Фальшивка

Фальшивка.

Это слово звенело в ушах Юноны Скай столько, сколько она себя помнила. В глухой, затерянной среди скал деревне на окраине Фиора его бросали ей в спину вместо приветствия. Шептали соседи, пряча глаза. Выкрикивали мальчишки, швыряя в неё комьями грязи.

Даже собственный отец повторял его с тягучим, ледяным презрением:

– Ты искусственная убийца драконов. Фальшивка. Знай своё место и благодари, что я спас твою никчёмную жизнь.

Юно стояла у самого края отвесного утеса. Хлестал холодный, промозглый дождь, размывая каменистую тропу и свинцовый горизонт. Капли разбивались о её бледное лицо, стекали по щекам, смешиваясь с горькими, горячими слезами. Длинные, почти до колен, белые волосы с редкими прядями цвета спелой пшеницы и пепельно-серыми полосами промокли насквозь и тяжёлыми мокрыми жгутами липли к плечам и обнажённым лопаткам.

Она приподняла голову, подставляя лицо небесной воде, но облегчения не было. Лишь ноющая боль под ключицей, слева на груди, напоминала о том дне, когда её тело вскрыли, словно кусок бездушного мяса, чтобы зашить внутрь драконью лакриму. Тот кривой, грубый рубец болел перед каждым ненастьем. Точно так же, как старый шрам над левой бровью и косая отметина на бедре — следы бесчисленных «тренировок», призванных выбить из неё робость и сделать оружием.

– Я знаю, отец, – тихо произнесла Юно, всхлипывая.

Её пальцы в мокрых перчатках без пальцев сжались так сильно, что ногти впились в ладони, царапая кожу даже сквозь ткань.

– Никчёмная. Я ничего не умею. Слабая. Фальшивка... Поэтому я всегда и одна. Я недостойна... никого не недостойна.

Она всегда была одна. Среди людей ей становилось трудно дышать. Их взгляды давили сильнее каменных сводов, их громкие голоса отдавались гулом в висках, а душные комнаты деревенских домов напоминали железную клетку, в которой её запирали после неудачных опытов с магией.

– Это только моя вина, – прошептала она, опуская голову так низко, что подбородок коснулся ключиц.

Юно обняла себя за плечи худыми руками. Тонкая светло-серая ткань туники и короткие шорты не защищали от ледяного ветра. Она дрожала всем телом — не от промозглого холода, а от сосущей, выедающей пустоты внутри.

– Потому что я... хлам. Никому не нужна. Зачем... зачем я вообще живу?!

Сзади, из полосы чахлого кустарника, послышался резкий шорох и треск ломаемых веток.

Для Юно, чьё сердце и так билось на пределе, этот внезапный звук прозвучал подобно удару грома. Испуганно вскрикнув, она резко обернулась. Правая рука инстинктивно метнулась к груди, прикрывая старый шрам от лакримы, а ноги сами сделали шаг назад.

Спасительный инстинкт обернулся катастрофой.

Позади не было тропы. Там зияла стометровая пропасть, на дне которой пенилась яростная горная река, усеянная острыми валунами.

Подошва лёгкого сапожка соскользнула с осклизлого, покрытого мхом камня. Земля мгновенно ушла из-под ног. Юно даже не успела закричать — только судорожно вдохнула ртом холодный воздух, чувствуя, как гравитация безжалостно тянет её в бездну.

Она зажмурилась. Серые, графитовые глаза спрятались за мокрыми ресницами. В голове промелькнула единственная, почти смиренная мысль: «Вот и всё. Фальшивка наконец-то исчезнет».

Она ждала свиста ветра в ушах. Ждала сокрушительного удара об острые скалы.

Но падения не случилось.

Первым пришёл нестерпимый, обжигающий жар.

Пальцы — широкие, мозолистые, раскалённые до предела, словно кузнечные клещи, — сомкнулись на её тонком запястье с такой силой, что хрустнули суставы. Падение оборвалось рывком. Юно качнуло над пустотой, её длинные белые волосы взметнулись мокрым шлейфом, хлестнув по воздуху.

– Эй! Ты чего творишь?! – раздался над ней звонкий, хрипловатый и невероятно живой голос.

Юно распахнула глаза, ошеломлённо глядя вверх сквозь пелену дождя.

