Странная штука эта ваша любовь

Токийское солнце пекло нещадно, превращая асфальт школьного двора в раскаленную сковородку. Макбет, которого все в округе знали под прозвищем Миднайт, ненавидел такие дни. Он стоял в густой тени за школьным спортзалом, прислонившись спиной к прохладному бетону, и щурился от невыносимой яркости. Его бледная, почти мертвенно-белая кожа казалась прозрачной в лучах света, а фиолетовая помада на губах выглядела вызывающе на фоне общего серого пейзажа.

Он медленно затянулся, выпуская тонкую струйку дыма. Рядом Сорано, поправляя короткие серебристые волосы, с нескрываемым садистским удовольствием рассматривала свои ногти.

– Опять ты выглядишь так, будто тебя только что выкопали, – фыркнула она, бросив взгляд на Миднайта. – Солнце тебя когда-нибудь убьет.

– Оно уже меня убивает, – пробормотал Макбет, потирая глаза, подведенные густым черным карандашом. – Терпеть не могу это время года. Где Савьер?

– Я здесь, – раздался резкий голос, и рядом с ними затормозил высокий парень с нелепым светлым ирокезом. Савьер выглядел так, будто только что пробежал марафон, хотя просто шел из столовой. – Медленные вы какие-то. Жизнь проходит мимо, пока вы тут легкие гробите. Скорость — вот что важно!

– Заткнись, Гонщик, – лениво отозвался Миднайт. – От твоего мельтешения у меня голова болит еще сильнее.

Он огляделся. Ричарда не было — этот «святоша» с квадратным лицом наверняка сидел на первом ряду в классе, записывая каждое слово учителя в надежде, что это как-то поможет ему в поисках брата. Но отсутствие еще одного человека беспокоило Миднайта куда больше.

– А где Эрик? – Макбет постарался, чтобы его голос звучал безразлично.

Сорано многозначительно хмыкнула и посмотрела на него своими фиолетовыми глазами, в которых плясали насмешливые искорки.

– Опять потерял своего «лучшего друга»? Неужели ты забыл? У него сегодня свидание перед уроками. Кинана притащила ему какие-то домашние онигири.

Миднайт почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Кинана. Эта девчонка раздражала его до зуда в зубах. Вечно улыбающаяся, наивная, мягкая — она была полной противоположностью их компании. Она была «нормальной», и это бесило больше всего. Эрик, их Кобра, опасный, резкий, с его ядовитым смехом и вечно закрытым левым глазом, перечеркнутым шрамом, совершенно не вязался с этой сахарной картинкой.

– Она его тормозит, – бросил Савьер, нервно постукивая ногой по земле. – С ней он медленный. Слишком медленный.

– Она его расслабляет, – поправила Сорано, хищно улыбаясь. – А Эрику нравится, когда о нем заботятся. Ты же знаешь, Макбет, он у нас парень простой, несмотря на всю свою крутизну.

Миднайт ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, пытаясь отогнать образ Эрика, смеющегося над какой-то глупой шуткой этой девчонки. Эрик был его опорой в «Орасион Сейс». Единственным, чьи мысли (если бы Миднайт мог их слышать) не казались бы ему скучными. Но в последнее время Эрик все чаще пропадал.

Прошла неделя, затем вторая. Школьная рутина тянулась для Миднайта как вязкий кисель. Он почти не видел Эрика. Тот приходил к самому началу занятий, уходил сразу после звонка, и всегда — всегда рядом с ним мелькал силуэт Кинаны. Эрик перестал зависать с ними за школой, перестал участвовать в их мелких налетах на соседние районы.

– Он меняется, – заметил как-то Ричард, когда они вчетвером сидели в кафе после уроков. – Любовь — это великая сила, правда? Точно! Она облагораживает сердце.

– Она делает его слабым, – отрезал Миднайт, ковыряя ложкой свой десерт. – Он становится похожим на обычного обывателя. Это тошнотворно.

– Ты просто ревнуешь, сучка крашеная, – Сорано рассмеялась, не обращая внимания на ледяной взгляд Макбета. – Тебе не хватает его внимания.

– Мне плевать, – соврал Миднайт и поднялся из-за стола. – Я спать хочу.

На следующий день небо затянуло тучами, что немного подняло настроение Макбету. Но в школе витало странное напряжение. На большой перемене Сорано буквально влетела в класс, где Миднайт пытался вздремнуть, положив голову на парту.

