The Freak Circus

Звяканье колокольчика над дверью кофейни всегда отдавалось в висках Ли Юн Хи тупой, пульсирующей болью. Впрочем, ей казалось, что эта усталость была с ней всегда — тяжелая, вязкая, как патока, растекающаяся по венам.

Всего три дня назад их привычный мир окончательно дал трещину.

Юн Хи до сих пор помнила холодный полумрак тайного зала собраний. Дайджиро Кавамура, чья булавка Гордыни слепила безупречным синим блеском, объявил, что организация под угрозой и всем носителям грехов необходимо залечь на дно. На мгновение в душе Юн Хи шевельнулась детская надежда: до того, как стать Абсолютным Архитектором Виртуальных Миров и получить проклятую серьгу Лени, она мечтала о сцене — о цирке, как ее старший брат, или о театре, как средний. Но приговор Кавамуры был безжалостен: дешевое кафе на окраине города, фартуки официанток и засаленные столики.

Тогда Рэйко Киригая, кутаясь в меха и поглаживая колье Алчности, одарила их ядовитым смешком:

– Официантки? Какая прелесть. Наконец-то вы займетесь тем, к чему действительно пригодны. Мытье полов идеально подходит вашему сонному величию.

Дайсуке Такаги, носитель Зависти, тут же нацепил приторную улыбку и поспешил «утешить»:

– Не переживайте, девочки, это же временно! Вы отлично справитесь, честно-честно, я в вас верю!

Юн Хи лишь молча отвела полуприкрытые глаза. Она видела фальшь в каждой черточке его лица. Единственной, чье тепло было настоящим, оставалась Лаура — Абсолютная Охотница и воплощение Чревоугодия. Она сжала плечи Юн Хи и Юки, шепнув, что обязательно заглянет на чашку чая. Казуо Танаги лишь похотливо подмигнул, а Рюджи Мори — носитель Гнева — бросил на них тяжелый, странный взгляд и сухо бросил: «Держитесь». Было ясно: он тоже придет.

А потом начались эти три дня.

В первый же день по дороге на съемную квартиру они увидели в переулке человека в красном пальто, яростно избивающего бледного, дрожащего Пьеро. Вмешательство Юн Хи и Юки спасло артиста, но перевернуло их жизни. Цирк уродов, раскинувший шатры на окраине, оказался логовом кошмаров, где людей обращали в безвольных «Дураков». Но хуже всего было другое: Пьеро привязался к Юн Хи с пугающей, маниакальной одержимостью, следуя за ней по пятам безмолвной белой тенью. Вскоре объявился и Арлекин — вечный соперник Пьеро, убийца покойной Коломбины. Поначалу он лез к Юн Хи лишь для того, чтобы довести Пьеро до белого каления, но его насмешливый, колючий взор все чаще стал задерживаться на тихой, измученной духами Юки Ямаде.

И вот наступил третий день.

За столиком у окна сидели двое. Пьеро сверлил Юн Хи взглядом круглых, полных болезненной нежности глаз, не шевелясь и едва дыша. Напротив развалился Арлекин, крутя в пальцах чайную ложку и ехидно ухмыляясь каждому движению соперника.

Дверь распахнулась, впустив сырой уличный воздух и троих гостей.

– А вот и мы! – звонкий, сочный голос Лауры мгновенно заполнил тесное пространство кафе.

Следом за ней неторопливо вошли Казуо и Рюджи. Охотница тут же плюхнулась за барную стойку, сияя широкой улыбкой, и окинула подруг цепким взглядом. Ее брови вдруг взлетели вверх: на аккуратном воротничке Юн Хи поблескивала маленькая булавка в форме желтой звезды, а на груди Юки зеленело изящное сердечко.

– Ого, – протянула Лаура, хитро прищурившись. – А это еще откуда? Не припомню у вас таких безделушек.