На самом краю обрыва, вонзив носки сапог в крошащийся грунт, стоял парень. Розовые, растрёпанные иглы волос промокли, но казались почти сухими от исходившего от его тела жара. Белый чешуйчатый шарф болтался на шее, а на правом плече под жилеткой виднелась красная метка гильдии.

Его рука буквально пылала. От его кожи шёл пар, превращая падающие капли дождя в шипящее белое марево.

– Держись крепче! – крикнул он и, напрягая мускулы с лёгкостью, не вязавшейся с его комплекцией, одним мощным рывком вдернул её наверх.

Юно неловко перелетела через край и рухнула на мокрую траву, больно ударившись бедром. В тот же миг за спиной парня из кустов выпорхнуло нечто синее с маленькими белыми крылышками.

– Айя! Нацу, ты её поймал! А я думал, она разобьётся! – воскликнул кот, на лету отряхивая воду с мордочки.

– Конечно поймал! Я же не слепой! – парень упёр руки в бока, шумно выдохнув облако пара. Затем он опустил взгляд на дрожащую девушку. Его карие глаза расширились, ноздри дернулись. – Погоди-ка...

Юно сидела на коленях, сжавшись в комок. Её дыхание перехватило. Этот незнакомец был слишком громким, слишком ярким, от него разило жаром, словно из жерла вулкана, а для неё, существа тумана и тени, открытое пламя всегда казалось чистой угрозой. Но хуже всего было то, что он спас её. Зачем? Чтобы посмеяться? Чтобы потребовать плату, которой у неё не было?

– П-простите... – едва слышно выдавила она, вжимая голову в плечи. Голос сорвался на шёпот. – Простите... Я... я не хотела вам мешать...

– Да при чём тут мешать? – Парень наклонился ближе, бесцеремонно принюхиваясь. – От тебя пахнет... драконом.

Юно замерла. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Пальцы левой руки впились в ткань туники над ключицей, словно пытаясь вдавить проклятую лакриму глубже в грудную клетку, спрятать её от чужого взора.

– Нет... – сдавленно пискнула она, пятясь назад на четвереньках. – Нет, это не так. Я... я фальшивка. Не трогайте меня, пожалуйста.

– Чего? Фальшивка? – Он нахмурился, явно не понимая половины её слов. – Да ты пахнешь как дракон, только... странно. Сыростью какой-то. Туманом и холодом. Ты что, тоже Убийца Драконов?

Услышав это звание из уст человека, на чьей шее красовался шарф из настоящей драконьей чешуи — она узнала его, ведь слухи о Великих магических играх докатились даже до её глухомани, — Юно захотелось провалиться сквозь землю. Это был Нацу Драгнил. Саламандра из «Хвоста Феи». Настоящий. Тот, кого воспитал Игнил.

А она была ошибкой алхимиков. Жалким экспериментом.

– Не называйте меня так... – слёзы снова брызнули из её графитовых глаз. – Я не убийца. Я ничего не умею... Я просто мусор с лакримой внутри. Пожалуйста, уйдите!

Она не выдержала. Паника, стыд и страх перед чужим присутствием затопили разум. Вспыхнула магия.

Воздух вокруг Юноны подёрнулся густой серебристой дымкой.

– Мгновенный шаг, – шепнули её губы.

В то же мгновение её фигура смазалась, обращаясь в клочья тумана. Оставив после себя лишь влажный след, Юно материализовалась в тридцати метрах позади, на узкой тропе, ведущей вглубь леса. Она развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за длинные волосы, мокрая земля скользила под ногами, но она не останавливалась. Ей нужно было спрятаться. Найти место, где нет никого — ни этого огненного монстра, ни летающего кота, ни воспоминаний.

– Эй! Стой, дурёха! Куда ты рванула в такую грозу?! – донёсся сзади возмущённый крик Нацу, но шум ливня быстро поглотил его.

---

Она бежала, пока лёгкие не начали гореть от нехватки воздуха. Магия мгновенного шага требовала концентрации, а туман вокруг неё рассеивался из-за сильного ливня, высасывая последние силы.

Споткнувшись о торчащий корень старого вяза, Юно кубарем покатилась по склону оврага и замерла на дне, уткнувшись лицом в прелую листву.

Всё тело ломило. Шрам на бедре пульсировал тупой болью, рубец на груди жег холодом.

Небо над головой окончательно почернело. Сверкнула ослепительная молния, и следом за ней расколол тишину оглушительный удар грома. Ливень превратился в сплошную стену воды.

