Молодое поколение?!

Говорят, что время смывает даже самые глубокие шрамы, но Шин Соён знала наверняка: время лишь покрывает их тонкой, хрупкой коркой, под которой воспоминания продолжают пульсировать раскаленным золотом.

С тех пор как она вернулась из чужого, лишенного эфира мира, прошло слишком много событий для одной человеческой жизни. Ишгар перенес бурю. Битва за Магнолию, возрождение гильдии из руин, темные коридоры Тартароса, падение в бездну отчаяния и последующее противостояние с великой империей Альварес. Они выстояли против бессмертного Зерефа, чья тьма десятилетиями отравляла континент. Они пережили неистовую, слепую ярость Черного дракона Акнологии, разорвав порочный круг многовекового страха.

Два года. Ровно два года прошло с того дня, когда небо над Фиором очистилось, а рев драконьей погибели смолк навсегда.

За этот срок мир научился дышать заново. Магнолия отстроилась краше прежнего: белые каменные мостовые, черепичные крыши, блестящие на солнце каналы и, конечно, их новый, гордый дом в самом сердце города. Гильдия «Хвост Феи» оставалась верна себе. Каждое утро начиналось с летающих дубовых кружек, взрывов, воплей Нацу и ледяного звона магии Грея. Жизнь кипела, бурлила и пенилась, словно свежий эль.

Соён изменилась. Невысокий рост, вопреки надеждам, остался при ней, но угловатая резкость юности окончательно уступила место выверенной, мягкой грации. Черные волосы, остриженные ступеньками — короткая шапочка каре сверху и струящиеся до самых бедер шелковистые пряди внизу — обрамляли тонкое, спокойное лицо. Взгляд темных, почти антрацитовых глаз стал глубже. В нем больше не было растерянности чужачки, цепляющейся за осколки забытого корейского приюта или тени далекой эпохи Син Леоры. Она обрела дом. Обрела имя.

И обрела того, чье пламя согревало ее холодные пальцы долгими ночами после кошмаров. Она стала его женщиной — женщиной огненного дракона, непокорной, равной, оберегающей его спину так же яростно, как он крушил ради нее горы.

Но лень, ее верная спутница, никуда не исчезла.

– Соён-сан, будьте так добры, – вежливо, но с явной тревогой в голосе обратился к ней мастер на рассвете. – Дозорные Совета доложили о нестабильности на восточной границе королевства. Пространственный разлом. Маленький, но вибрирует скверно. Проверьте, пожалуйста. Вы лучше всех чувствуете структуру границ.

Она тогда лишь тяжело вздохнула, поправила ремень под грудью, проверила белые перчатки и сумку на поясе.

– Схожу, – бросила она с привычным скепсисом. – Чего там проверять? Запечатаю и вернусь к обеду. Нацу как раз обещал притащить кабана с южных склонов.

И, как водится у магов «Хвоста Феи», с дуру пошла одна. Точнее, почти одна.

Лес на границе встретил ее гнетущей, противоестественной тишиной. Воздух здесь рябил, словно над раскаленной сковородой, преломляя лучи утреннего солнца в уродливые фиолетовые дуги. Разлом действительно был — узкая, сочащаяся чужеродной пустотой трещина в ткани реальности, зависшая в паре метров над землей.

– Не нравится мне это, госпожа, – белый лис, шедший рядом, глухо зарычал.

Гелиос ступал бесшумно, его белоснежная шерсть отливала мягким золотом, а хвосты лениво рассекали воздух. Он сохранял размер крупного волкодава, хотя Соён знала, что при малейшей угрозе дух света взмоет ввысь трехметровым исполином, чье сияние способно ослеплять легионы.

– Обычная дыра, – лениво отозвалась девушка, подходя ближе. На левом плече мерно колыхалась короткая накидка — старый трофей из Эдоласа. – Залатать ее — дело пяти минут. Создам печать Первой Эпохи, свяжу свет с остатками эфира и...

Она не успела договорить.

Шорох листвы за спиной был едва различим, но инстинкты, отточенные сотнями смертельных схваток, сработали мгновенно. Соён отшатнулась в сторону, и в то же мгновение место, где она стояла, прошила дюжина багровых магических копий.

Деревья затрещали. Из чащи выступили шестеро в темных балахонах — осколки разбитых темных гильдий, выродки, охотящиеся за запретными реликвиями на пограничных пустошах.

– Засада, – сквозь зубы процедила Соён, мгновенно срываясь с места.