Юки, протиравшая стакан, вспыхнула до самых корней платиновых волос, выронила полотенце и что-то невнятно забормотала, пряча пылающее лицо. Юн Хи лишь на долю секунды опустила сонный взгляд на Пьеро — бледные щеки тронул едва заметный персиковый румянец, но голос ее остался невозмутимым:

– Это просто подарок. От одного знакомого.

Лаура скользнула взглядом по застывшему Пьеро, затем перевела глаза на самодовольно ухмыляющегося Арлекина и все поняла без слов. Но давить не стала: знала, что Юн Хи замкнется, а бедная Юки сгорит со стыда.

– Очень даже мило, – хмыкнул Казуо, с интересом разглядывая официанток.

– Красивые, – отрезал Рюджи. Его низкий голос прозвучал глухо, а взгляд скользнул по сидевшим в углу клоунам с неприкрытым подозрением. Пьеро сжался, его пальцы судорожно вцепились в рукава балахона — он не понимал, кто эти люди и почему его драгоценная леди принимает их так спокойно.

Идиллию разрушил звон колокольчика.

Улыбки мгновенно стерлись с лиц гостей. В кафе вошел Дайсуке Такаги. Его идеальный костюм и широкая, отрепетированная улыбка вызывали у Юн Хи лишь приступ тошноты.

– Зачем ты здесь? – холодно спросила она, даже не сделав шага навстречу.

– Ну что за прием, коллега! – всплеснул руками Дайсуке, подходя ближе. – Неужели нельзя просто навестить любимых соратников, узнать, как дела?

– Говори прямо, Такаги, – бросил Рюджи, и в его голосе зарычали нотки сдерживаемой ярости.

Дайсуке хотел было заговорить, но, обернувшись, наткнулся на немигающий взгляд Пьеро и насмешливый оскал Арлекина. Улыбка на мгновение дрогнула. Вместо речей он молча полез во внутренний карман пиджака, извлек пять запечатанных конвертов и разложил их по стойке.

– Приказ господина Кавамуры. Тут все подробности. Хорошего дня! – бросил он и поспешно выскользнул на улицу.

Юн Хи вскрыла плотную бумагу. Черные строгие чернила премьер-министра гласили: «Собрание грехов. Ровно в 00:00. Без опозданий. Место сбора: виртуальный замок первой госпожи Лени. Доступ через персональные устройства активирован. Кавамура».

Лаура разочарованно вздохнула:

– Ну вот, только пришли... Ладно, девочки. Увидимся в полночь.

Гости удалились. Юн Хи тяжело оперлась о стойку, закрыв глаза, а Юки задрожала, прижимая руки к груди: духи вокруг нее зашептали громче, предчувствуя неладное.

---

Полночь.

Окно маленькой съемной квартиры бесшумно распахнулось. Две тени — белая и пестрая — скользнули внутрь. Пьеро прижимал к груди сорванный по дороге цветок, Арлекин двигался следом с грацией опасного кошачьего хищника. Но в комнате никого не было.

Лишь мягко гудел системный блок, а на экране мерцала заставка сложной программы, окруженная проводами двух необычных шлемов погружения.

Арлекин склонил голову, разглядывая интерфейс:

– И куда же упорхнули наши пташки?..

Любопытство взяло верх. Одно неловкое касание сенсорной панели, случайное движение пальцев Арлекина — и реальность свернулась в ослепительную цифровую воронку, затянув обоих внутрь.

Они очнулись под сводами исполинского замка. Вокруг царила готическая монументальность: парящие винтовые лестницы, витражи из черного стекла и бесконечные ряды звездного неба вместо потолка.

– Тише, – одернул Арлекин готового запаниковать Пьеро, увлекая его за тяжелую колонну.

Впереди, в главном тронном зале, шло собрание.

– Рад снова видеть вас, мои коллеги, – разносился по залу гулкий голос Дайджиро Кавамуры. Премьер-министр стоял во главе круглого стола. – Семь монстров. Семь истинных владельцев украшений грехов.

Слово «монстры» обожгло слух Пьеро. Монстры? Его хрупкая, печальная леди?..