Нужно было укрытие. Но вокруг были только скользкие глиняные стены оврага да узкая расщелина в скале неподалёку. Юно подошла к расщелине, заглянула внутрь — там было сухо, но темно и тесно. Каменные стены сжимались в узкий коридор, похожий на гроб.

При одном взгляде на этот каменный мешок её горло сдавил спазм.

«Нет... только не туда. Там нет воздуха. Двери запрут. Они запрут меня снова...»

Память услужливо подкинула воспоминания о подвале отцовского дома, где её запирали на недели после того, как лакрима отторгалась телом, вызывая припадки. Стены давили. Темнота душила.

Юно отшатнулась от расщелины, едва не плача от бессилия, и просто опустилась на землю под широкими лапами древней ели, подтянув колени к груди. Дождь пробивал крону, холод пробирал до костей. Она закрыла лицо руками и замерла, надеясь, что если сидеть очень тихо, мир просто забудет о её существовании.

Шорох шагов раздался внезапно.

– Ну и зачем было убегать? Ты вообще соображаешь? – раздался над ней знакомый голос.

Юно вздрогнула и подняла взгляд.

Нацу стоял перед ней, сжимая в руке выломанную толстую ветку. Он был абсолютно мокрым, но вокруг него клубился пар. Хэппи сидел у него на голове, прикрываясь огромным листом лопуха.

– Ты... как ты меня нашёл? – прошептала она.

– По запаху, дурёха. Говорю же, от тебя несёт дождём и старым железом на пол-леса, – Нацу вздохнул, оглядывая её с ног до головы. Заметив, как она дрожит, он поморщился. – Чего ты сидишь под деревом? Вон же пещера рядом.

– Нет! – её голос прозвучал неожиданно громко и тут же сорвался на испуганный шепот: – Пожалуйста... не надо туда. Там... там тесно.

Нацу замер. Он посмотрел на узкую щель в скале, потом на девушку, чьи графитовые глаза расширились от первобытного ужаса. Парень с розовыми волосами не отличался глубокими познаниями в психологии, но в одном он разбирался безупречно — в чужой боли.

– Тесно, значит? – хмыкнул он. – Ладно. Тогда сделаем по-другому.

Он подошёл к скале, но не к расщелине, а к широкому каменному навесу, нависшему над землей словно козырек. Места там было много, со всех сторон гулял ветер, но дождь туда почти не доставал.

– Отойди-ка, Хэппи.

– Айя!

Нацу сжал кулак. В темноте оврага вспыхнуло ослепительное красно-золотое пламя. С треском и гулом он ударил по нескольким поваленным брёвнам, мгновенно высушивая их и раскалывая на аккуратные поленья, затем сложил их под навесом и просто дохнул на них струйкой огня.

Костёр занялся в ту же секунду. Сухое дерево затрещало, разгоняя сырость и мрак. Вокруг стало светло и жарко.

– Эй, ты, белая, – Нацу махнул ей рукой. – Иди сюда. Тут просторно. И сухо.

Юно не шевелилась. Она смотрела на него со смесью благоговения и глубокого непонимания. Зачем сильнейшему магу прославленной гильдии возиться с ней? Зачем тратить силы на костёр для никчёмной бродяжки?

– Я... мне нельзя к огню, – пробормотала она. – Я использую магию тумана. Огонь уничтожает туман.

– Чё за бред? – Нацу подошёл, бесцеремонно сгреб её за воротник мокрой туники и, словно пушинку, перетащил под навес, усадив прямо перед весело трещащим пламенем. – Магия магией, а если ты сдохнешь от простуды, никакой туман тебе уже не поможет. Грейся давай.

Тепло костра мгновенно окутало её замерзшее тело. Мокрая одежда начала парить. Кожа, покрытая мурашками, отогревалась, и вместе с этим в теле проснулась ноющая слабость.

Хэппи опустился на сухой камень рядом с ней, достал из своего маленького зелёного рюкзачка сушёную рыбку и протянул Юно:

– На, пожуй. Ты такая худая, будто тебя драконы не кормили.

– Меня... не кормили драконы, – Юно покачала головой, не решаясь взять угощение. – Я никогда не видела живого дракона.

Нацу, усевшийся по-турецки напротив и с аппетитом вгрызавшийся в такую же рыбину, замер. Его глаза сузились.

– Так ты из Второго поколения? Как Лаксус и тот ядовитый тип из «Орасион Сейс»?