Ее движения были выверены до миллиметра. В правой руке вспыхнул клинок чистейшего божественного света — рапира Гелиоса. Контроль лезвия подчинялся мысли: взмах, вспышка, разрубленное пополам древковое оружие противника. Она двигалась грациозно и неумолимо, оттесняя культистов от разлома. Гелиос бросился наперерез двоим магам, разметав их яростным световым вихрем.

Они победили бы за минуту. Но предводитель темных, осознав, что перед ним чудовищно сильный светлый маг, пошел ва-банк.

– Во имя Бездны! – взвизгнул фанатик, выхватывая из-под плаща иссиня-черный многогранник. Артефакт древней, искаженной магии пространства.

– Назад, идиот! – крикнула Соён, вскидывая руку для барьера. – Ты надорвешь ткань!..

Слишком поздно. Мужчина с размаху вогнал артефакт прямо в зияющую трещину разлома.

Пространство не просто разорвалось — оно сдетонировало. Беззвучная, ослепляющая вспышка поглотила горизонт. Разлом закружился бешеной воронкой, притягивая к себе свет, деревья, камни и воздух. Ударная волна смыла культистов в небытие за долю секунды.

Соён успела лишь перехватить Гелиоса за загривок, окутывая себя и духа абсолютной сферой божественной защиты. А затем мир вокруг просто вывернулся наизнанку.

---

Первым вернулся звук.

Это был не грохот магии, не крики раненых и не звон кружек в гильдии. В уши мерно, умиротворяюще полился шелест листвы — густой, тяжелый, характерный для вековых крон. Где-то вдалеке щебетала незнакомая птица. Журчала вода.

Вторым вернулось обоняние. И вот тут внутри у Соён все похолодело.

Она вдохнула глубоко, по привычке пытаясь нащупать окружающий эфир, но легкие наполнились лишь чистым, влажным озоном, запахом прелой коры и... ничем. Магического фона не было. Абсолютный, стерильный вакуум естественной марочной энергии.

Зато было другое. Густая, пульсирующая во всем живом внутренняя сила. Смесь телесной и духовной энергии.

Соён распахнула глаза, садясь на мягком мху.

– Но... Этот след! – прошептала она, и ее черные глаза расширились от потрясения. – Это же... Мир шиноби!

– Госпожа, – раздался сдавленный рык.

Гелиос стоял рядом, нервно перебирая лапами. Его уши были прижаты, а золотые отметины на морде тускло тлели. Внутри самой Соён, в глубине груди, привычно и мощно гудел «золотой реактор» — ее собственная божественная искра Первой Эпохи, которая сама вырабатывала свет и держала ее силы на пике даже в мертвом для обычной магии мире. Она была автономным источником. Но сам факт...

– Мы провалились обратно? – пробормотала она, поднимаясь на ноги и отряхивая белые шорты. На левом плече привычно шевельнулась накидка. – Какого черта? Прошло два года! Как меня снова умудрилось зашвырнуть в эту глушь без капли эфира?!

Она не успела закончить мысль. Воздух в кронах деревьев свистнул.

Тройной шелест. Четкие, профессиональные прыжки по ветвям. Кто-то приближался стремительно, слаженно и совершенно бесшумно для обычного уха — но не для мага, чьи чувства обострены божественным благословением.

Из листвы, синхронно разорвав дистанцию, выскочили три фигуры и приземлились на ветви и землю в десятке шагов от нее, мгновенно взяв Соён и Гелиоса в полукольцо.

– Эй! Ты кто такая?! – раздался звонкий, возмущенный и до боли знакомый мальчишеский голос.

Соён медленно повернула голову.

Перед ней стоял пацан лет двенадцати. Ярко-желтые, торчащие во все стороны волосы, синие глаза, черная с розовой полосой спортивная куртка. Но главное — полоски на щеках. Две аккуратные отметины, словно кошачьи усы, наглый, открытый взгляд и переполняющая его самоуверенность.

Рядом с ним, пружинисто присев на колено, замерла девочка. Черные волосы, собранные под красную повязку с протектором, строгие очки в алой оправе, алебастровая кожа и внимательный, расчетливый взгляд темных глаз. Ее рука уже лежала на подсумке со сюрикенами.

– Назад, Боруто, от нее странная аура! – резко осадила блондина девочка, ее голос звенел сталью и невероятной для ее возраста собранностью. – И этот зверь... это не обычный призыв!

