градусник, курсовая и кошачья терапия

Субботнее московское утро началось с серого неба, которое, казалось, придавило девятый этаж панельки своим свинцовым весом. За окном выл ветер, гоняя по двору остатки пожухлых листьев и мусор, а мелкая изморось противно стучала по стеклу. В квартире на окраине города было тепло, но как-то неуютно — предчувствие беды витало в воздухе вместе с запахом крепкого кофе.

Дима Ицков, студент второго курса медицинского, стоял перед зеркалом в прихожей и пытался привести в порядок свои волосы. Вид у него был не самый свежий: анатомия сама себя не выучит, а колоквиум в понедельник маячил на горизонте как смертный приговор.

– Сука, где мои ключи? – прошипел он под нос, хлопая себя по карманам джинсов.

Из спальни донеслось невнятное мычание. Дима заглянул внутрь. Сережа, завернутый в одеяло по самый нос, выглядел как огромный кокон.

– Спишь еще, программист? – Дима подошел к кровати и легонько пихнул ком одеяла ногой. – У меня три пары, буду к обеду. Не сдохни тут без меня от скуки.

– Угу... – выдавил Сережа, даже не открывая глаз.

Дима нахмурился. Обычно Сережа в это время уже вовсю язвил или пытался затащить его обратно в кровать, но сейчас он выглядел подозрительно тихим. Ладно, утро субботы — время тяжелое для всех.

– В холодильнике йогурт, не забудь поесть, – бросил Дима, натягивая куртку. – И закрой балкон, если решишь проветрить, на улице пиздец.

Дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и гулом лифта в подъезде.

В десять утра Сережа почувствовал, как на его грудь приземлилось нечто тяжелое и пушистое. Кошка Луна, черная как смоль и с характером истинной королевы, решила, что время завтрака давно прошло. Она начала методично топтаться по его грудной клетке, выпуская когти.

– Луна, блядь, уйди... – прохрипел Сережа, открывая глаза.

Горло саднило, словно он вчера глотал битое стекло. Голова была тяжелой, а мысли путались. Он вспомнил вчерашний вечер: ливень, он без зонта, промокший до нитки, пока бежал от метро. А еще всю прошлую неделю он, возомнив себя бессмертным, выходил курить на балкон в одних домашних штанах, игнорируя ледяной ветер.

– Курсовая... – прошептал он, вспомнив про дедлайн в среду.

Кое-как выпутавшись из одеяла, Сережа доплелся до стола. Луна, недовольно мяукнув, последовала за ним и устроилась на системном блоке, который уже начал приятно греться. Код не писался. Символы на экране расплывались, а пальцы подрагивали. К полудню его начало знобить так сильно, что даже два свитера не помогали.

Когда Дима вернулся домой, его встретила зловещая тишина. Обычно в это время из комнаты Сережи доносились либо звуки энергичного техно, либо отборный мат в адрес «кривого» кода. Но сейчас было тихо. Слишком тихо.

Дима скинул кроссовки и прошел в комнату. Сережа сидел за столом, положив голову на клавиатуру. Луна сидела рядом и преданно лизала его в ухо.

– Так, я не понял, это у нас новый метод программирования или ты решил косплеить спящую красавицу? – Дима подошел ближе и положил руку на плечо парня.

Сережа вздрогнул и поднял голову. Глаза были красными, а щеки горели нездоровым румянцем.

– Димыч... я, кажется, приплыл, – просипел он.

Дима тут же переключился в режим «будущий врач». Он приложил ладонь ко лбу Сережи и тут же отдернул ее, будто обжегся.

– Твою мать, Сереж, ты же просто кипяток! Ты че, серьезно?

– Вчера под дождь попал... – начал оправдываться Сережа, но Дима его перебил.

– Под дождь он попал! А то, что ты всю неделю на балконе полуголый торчал с сигаретой, это мы не считаем? Я тебе говорил, что ты дебил? Говорил. Поздравляю, диагноз подтвержден.

Дима, ворча под нос про «безответственных айтишников», потащил Сережу в кровать. Тот даже не сопротивлялся, что пугало больше всего.

– Лежи и не рыпайся. Сейчас аптечку принесу.

В недрах кухонного шкафа Дима нашел заветную коробку. Градусник показал 38.6.

– Так, гений кода, сейчас пьешь жаропонижающее, антисептик для горла и спать, – скомандовал Дима, протягивая таблетки и стакан воды. – И не вздумай открывать свой ноутбук, я его спрячу.

– Дима, курсовая... в среду сдавать... – попытался протестовать Сережа, послушно глотая лекарства.

– В среду ты ее сдашь, только если доживешь до нее. А с такой температурой ты максимум что напишешь — это завещание на Луну. Ложись.