– Вставай, соня! – Она бесцеремонно дернула его за плечо. – Там во дворе такое началось! Твой Кобра наконец-то выпустил клыки.

Миднайт нехотя поднялся. Если Эрик ввязался в драку, это стоило увидеть.

Когда они вышли во внутренний двор, там уже собралась толпа. В центре круга стоял Эрик. Его темно-красные волосы были взъерошены, синий глаз горел яростью, а на губах играла та самая опасная, змеиная ухмылка. Перед ним на земле сидели трое парней из старших классов, известных своими хулиганскими замашками. Один из них прижимал руку к разбитому носу.

Но внимание Миднайта привлекло не это. Чуть в стороне, прижавшись к стене, стояла Кинана. Она выглядела напуганной, ее глаза были полны слез, а школьная форма была испачкана землей.

– Я же сказал вам, уроды, – голос Эрика звучал низко и вибрирующе, – не смейте к ней приближаться. Я слышу, как ваши жалкие сердца бьются от страха, и мне это нравится. Хотите продолжения?

– Эрик, хватит! – выкрикнула Кинана, делая шаг вперед. – Пожалуйста, остановись!

Эрик замер. Его плечи, напряженные под тонкой тканью рубашки, чуть расслабились. Он обернулся к ней, и на мгновение его лицо смягчилось — так быстро, что Миднайт едва успел это заметить. Это выражение лица предназначалось не другу, не союзнику по банде. Оно было только для неё.

– Иди в класс, Кинана, – бросил он, стараясь звучать грубо, но в голосе проскальзывала несвойственная ему забота. – Я разберусь.

– Нет! Ты опять дерешься из-за меня! – Она подбежала и схватила его за руку.

Миднайт почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Ему хотелось подойти и оттолкнуть эту девчонку. Эрик не должен был выглядеть так — прирученным, одомашненным.

– Смотри-ка, – прошептала Сорано, оказавшись рядом с Миднайтом. – Наш грозный Кобра теперь на поводке. Какое жалкое зрелище, правда?

В этот момент один из хулиганов, воспользовавшись тем, что Эрик отвлекся на девушку, вскочил на ноги и замахнулся тяжелой сумкой, в которой явно было что-то увесистое.

– Эрик, сзади! – крикнул Савьер, который только что примчался на место событий.

Но Эрик среагировал быстрее любого предупреждения. Он не глядя уклонился, перехватил руку нападавшего и с силой впечатал его в стену рядом с Кинаной. Девушка вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Я же просил тебя уйти, – прорычал Эрик, оборачиваясь к ней. В его голосе теперь слышалось раздражение. – Ты только мешаешь!

– Я мешаю? – Кинана подняла на него заплаканные глаза. – Я просто не хочу, чтобы тебя исключили! Ты обещал, что изменишься!

– Люди не меняются, Кинана! – Эрик отпустил воротник хулигана, и тот сполз на землю. – Я такой, какой есть. И если тебе это не нравится...

Он не договорил. Его взгляд встретился со взглядом Миднайта, стоявшего в паре метров. В синем глазу Эрика на мгновение отразилось замешательство, а затем — привычная дерзость. Он словно вспомнил, кто он и кто на него смотрит.

– Эрик, пойдем отсюда, – Миднайт сделал шаг вперед, игнорируя Кинану так, будто она была пустым местом. – Учителя скоро будут здесь. Не стоит тратить время на этот мусор.

Эрик перевел взгляд с Миднайта на Кинану. Девушка стояла, опустив голову, ее плечи мелко дрожали.

– Иди, Эрик, – тихо сказала она. – Твои друзья правы. Тебе здесь не место.

Кобра нахмурился. Он явно колебался, и это было самым странным зрелищем для всех присутствующих. Эрик, который всегда принимал решения мгновенно, сейчас выглядел потерянным.

– Да пошло оно всё, – бросил он наконец и направился в сторону Миднайта и остальных.

Когда они отходили от места потасовки, Миднайт чувствовал странное торжество. Он победил. На сегодня.

– Ты слишком долго возился, – лениво заметил Макбет, когда они скрылись в тени коридоров. – Мы уж думали, ты совсем разучился драться, слушая ее нотации.

– Заткнись, Макбет, – огрызнулся Эрик, но в его голосе не было настоящей злости. – Она просто... она добрая. Слишком добрая для этого дерьма.