Третий подросток спустился с ветки мягко, словно змея, соскользнувшая по стволу. Бело-голубые, растрепанные волосы, бледная до прозрачности кожа, широкое кимоно и нечеловеческие, янтарные глаза с вертикальным зрачком. На его губах блуждала мягкая, отрешенная полуулыбка, но пальцы были сложены в готовности сложить печать.

Соён замерла. Ее взгляд перебегал с одного подростка на другого, а брови медленно ползли вверх.

– Гелиос... – протянула она севшим голосом, нервно усмехнувшись. – У меня галлюцинации... Да?

Лис лишь фыркнул, пристально разглядывая беловолосого мальчишку.

– Скажи мне, что я просто ударилась головой при перемещении, – продолжала бормотать Соён, не обращая внимания на ощетинившихся детей. – Девчонка же вылитая тот сопливый темноволосый мститель и... Сакура? Черты лица Сакуры, но стать и хмурость Учихи! А пацан... Копия Наруто, нет?! Только прическа чуть другая и куртка поприличнее! А третий... О святые драконы, от него же разит Орочимару за версту! Что за змеиный выводок?!

Подростки вздрогнули как один. Наглая бравада блондина мгновенно слетела, сменившись чистым, неразбавленным шоком. Очкастая девочка отшатнулась на полшага, ее глаза за стеклами округлились, а рука на подсумке задрожала. Беловолосый мальчик слегка наклонил голову, и его змеиные глаза блеснули неподдельным интересом.

В воздухе повисла тяжелая, гулкая тишина. В их взглядах прямо-таки аршинными буквами читался один и тот же ошеломленный вопрос: «Откуда она знает имена наших родителей?!»

– Ты... – первым обрел дар речи блондин, тыча в нее пальцем. – Ты кто вообще?! Откуда ты знаешь моего батю?! И дядю Саске с тетей Сакурой?!

– Боруто, придержи язык! – шикнула на него девочка, хотя сама не сводила с Соён ошарашенного взгляда. В ее глазах внезапно вспыхнул алый огонь, и в зрачках закружились по две томоэ. Шаринган. – Она не шиноби. В ней нет системы циркуляции чакры... Но внутри нее горит нечто настолько плотное, что слепит зрение!

Соён даже не шелохнулась под прицелом додзюцу. Она медленно перевела взгляд с Шарингана девочки на блондина, который назвал Наруто «батей».

Затем она перевела взгляд на Гелиоса.

– Но погоди, Гелиос, – ее голос звучал уже не скептически, а откровенно растерянно. – Всего два года прошло! Два гребаных года в Ишгаре! Мы только-только добили Акнологию! Откуда у них дети их тогдашнего возраста?!

Белый лис сел на задние лапы и глубоко, по-человечески вздохнул:

– Временные искажения при межпространственных переходах, госпожа Леора. Я предупреждал вас еще во времена Первой Эпохи: ткань разных миров движется с разной скоростью. То, что для Фиора — два оборота солнца, для этой вселенной могло обернуться десятилетиями. Похоже, здешний мир ушел вперед. Далеко вперед.

Соён прижала ладонь к лицу, издав протяжный стон.

– Прекрасно. Просто великолепно. Я хотела просто запечатать трещину и поесть жареного кабана. А теперь я стою посреди леса в другом измерении, где сопливые дети, которых я учила правильно бить морды и не поддаваться проклятым меткам, успели состариться, нарожать копий самих себя и, небось, занять руководящие посты!

– Эй, женщина! Хватит нести чушь! – взорвался блондин, доставая кунай. – Какой еще Акнология?! Кого ты там учила?! Мой отец — Седьмой Хокаге, герой Четвертой войны! Ты шпионка из Кара или сбежавший эксперимент?! Отвечай, пока я тебя не скрутил!

Соён опустила руку от лица и посмотрела на мальчика долгим, немигающим взглядом. В этом взгляде было столько древней, непоколебимой уверенности и ленивого превосходства, что Боруто невольно сглотнул, сделав шаг назад.

– Седьмой, значит... – тихо хмыкнула она, и уголки ее губ дрогнули в теплой, едва заметной улыбке. – Добился-таки своего, неугомонный лисенок. Стал Хокаге.

– Мицуки, Сарада, в атаку! – скомандовал Боруто, не выдержав психологического давления странной незнакомки.

Он рванул вперед, на ходу складывая пальцы крестом:

– Теневое клонирование!