– Мы собрались здесь по вине госпожи Алчности, – холодно продолжил Дайджиро, и на гигантской парящей голограмме возникла запись: Рэйко Киригая в ярости громила витрины дорогого бутика, привлекая к себе внимание десятков камер. – Ты поставила всю организацию под удар, Рэйко.

– Какая наглость! – взвизгнула актриса, прикрывая лицо расписным веером. – Это жалкие плебеи посмели оскорбить меня! Я, великая Рэйко, должна терпеть это?! Лучше посмотрите на этих двоих!

Она указала кончиком веера на Юн Хи и Юки.

– Вот кто здесь балласт! Самые бесполезные из нас!

– Заткнись, Рэйко, – Дайджиро с грохотом опустил кулак на стол, и женщина испуганно смолкла. – Угроза реальна. Если нас раскроют, грехи не должны угаснуть. Каждому из нас потребуется подготовить преемника.

По залу пронесся ропот. Лишь Рюджи остался спокоен: он уже был вторым носителем Гнева, приняв перстень от павшего наставника.

– Преемника?! – снова взвилась Рэйко. – Отдать мое драгоценное колье какому-то бродяге с улицы?! Никогда! А вот этим двум ничтожествам действительно пора уступить место...

– Госпожа Алчность права лишь в одном, – перебил Кавамура, и его тяжелый взгляд устремился на двоих подростков, сжимавшихся за спиной Юн Хи. – Первой госпоже Лени даже не придется никого искать. Ее преемники уже здесь.

Пьеро за колонной затаил дыхание. Мальчики. Он не заметил их сразу.

Младший, хрупкий паренек в скромной куртке, испуганно дернул Юн Хи за рукав:

– ...Юн Хи... что происходит? Почему мы здесь?..

Старший — темноволосый, с тонкими, аристократичными чертами лица, похожий на ожившую фарфоровую статуэтку, — шагнул вперед, прикрывая брата:

– Мама?..

Сердце Пьеро пропустило удар. Мама?

– Старший сын Юн Хи идеально примет роль истинного носителя Лени, – безжалостно продолжал Дайджиро. – А младший станет запасным сосудом. Точно так же, как сейчас второстепенную роль играет Юки Ямада.

– А премьер-министр прав, – гадко усмехнулась Рэйко из-за веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приемышей, Юн Хи.

– Замолчите, – голос Ли Юн Хи прозвучал негромко, но в нем впервые не было ни капли сна.

Она встала. Встала медленно, заслоняя собой обоих сыновей от ледяных взглядов старейшин. Ее растрепанные черные волосы слегка колыхнулись, а сонные глаза распахнулись, блеснув опасным, глубоким пламенем:

– Вы не прикоснетесь к ним. Ни Дайджиро, ни ты, Рэйко. Мои дети никогда не станут частью этого кошмара. Я не позволю втянуть их в дела грехов!

Дайджиро нахмурился, собираясь возразить, но виртуальное пространство дрогнуло. Время собрания истекло.

– Мы вернемся к этому вопросу, госпожа Лень, – холодно бросил премьер-министр, и силуэты его, Рэйко и Дайсуке растворились в воздухе.

В зале повисла тяжелая тишина. Остались только свои: Юн Хи с сыновьями, дрожащая Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

Лаура потянулась, похрустев пальцами:

– Фух, ну и духота. Предлагаю расслабиться и промочить горло... Тем более, – она резко повернула голову к темным колоннам, – у нас тут, кажется, незваные гости.

Прежде чем клоуны успели среагировать, Охотница метнулась вперед смазанным пятном. Раздался глухой вскрик, и через мгновение Лаура буквально вышвырнула Пьеро и Арлекина в центр тронного зала.

Рюджи мгновенно среагировал: его кулаки вспыхнули алым свечением Гнева, мышцы напряглись, готовые разорвать чужаков на куски:

– Шпионы?!

– Рюджи, стой! – Юн Хи метнулась наперерез, преграждая ему путь. – Не трогай их! Они... они не шпионы. Они наши друзья.

