ты считаешь себя выше других. Моя задача – выбить из тебя эту дурь. И поверь, мне плевать, сколько раз тебе придется поплакать.

– Я никогда не буду на тебя работать, – Настя дернулась всем телом, пытаясь вырваться, но Гриша только сильнее сжал волосы, заставляя её замереть.

– Будешь. А пока – первый урок. За несанкционированную попытку покинуть «пост» полагается взыскание.

Он грубо толкнул её в сторону первой парты. Настя едва удержалась на ногах, её лицо горело от унижения и ярости. Весь класс смотрел на неё. Те самые ребята, с которыми она когда-то дружила, теперь видели её слабость.

– Сядь, – скомандовал Гриша, указывая на стул.

– Пошел ты, – Настя развернулась и бросилась к окну, надеясь выпрыгнуть на козырек первого этажа. Это был отчаянный план, но сидеть и ждать расправы она не могла.

Гриша настиг её в два прыжка. Он не стал церемониться. Схватив её за пояс джинсов, он буквально оторвал её от подоконника и перекинул через плечо, как мешок с мукой.

– Пусти! Я тебя засужу! Ты знаешь, кто мой отец? – Настя колотила его кулаками по спине, но для него это были лишь слабые хлопки.

– Твой отец сам подписал бумаги, Настя. Ты здесь официально на «перевоспитании». И методы выбираю я.

Он донес её до учительской подсобки, которая примыкала к классу, и ногой захлопнул за собой дверь. В маленьком помещении, пахнущем мелом и старой бумагой, места для маневров не осталось.

Гриша опустил её на пол, но не выпустил. Он прижал её к стене, блокируя все пути к отступлению своими руками.

– Ты понимаешь, что я сильнее? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Ты всегда это знала. Почему ты не можешь просто признать, что проиграла?

– Потому что я не проигрываю, – Настя плюнула бы ему в лицо, если бы не знала, что за этим последует. – Ты просто садист, которому дали власть.

Гриша усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

– Нет, Настя. Я твой единственный шанс остаться в Академии. Генерал не шутил. Если я не подтвержу, что ты стала «командным игроком», тебя отчислят с волчьим билетом. А теперь – на колени.

Настя опешила.

– Что? Ты совсем из ума выжил?

– Ты не выполнила приказ сесть за парту. Ты пыталась сбежать. Я обещал взыскание. На колени, живо.

– Никогда, – она попыталась ударить его коленом в пах, но Гриша предвидел это.

Он подсек её ногу, и Настя с глухим стуком упала на колени. Прежде чем она успела подняться, он навалился сверху, прижимая её к полу и фиксируя руки за спиной.

– Я предупреждал, что буду применять силу, – его голос стал жестким, как сталь. – Ты сама выбрала этот путь.

Он достал из кармана тонкий кожаный ремень. Настя почувствовала, как внутри всё похолодело. Она знала, что Гриша не шутит. В девятом классе он однажды заставил её просидеть в спортзале три часа, просто потому что она отказалась дежурить. Но тогда это были детские игры. Сейчас всё было по-настоящему.

– Гриша, не надо... – в её голосе впервые прорезались нотки страха.

– «Григорий Сергеевич», для начала, – поправил он, рывком поднимая её и усаживая к себе на колени, лицом вниз. – Ты должна научиться субординации. За каждое «нет» будет удар. За каждую попытку сбежать – десять.

Первый удар пришелся по бедрам. Он не был сокрушительным, но был обидным и резким. Настя вскрикнула, забившись в его руках.

– Считай, – скомандовал он.

– Не буду! – выкрикнула она, задыхаясь от ярости.

Второй удар был сильнее.

– Считай, Настя. Я никуда не тороплюсь. У нас впереди весь учебный день.

– Один... – прошептала она, кусая губы до крови.

– Громче.

– Один! – выкрикнула она, чувствуя, как по щекам текут слезы бессилия.

После пятого удара Гриша остановился. Он поднял её, прижимая к себе, и Настя, вопреки своей гордости, уткнулась ему в плечо, содрогаясь от рыданий. Она ненавидела его. Ненавидела генерала. Но больше всего она ненавидела то, что её тело слушалось этого парня вопреки её воле.

– Теперь ты выйдешь в класс, сядешь за парту и будешь делать то, что я скажу, – Гриша мягко отстранил её, вытирая большим пальцем слезу с её щеки. – Поняла?

Настя промолчала, глядя в пол.

– Настя?

– Поняла, – едва слышно ответила она.

Они вышли в класс. Ученики старательно смотрели в тетради, делая вид, что ничего не произошло, но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Настя прошла к своей парте, чувствуя, как горят места от ударов.

– Открой учебник, страница сто двенадцать, – произнес Гриша, садясь на свое место позади неё. – И подготовь конспект. Через двадцать минут я проверю.

Настя открыла книгу. Её руки дрожали. Она смотрела на буквы, но не видела их. В голове пульсировала одна мысль: «Я сбегу. Сегодня же ночью я уйду из этого города».

Словно прочитав её мысли, Гриша наклонился вперед и прошептал ей в затылок:

– Даже не думай об окнах, Настя. Я приставил к дверям школы охрану. И если ты попробуешь еще раз, наказание будет в два раза длиннее. Ты теперь моя ученица. А я очень строгий учитель.

Настя сжала ручку так сильно, что та треснула. Она еще не сдалась. Это был только первый раунд. Но глубоко внутри она понимала: Гриша Окишев – это тот узел, который ей не удастся ни развязать, ни разрубить. Ей придется либо сломаться, либо измениться. И оба варианта казались ей одинаково невыносимыми.

– Пиши, Настя, – напомнил он, слегка коснувшись её плеча.

Она вздрогнула и начала писать. Впервые в жизни лучшая студентка Академии подчинилась чужой воле. Но в её глазах всё еще горел огонь, который Грише только предстояло потушить. Или превратить в нечто совершенно иное.