Рядом с ним с хлопком белого дыма возникли двое двойников, синхронно метнувшихся к девушке с флангов. Сарада метнула веер сюрикенов, заставив их искриться тончайшими нитями молнии, а беловолосый мальчик — Мицуки — вытянул руки, удлиняя их, словно гибкие змеиные тела, метящие связать Соён по рукам и ногам.

– Дети... – вздохнула Соён. – Одни и те же ошибки из поколения в поколение.

Она даже не сдвинулась с места. Не достала рапиру.

Просто в ее груди мягко пульснул золотой реактор. Волна божественного света, чистая, лишенная агрессии, но обладающая колоссальной плотностью, разошлась от нее идеальной полусферой.

Сюрикены Сарады мгновенно потеряли заряд молнии и бессильно осыпались на траву, словно налетели на гранитную стену. Вытянутые руки Мицуки наткнулись на сияющий барьер и с шипением отдернулись назад — свет жег его чакру, не причиняя физического вреда, но парализуя нервные импульсы. А клоны Боруто просто лопнули, не выдержав давления первородной энергии.

Сам настоящий Боруто затормозил подошвами по земле, ослепленный мягким, но непреодолимым сиянием, и упал на пятую точку.

Гелиос даже не шевельнул ухом.

– Плохая синхронизация, – лениво протянула Соён, сделав шаг вперед. Белые перчатки были сцеплены за спиной, осанка оставалась безупречно прямой. – Сюрикены пущены слишком высоко, заградительный огонь не перекрыл слепую зону. Теневые клоны бросились по прямой, без маневра. А ты, змееныш, недооценил плотность чужой энергии. Ваш наставник плохо вас гоняет. Наруто и Саске в ваши годы действовали куда грязнее и злее.

Сарада тяжело дышала, ее Шаринган лихорадочно пульсировал. Она видела, что атака женщины даже не была направлена на поражение — это был простой, пренебрежительный отмах, словно от назойливых мух.

– Ты... кто ты такая? – уже без прежней спеси, с глухим благоговением и страхом спросила юная Учиха. – Откуда в тебе эта сила? Это не ниндзюцу.

– Меня зовут Шин Соён, – спокойно ответила маг, останавливаясь в паре шагов от сидящего на земле блондина. – Хотя для ваших родителей, возможно, более памятно другое имя. Син Леора. Или просто Соён-сенсей из гильдии «Хвост Феи».

Имя упало в лесную тишину, словно тяжелый золотой слиток.

Сарада замерла. Ее зрачки сузились до булавочных головок.

– Шин... Соён? – одними губами переспросила девочка. – Теневой наставник Команды номер семь? Та самая... из легенд эпохи разгрома Орочимару? О ком папа иногда говорит, когда смотрит на старые архивы?!

– Чего?! – взвился Боруто, ошарашенно переводя взгляд с напарницы на странно одетую девушку с короткой стрижкой-медузой. – Сарада, ты о чем?! Какие еще архивы?!

– В секретных записях клана Учиха и архивах Хокаге, дурак! – прикрикнула на него Сарада, ее голос дрожал от волнения. – Женщина из иного мира, владевшая священным светом! Та, кто сломала планы Данзо и спасла маму с папой на Экзамене на чуунина! Но... но это было больше двадцати лет назад! Отец говорил, что она ушла в свой мир и исчезла навсегда! И она... она выглядела точно так же! Почему ты не состарилась?!

Соён скривилась, словно от зубной боли.

– Потому что в моем мире прошло всего два года, глупая ты мелочь. Время — штука бессердечная. И я бы предпочла, чтобы оно не делало мне таких сюрпризов.

Она окинула троицу цепким взглядом. Боруто, несмотря на шок, продолжал смотреть на нее с вызовом, в глубине его глаз плясало то самое упрямое пламя, которое Соён когда-то так долго выбивала из маленького Наруто, заставляя его думать головой, а не кулаками. Сарада жадно всматривалась в нее сквозь очки, пытаясь сопоставить семейные предания с живой легендой. А Мицуки...

Мицуки вдруг улыбнулся — искренне, тепло и абсолютно спокойно.

– Мой родитель упоминал вас, Соён-сан, – мягко произнес беловолосый мальчик, пряча руки в широкие рукава кимоно. – Он говорил, что свет вашего клинка — единственное, что заставило его пересмотреть саму концепцию бессмертия. И что шрам от вашей магии до сих пор ноет перед дождем.