Лаура скрестила руки на груди, с интересом разглядывая бледного Пьеро:

– Друзья, говоришь? А не эти ли двое заправляют тем цирком уродов, о котором шепчется весь город? Там, кажется, люди пропадают сотнями...

Юн Хи не ответила. Она лишь посмотрела на Лауру долгим, умоляющим взглядом. Она знала: Пьеро не заговорит. Он не выносит чужих людей, его голос рождается только наедине с ней и Юки.

Лаура все поняла без слов.

– Так, мальчики, – скомандовала она, подталкивая к выходу сыновей Юн Хи, Казуо и все еще рычащего Рюджи. – Пойдемте-ка перекусим в соседней галерее. Взрослым нужно поговорить.

Тяжелые двери закрылись.

В колоссальном зале остались лишь четверо: Юн Хи, Юки, Пьеро и Арлекин.

Юки с мольбой и страхом посмотрела на подругу. Ее взгляд буквально кричал: «Что нам делать? Сказать правду? Или бежать?»

Юн Хи медленно выдохнула. Ложь больше не имела смысла.

– Мы... не совсем обычные люди, – тихо начала она, теребя край рукава. – Организация грехов... Эти украшения дают нам силы, которые люди зовут чудовищными. Я — Абсолютный Архитектор Виртуальных Миров. Этот замок — плод моего разума. Юки — Абсолютный Медиум. Она слышит мертвых. А эти двое мальчиков... мои приемные сыновья. Я взяла их, чтобы защитить от этого мира.

Пьеро слушал, не отрывая взгляда от ее лица. В его груди боролись ревность, шок и бешеное, всепоглощающее облегчение: она не отвергла его, она открыла ему свою душу.

Арлекин же лишь саркастично хмыкнул, подходя ближе:

– Ой, как все сложно и трагично! Слезы, сопли, великое проклятие... А в чем проблема просто снять эти дурацкие побрякушки? Это же так просто!

– Арлекин, стой, не смей!.. – вскрикнула Юн Хи, но было поздно.

Клоун ловким движением протянул руку и схватился за сережку с черным котиком на правом ухе Юки, пытаясь сорвать ее.

– А-А-А-А-А-Х! – истошный, нечеловеческий крик Юки разорвал пространство.

Она рухнула на колени, вцепившись в голову. И в ту же секунду с левого уха Юн Хи брызнула алая кровь. Дикая, разрывающая плоть боль ударила по нервам Архитектора, заставив ее упасть рядом с подругой.

– Моя леди!.. – Пьеро в ужасе бросился к Юн Хи, протягивая дрожащие руки.

Арлекин отпрянул, ошарашенно глядя на свои пальцы:

– Эй... вы чего?! Я же едва дернул!..

Юки билась в истерике. Голоса тысяч духов, заглушаемые серьгой, хлынули в ее разум цунами.

И тут Юн Хи перестала кричать.

Она медленно, неестественно поднялась с колен. Ее движения были дергаными, чужими, словно кости внутри переломились и срослись заново. Пьеро замер, отшатнувшись: взгляд Юн Хи изменился. Вместо сонных темных глаз на него смотрели два холодных, бледно-розовых омута.

Она шагнула к Арлекину. Тот попытался отступить, но тонкие пальцы Юн Хи сомкнулись на его запястье мертвой хваткой, дробя кости.

– Не смей трогать их... – заговорила она.

Голос звучал жутко: это был одновременный унисон низкого мужского баса и искаженного женского контральто. В нем звенела бездна абсолютной, древней собственности.

– ...Они принадлежат мне.

Внезапно зал наполнился тихим, булькающим плачем.

Все обернулись к Юки — и застыли в неописуемом ужасе.