Дима разделся до футболки и шорт и нырнул под одеяло рядом с Сережей. Ему самому нужно было отдыхать, но оставить этого больного придурка одного он не мог.

– Иди сюда, горе луковое, – Дима притянул Сережу к себе, обнимая со спины.

– Ты заразишься... – пробормотал Сережа, но все равно теснее прижался к теплому телу Димы.

– У меня иммунитет, я в меде учусь, нас там формалином закаляют, – хмыкнул Дима. – Спи уже.

Они провалились в сон под мерное мурчание Луны, которая устроилась у них в ногах.

Прошло часа три. Дима проснулся от того, что ему стало слишком жарко. Сережа рядом дышал уже ровнее, пот выступил на лбу — значит, температура начала падать. Дима осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить больного, и отправился на кухню.

«Надо сварить этот гребаный суп», — подумал он. Куриный бульон считался классикой, а Дима, хоть и был будущим хирургом, в кулинарии чувствовал себя как на минном поле.

Он достал куриную грудку, овощи и принялся за дело. Нож был острым — Дима сам его точил на днях. Мысли его витали где-то в районе латыни и строения черепа, когда лезвие внезапно соскользнуло с мокрой моркови.

– Блядь! – Дима зашипел, отбрасывая нож.

На указательном пальце левой руки быстро набухла крупная алая капля. Порез был неглубоким, но неприятным. Дима сунул палец под струю холодной воды, переругиваясь с самим собой.

– Хирург от бога, сука... Палец порезать на морковке — это уровень.

В этот момент в дверях кухни появился Сережа. Он выглядел помятым, волосы торчали в разные стороны, но взгляд стал более осмысленным.

– Че орешь? – голос Сережи все еще был хриплым. – Опять с едой воюешь?

– Иди в кровать, я сказал! – Дима обернулся, прижимая палец с салфеткой. – Я тут суп варю, а ты мешаешь.

– Покажи, – Сережа подошел ближе, игнорируя протесты. – Ты че, палец порезал? Серьезно, Ицков? Ты же людей резать собираешься, а с морковкой не справился?

– Завали, а? – Дима покраснел. – Просто нож соскользнул.

– Дай сюда, – Сережа взял его за руку.

Он аккуратно убрал окровавленную салфетку, осмотрел рану. Дима стоял, замерев, чувствуя, как внутри что-то странно екает от этой внезапной заботы. Сережа достал из аптечки, оставленной на столе, перекись и пластырь.

– Сейчас обработаем, доктор, – усмехнулся Сережа.

Он осторожно полил ранку перекисью, заставив Диму поморщиться, а затем, прежде чем наклеить пластырь, внезапно поднес руку Димы к губам и мягко поцеловал костяшки пальцев.

Дима замер. Его щеки вспыхнули ярче, чем у Сережи при температуре.

– Ты... ты че делаешь? – пробормотал он, пытаясь отвести взгляд.

– Лечу тебя, – Сережа поднял глаза, в которых плясали лукавые искорки. – Слышал, слюна лечит. Или это у собак?

– Ты дебил, Дмитриев, – выдохнул Дима, но руку не убрал.

Сережа закончил с пластырем, но руку не отпустил. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Димы. Запах лекарств смешался с ароматом домашнего уюта и едва уловимым парфюмом Димы.

– Спасибо за суп, – прошептал Сережа, глядя прямо в глаза.

– Он еще не готов, – едва слышно ответил Дима.

– Плевать на суп.

Сережа подался вперед и мягко накрыл губы Димы своими. Поцелуй был теплым, со вкусом мятных леденцов от горла и бесконечной нежности. Дима сначала стоял столбом, а потом, окончательно сдавшись, обхватил Сережу за талию, притягивая к себе.

– Заразишь же... – пробормотал Дима в губы, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха.

– Уже поздно, – Сережа ухмыльнулся и снова полез целоваться, на этот раз настойчивее, сминая губы Димы и заставляя того забыть и про суп, и про анатомию, и про всё на свете.

На девятом этаже московской панельки, пока за окном бушевала осень, двум студентам было абсолютно плевать на погоду. У них был пластырь на пальце, кастрюля с недорезанной морковью и целая суббота впереди.

– Ладно, больной, отвали, – Дима с трудом разорвал поцелуй, чувствуя, как сердце колотится о ребра. – Иди ложись, я доварю это варево.

– Только если ты потом придешь и будешь меня греть, – Сережа подмигнул и, шаркая тапками, направился в комнату.

– Приду, куда я денусь, – проворчал Дима, глядя ему вслед. – Программист недоделанный...

Он посмотрел на свой заклеенный палец и невольно улыбнулся. Суббота определенно обещала быть интересной.