Юно сжалась. Вот оно. Сейчас он скажет это.

– Да, – её голос звучал тише шелеста дождя. – Во мне лакрима Туманного Дракона. Отец купил её на чёрном рынке, когда мне было семь. Сам вживил... криво. Я чуть не умерла. – Она бессознательно коснулась груди над вырезом светлой туники, где сквозь бледную кожу проступали неровные края рубца. – Я не настоящая. Настоящие — это вы. Те, кого учили драконы. А я... просто подделка. Ошибка. В деревне все говорили, что искусственные драконы — это насмешка над природой. Что у нас нет души.

Она ждала презрительного смеха. Ждала, что Нацу подтвердит её мысли — ведь он так гордился своим отцом Игнилом.

Но Нацу молчал. Несколько секунд слышен был только треск горящих поленьев и глухой шум дождя за пределами навеса.

Затем Саламандра с шумом выдохнул через нос две струйки дыма.

– Какая же чушь, – буркнул он.

Юно вскинула голову, удивленно моргнув:

– Что?..

– Чушь собачья, говорю! – Нацу вскочил на ноги, сжав кулаки, в которых снова заплясали искры. – Кто тебе вообще вбил это в башку?! Твой папаша? Да он просто идиот!

– Нацу, не кричи, ты её пугаешь, – подал голос Хэппи, жуя плавник.

Нацу сбавил тон, но в его глазах по-прежнему горела ярость — чистая, направленная не на неё, а на тех, кто оставил на этой девчонке шрамы.

– Слушай сюда, – он ткнул пальцем в её сторону. – В нашей гильдии есть Лаксус. Он внук нашего Мастера. И в нём тоже сидит лакрима громового дракона. Знаешь, какой он был заносчивый козёл раньше? Ужас просто! Мы с ним дрались насмерть!

Юно затаила дыхание. Она слышала о Лаксусе Дреяре. На Играх он сокрушил одного из Богоизбранных магов.

– И знаешь что? – продолжал Нацу. – Никому в гильдии плевать не хотелось, откуда у него эта сила — от настоящего дракона или из стекляшки! Лаксус — наш товарищ. Он сильный. Он настоящий громовой дракон, потому что он бьётся за своих друзей так, что земля дрожит! Сила дракона — это не то, откуда она взялась. Это то, как ты её используешь! Какая разница, кто запихнул в тебя силу, если теперь она — ТВОЯ?!

Слова Нацу падали в душу Юно, словно раскалённые угли в сухую траву. «Твоя сила». Никто никогда не говорил ей этого. Отец всегда твердил: «Эта сила принадлежит нашему роду, ты лишь сосуд, и сосуд бракованный».

– Но я... я слабая, – всхлипнула она, роняя голову на колени. Волосы рассыпались по камням вокруг неё. – Я боюсь всего. Боюсь шума, боюсь темноты... Я даже драться толком не умею. Всё, что я могу — это прятаться в тумане и чертить бесполезные знаки...

– А вот это мы сейчас проверим, – внезапно оборвал её Нацу.

Его голос изменился. В нём пропало раздражение, уступив место предельной сосредоточенности бойца. Он резко повернулся лицом к лесу, за пределами навеса.

– Нацу? – встрепенулся Хэппи, бросая рыбу. – Ты тоже почувствовал?

– Ага. Сюда идёт что-то мерзкое. И голодное.

Из темноты дождя донеслось утробное, скрежещущее рычание. Земля под ногами мелко задрожала. Сквозь ливень сверкнули три пары багровых, лишённых разума глаз.

Из зарослей на поляну перед навесом вывалились твари, напоминавшие помесь огромных волков и чешуйчатых ящеров. Горные виверны-падальщики, мутировавшие от остаточной тёмной магии, которой пропиталась земля Фиора после инцидента с Вратами Затмения. Их пасти сочились ядовитой слюной, а когти на лапах с лёгкостью крошили мокрый камень.

– Трое, – осклабился Нацу, разминая кулаки. Вокруг его рук закружились огненные вихри. – Отличная разминка!

– Берегись! – вскрикнула Юно.

Самая крупная тварь не стала бросаться на пылающего мага. Почуяв более слабую и насыщенную эфиром добычу, она взвилась в воздух, целясь мощными когтистыми лапами прямо под навес — в сжавшуюся Юнону.