Тело девочки-медиума ломалось на глазах. Из ее светлых волос проросли витые, черные рога, сомкнувшиеся над головой в форме палящего солнца. Руки удлинились, покрываясь чешуей и оканчиваясь страшными драконьими когтями. Но страшнее всего было другое: из пола, из воздуха тянулись десятки полупрозрачных, гниющих рук мертвецов. Они обвивали ее тело, сдавливали ребра, а одна бледная кисть намертво сжимала горло Юки, не давая вздохнуть. Из ее невидящих глаз текли густые, кровавые слезы.

«Больно... как больно... помогите...» – зазвучал в головах присутствующих ее отчаянный телепатический крик.

– Ах... дитя мое... – с нежностью и скорбью произнесло существо в теле Юн Хи.

Оно отшвырнуло Арлекина в сторону и плавно скользнуло к плачущей Юки. С каждым шагом облик Юн Хи трансформировался. Ее растрепанные волосы водопадом черного шелка рухнули до самого пола, замерцав миллиардами далеких звезд. Из висков поднялись массивные рога, изогнутые в форме идеального полумесяца. Руки до локтей окрасились в цвет бездонной полночи, мерцая созвездиями, а ноги под подолом платья обратились в козлиные копыта.

Но самым кошмарным было лицо.

Рот Юн Хи разорвался от уха до уха в чудовищной, застывшей улыбке, и из разорванных краев медленно сочилась черная смоляная субстанция.

– Бедная девочка, – прошептала тварь, опускаясь на колени перед Юки.

Ее звездная ладонь мягко стерла кровавые слезы с щек медиума, а вторая рука бережно погладила ее между рогов, успокаивая бьющихся в истерике призраков.

Затем монстр повернул разорванное лицо к застывшим клоунам. Взгляд розовых глаз впился в побелевшего Арлекина. В этой бездне не было человечности — лишь ярость древней матери, чье дитя посмели ранить.

– Этот червь... – прошипела сущность, и в ее левой руке с гулом материализовались угольно-черные, искажающие свет кубы цифрового небытия. – Не только посмел ворваться в чертоги моей хозяйки, но и попытался украсть то, что навеки скреплено душой... Быть может, мне стоит стереть этого наглеца? Запереть в абсолютной тьме, чтобы помнил: никто не смеет причинять боль тем, кто принадлежит мн...

– Нет... – сорвался слабый шепот.

Черные кубы дрогнули и распались пеплом.

Розовый свет в глазах моргнул и угас, уступая место привычной, теплой карей усталости. Юн Хи судорожно вздохнула, хватаясь за пульсирующие виски. Рога, копыта и звездные руки никуда не исчезли — она все еще пребывала в своем «облике монстра», как и тяжело дышащая рядом Юки.

– Слава богу... – едва слышно прошептала Юн Хи, с трудом удерживая контроль над рассудком. – Слава богу, мальчики этого не видели. И никогда не увидят.

Арлекин, все еще сидя на полу и держась за ушибленное плечо, с трудом выдавил хриплый смешок, в котором звенела неприкрытая паника:

– Что... черт возьми... это только что было?!

– Бельфегор, – устало ответила Юн Хи, опуская веки. – Демон греха Лени. Наш истинный хозяин.

Пьеро медленно подошел ближе. Его трясло. Но не от страха перед рогатой, сочащейся тьмой фигурой своей леди. Кусочки мозаики в его воспаленном разуме наконец сложились воедино.

Попытка снять серьгу причиняет физическую агонию. Украшение вросло в их души. Боль Юки мгновенно отразилась на Юн Хи — их жизни намертво связаны этим проклятием, они делят один грех на двоих.

И именно поэтому... именно поэтому его хрупкая, сонная леди стояла насмерть перед своими лидерами. Она не просто защищала детей от опасной организации. Она защищала их от этого чудовища внутри себя. От судьбы стать сосудом для демона, который разорвет их души в клочья.

Пьеро опустился на колени прямо перед ней. Не обращая внимания на кровь, капающую с ее уха, и черную смолу у разорванных губ, он робко, благоговейно коснулся ее темно-синей, усыпанной звездами руки.

Его леди была монстром. Таким же, как он сам.

И теперь он ни за что на свете ее не отпустит.