Соён усмехнулась, оглядев змееныша с ног до головы:

– Передай Орочимару, что если он снова начнет распускать свои склизкие лапы, я вернусь и на этот раз не ограничусь ампутацией его исследовательского пыла. Добавлю пару новых шрамов для симметрии.

Мицуки лишь вежливо поклонился, ничуть не обидевшись:

– Он оценит ваше приветствие.

– Так... стоп! Стоп-стоп-стоп! – Боруто вскочил на ноги, хватаясь за голову. – То есть ты... ты реально знала моего отца, когда он был мелким неудачником?! И дядю Саске?! И ты правда наставница великих Саннинов и Хокаге?! Ты?! Да ты же выглядишь почти как мы! Тебе сколько, лет восемнадцать?!

– Мне двадцать, сопляк, – отрезала Соён, скрестив руки на груди. – И я с удовольствием надеру тебе задницу прямо здесь за отсутствие элементарного уважения к старшим, если ты не прекратишь орать. Наруто в твои годы хотя бы понимал, кому можно хамить, а перед кем стоит заткнуться и слушать.

Боруто вспыхнул, надувшись, как рассерженный хомяк, но промолчал. Аура силы, спокойно и ровно исходившая от невысокой девушки, давила не хуже отцовской чакры в режиме Девятихвостого, только здесь не было ярости зверя — лишь холодный, непоколебимый гранит древней мощи.

– Что мы будем делать, Сарада? – тихо спросил Мицуки, скосив глаза на напарницу. – Миссия по патрулированию явно переходит в иной статус.

Сарада глубоко вздохнула, поправила очки и деактивировала Шаринган. Ее глаза снова стали обычными, темными, но во взгляде читалась предельная серьезность.

– Мы немедленно сопроводим ее в Коноху, – твердо произнесла девочка. – К Седьмому Хокаге. Это дело государственной важности. Если легенда о маге из иного мира вернулась... Совет Пяти Каге должен знать. Но сначала — отец и Седьмой.

– В деревню, значит, – протянула Соён, запрокидывая голову к небу. Сквозь листву пробивались солнечные лучи. Воздух был чужим, но земля под ногами держала крепко. – Что ж. Посмотрим, во что превратилась эта дыра из глины и бревен за двадцать лет. И насколько потолстел Наруто на своем дурацком посту.

– Отец не толстый! – тут же огрызнулся Боруто. – Он просто вечно занятой и скучный старикан!

– Заткнись, Боруто, – привычно бросила Сарада, разворачиваясь к тропе. – Соён-сама... прошу за нами. Путь до Скрытого Листа займет около часа быстрым шагом.

– Гелиос, – позвала девушка.

Белый лис глухо зарычал, и его тело начало стремительно расти. Секунда — и на поляне стоял огромный, трехметровый зверь с белоснежной, переливающейся золотом шерстью, увенчанный короной из чистого света между ушей. Ветви вековых деревьев затрещали под его плечами.

Боруто сдавленно пискнул, Сарада отшатнулась, а Мицуки лишь завороженно приоткрыл рот.

– Час — это слишком долго для моих ленивых костей, – Соён легко, одним плавным движением запрыгнула на широкую спину духа, усаживаясь между золотистыми лопатками. – Залезайте, шиноби нового поколения. Прокачу с ветерком. Заодно покажете дорогу, пока я не снесла по пути пару ваших сторожевых вышек.

Дети переглянулись. Страх и благоговение боролись в них не больше пары секунд, после чего природное мальчишеское любопытство Боруто победило. Он первым, забыв о гордости, полез на сияющую спину лиса.

– Обалдеть... – прошептал юный Узумаки, вцепляясь пальцами в густую, пахнущую грозой и солнцем шерсть. – Батя мне ни за что не поверит...

Сарада и Мицуки последовали за ним. Девочка села позади Соён, держась подчеркнуто прямо, но ее пальцы нервно сжимали край накидки из Эдоласа.

– Держитесь крепче, детишки, – усмехнулась Шин Соён, сжимая поводья из чистого света. Ее черные глаза вспыхнули золотом — древним, нестареющим взглядом Син Леоры. – Покажем Конохе, что старая гвардия не просто вернулась. Она пришла проверить домашнее задание.

Гелиос издал раскатистый, громоподобный рык, от которого содрогнулся вековой лес, и мощным прыжком взмыл над верхушками деревьев, растворяясь в полуденном небе золотой кометой, летящей прямо к скрытой в листве деревне.