– Эй, урод, твоя цель здесь! – Нацу рванулся вперёд, но вторая виверна ударила его сбоку массивным хвостом, увенчанным костяной булавой. Нацу заблокировал удар предплечьем, однако инерция отбросила его на несколько метров вглубь леса. – Чёрт! Беги оттуда!

Тварь уже падала на Юно. Её смрадное дыхание обдало лицо девушки гнилью. Клыки были в полуметре от её шеи.

В этот миг всё вокруг Юно словно замедлилось.

В ушах эхом отозвались слова отца: «Ты никчёмная. Ты сдохнешь в первой же канаве».

И следом — яростный, обжигающий голос Нацу: «Какая разница, кто запихнул в тебя силу, если теперь она — ТВОЯ?!»

«Моя...»

Страх не исчез. Но сквозь него, подобно лучу сквозь грозовую тучу, пробилась чистая, дремавшая годами ярость. Ярость загнанного в угол зверя, которому надоело быть жертвой.

Лакрима под ключицей Юно вспыхнула холодным, ослепительным серебряным светом. Шрам пронзило острой, знакомой болью, но на этот раз боль принесла не слабость, а колоссальный прилив мощи.

– Магия Тумана: Плотная Завеса! – выкрикнула Юно.

Вместо робкого шёпота её голос прозвенел подобно серебряному колоколу.

Из её пор, из кончиков пальцев, из складок одежды хлынул невероятно густой, молочно-белый туман. За долю секунды он заполнил всё пространство под навесом. Виверна с глухим стуком приземлилась на камни, но её челюсти сомкнулись на пустоте — Юно там уже не было.

– Мгновенный шаг!

Девушка растворилась в воздухе и возникла прямо над головой чудовища.

– Магия иллюзий: Зеркальный омут!

Ослеплённая туманом тварь закружилась на месте. В серебристой пелене перед её глазами возникли десятки фантомов Юноны — бледные девушки с графитовыми глазами, скользящие в воздухе, словно призраки. Зверь яростно щелкал пастью, пытаясь достать хоть одну, но разрывал лишь влажный воздух.

Юно опустилась на мокрый камень позади монстра. Её движения стали быстрыми, выверенными, грациозными, как танец. Страх тесных пространств отступил перед открытой яростью стихии — здесь, в созданном ею тумане, она была абсолютной хозяйкой.

Её пальцы в перчатках без пальцев взметнулись в воздух. Тонкие, изящные движения чертили прямо в сыром пространстве светящиеся руны.

– Магия росчерка: Печать Туманных Оков!

В воздухе вспыхнули сияющие пепельно-серые символы. Сорвавшись с кончиков её пальцев, они материализовались в тяжёлые, сотканные из уплотнённого пара цепи. С глухим звоном магические оковы оплели лапы и пасть виверны, намертво пригвоздив гигантскую тушу к каменному полу. Монстр яростно взревел, но не смог пошевелить даже когтем.

– А теперь... – Юно глубоко вдохнула.

Её грудь высоко поднялась. Воздух вокруг неё закружился, втягиваясь в её лёгкие вместе с дождевой пылью и остатками рассеянного тумана. Вокруг её рта запульсировало серебристо-серое магическое сияние, формируя плотную сферу концентрированного эфира.

– Рёв... ТУМАННОГО ДРАКОНА!

Она выдохнула.

Из её губ вырвался колоссальный торнадо из сжатого под чудовищным давлением тумана, ледяного пара и режущих воздушных лезвий. Поток серебряного света с грохотом врезался в скованную виверну. Удар был такой силы, что многотонную тушу сорвало с места, вышибло из-под навеса и швырнуло через всю поляну, прямо в гранитную скалу на противоположной стороне.

Скала треснула, осыпавшись градом камней, похоронив под собой оглушённого монстра.

Туман начал медленно оседать.

Юно тяжело дышала, уперев руки в колени. Её белые волосы спутались, длинные пряди разметались по мокрой траве. От неё во все стороны исходил серебристый пар, а глаза цвета графита сияли диким, первобытным драконьим блеском.

В нескольких метрах от неё догорал пепел от двух других тварей. Нацу стоял, опустив дымящийся кулак, и смотрел на неё, разинув рот. Хэппи свалился с его плеча и застыл с открытой пастью.

Тишину нарушал только шум стихающего дождя.

Юно медленно осознала, что произошло. Ярость ушла так же внезапно, как и нахлынула. Сияние лакримы угасло. Осознание того, ЧТО она только что сделала на глазах у Саламандры, накрыло её с головой.

Она сжалась, обхватив себя руками, и сделала шаг назад:

– Я... я опять всё испортила? Простите... Я разрушила скалу...

– ТЫ С ДУБА РУХНУЛА?! – взревел Нацу, делая к ней гигантский шаг.

Юно испуганно зажмурилась, втягивая голову в плечи и ожидая удара.

Но вместо этого на её макушку опустилась тяжелая, невероятно теплая ладонь Нацу и с силой взъерошила её длинные волосы.

– ЭТО БЫЛО НЕВЕРОЯТНО КРУТО! – закричал он прямо ей в ухо. – Ты видела?! Ты связала его знаками, а потом просто — БАБАХ! — и сдула к чертям собачьим! Да у тебя рёв мощнее, чем у Венди, когда она злится!

Юно ошеломлённо распахнула глаза, глядя на него снизу вверх. Её рост едва достигал 158 сантиметров, и Нацу возвышался над ней, но сейчас в нём не было ни капли угрозы. Его лицо озаряла широченная, абсолютно искренняя белозубая улыбка от уха до уха.

– Ты... ты не злишься? – не веря своим ушам, прошептала она.

– За что злиться-то?! Ты спасла себя и уделала монстра в щепки! – Нацу убрал руку с её головы и скрестил руки на груди, гордо кивнув. – И кто, по-твоему, после этого фальшивка? Ты дралась как настоящий Убийца Драконов! Использовать туман вот так... да это гениально!

– Айя! – подлетел Хэппи, радостно кружась вокруг неё. – Ты двигалась так быстро, будто растворилась! Рыбку будешь? Теперь ты точно заслужила рыбку!

Юно перевела взгляд с улыбающегося кота на сияющего Нацу. Внутри неё что-то с тихим хрустом надломилось. Та стена отчуждения, страха и презрения, которую выстраивали вокруг неё годами, дала глубокую трещину.

Её губы дрогнули. По щекам снова покатились слёзы, но на этот раз они не обжигали горечью. Это были слёзы человека, которого впервые в жизни признали. Которому впервые сказали: «Ты существуешь. Ты настоящая».

– Спасибо... – едва слышно выдохнула она, вытирая лицо тыльной стороной перчатки. – Спасибо вам...

– Да брось ты выкать, – Нацу махнул рукой и повернулся обратно к навесу, где всё ещё весело потрескивал костёр. – Пошли досушиваться. Дождь почти кончился, но рассвет ещё не скоро.

---

К утру тучи наконец рассеялись.

Первые лучи восходящего солнца пробились сквозь кроны вековых деревьев, окрашивая лес в золотистые и янтарные тона. Воздух был кристально чистым, наполненным ароматом хвои, мокрой земли и лёгким, стелющимся по низинам туманом — родной стихией Юноны.

Они вышли из оврага на широкую горную дорогу, ведущую на юг.

Юно шла чуть позади Нацу, глядя себе под ноги. Её одежда высохла, длинные волосы были аккуратно заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо, чтобы не цеплялись за кусты. В теле чувствовалась приятная усталость, но на душе впервые за девятнадцать лет было удивительно тихо.

Шрам на груди больше не ныл.

– Ну так что, Юно? – Нацу обернулся, закинув руки за голову. Шарф из чешуи Игнила лениво колыхался на утреннем ветерке. – Куда ты теперь пойдёшь? Обратно в свою деревню?

Девушка вздрогнула и покачала головой:

– Нет. Я... я не вернусь туда. Там для меня больше ничего нет. Отец отречётся от меня, узнав, что я ушла. Да и... я не хочу больше слышать их слова.

– И правильно! – поддержал её Нацу. – Нафиг таких родственников!

– Но... я не знаю, куда мне идти, – тихо призналась она, сжимая ремешок своей небольшой дорожной сумки. – Я не умею жить среди людей. Я боюсь толпы... боюсь шума. Я не знаю, где моё место.

Нацу остановился. Хэппи приземлился ему на плечо, лукаво хихикая.

– Слушай, – парень развернулся к ней лицом, и его взгляд стал необычайно серьёзным для его привычной беззаботной манеры. – У нас в «Хвосте Феи» шумно. Ужас как шумно! Мы каждый день дерёмся, крушим столы, орём песни и ломаем здания.

Юно невольно отступила на полшага, смутившись от такого описания.

– Но, – Нацу улыб