– Именно поэтому она тебе не подходит, – вставила Сорано, весело шагая рядом. – Тебе нужны мы. Те, кто не будет плакать, когда ты кому-то ломаешь ребра.

Эрик ничего не ответил. Он шел чуть впереди, его походка была уверенной, но Миднайт видел, как он то и дело касался здоровым глазом своей серьги в левом ухе — привычка, которая появлялась у него только тогда, когда он был чем-то глубоко обеспокоен.

– Слушай, – Миднайт прибавил шагу, поравнявшись с ним. – Вечером идем к заброшенным складам? Савьер нашел там место для гонок, говорит, будет весело.

Эрик на секунду замедлился.

– Не знаю. Я обещал Кинане проводить её домой. У неё сегодня дополнительные...

Миднайт остановился. Остановились и остальные.

– Ты серьезно? – Макбет скрестил руки на груди, его бледное лицо в полумраке коридора казалось маской. – Ты променяешь нас на прогулку с этой... наивной дурочкой?

– Не называй её так, – голос Эрика стал опасным. Он развернулся к Миднайту, сокращая дистанцию. – Она не дурочка. Она видит в людях то, чего ты, со своим вечным сном и помадой, никогда не увидишь.

– О, неужели? – Миднайт усмехнулся, хотя внутри всё клокотало от негодования. – И что же она видит в тебе, Кобра? Героя? Спасителя? Она любит образ, который сама себе придумала. А мы знаем тебя настоящего. Ты — один из нас. Ты любишь боль, ты любишь страх. Ты — Орасион Сейс.

Эрик молчал. Его единственный глаз внимательно изучал лицо Миднайта. В воздухе буквально искрило от напряжения. Савьер и Сорано переглянулись — они редко видели, чтобы эти двое конфликтовали всерьез.

– Ты просто боишься, Макбет, – вдруг тихо сказал Эрик. – Боишься, что если я уйду, тебе некому будет подставлять спину. Тебе страшно остаться одному в твоем выдуманном мире теней.

– Я не боюсь одиночества, – отчеканил Миднайт. – Я презираю слабость. А ты сейчас — воплощение слабости.

Эрик коротко рассмеялся — тем самым лающим смехом, который обычно предвещал беду.

– Ладно. Я приду на склады. Но не потому, что ты так сказал. А потому, что мне нужно выпустить пар.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь.

– Ну вот, – Сорано хлопнула Миднайта по плечу. – А ты переживал. Наш мальчик всё еще с нами.

Макбет промолчал. Он смотрел в спину уходящему Эрику и понимал, что эта победа — временная. Внутри Эрика шла война, о которой тот даже не догадывался. И Кинана, со своей раздражающей добротой, была куда более опасным противником, чем любой из тех хулиганов во дворе.

Вечер опустился на Токио, принося долгожданную прохладу. На заброшенных складах пахло ржавчиной, старым маслом и жженой резиной. Савьер уже носился на своем байке, описывая круги вокруг бетонных опор, а Ричард, каким-то чудом оказавшийся здесь, пытался убедить его, что «скорость — это хорошо, но безопасность превыше всего, точно!».

Эрик сидел на краю старой рампы, свесив ноги вниз. Он выглядел мрачным. Миднайт подошел к нему и сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию.

– Ты всё еще думаешь о ней? – спросил Макбет, глядя на огни далекого города.

– Я слышу её голос, – признался Эрик, не глядя на друга. – Даже когда её нет рядом. Она постоянно говорит, что я могу быть лучше. Что я не должен прятаться за этим шрамом и этой компанией.

– И ты ей веришь?

Эрик повернулся к нему. В темноте его синий глаз казался черным.

– Иногда — да. А иногда мне хочется сорваться и разнести что-нибудь, просто чтобы этот голос замолк.

Миднайт протянул руку и на мгновение коснулся плеча Эрика. Кожа была горячей, загорелой — полный контраст с его собственной ледяной бледностью.

– Ты не можешь изменить свою природу, Эрик. Мы рождены в тени. Там наше место. Она — солнце, она тебя просто сожжет, если ты подойдешь слишком близко.

Эрик усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было яда.

– Может, ты и прав, Макбет. Но иногда... иногда мне чертовски хочется погреться.

Он встал, отряхивая штаны.

– Эй, Гонщик! – крикнул он Савьеру. – А ну освободи трассу! Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая скорость!

Миднайт остался сидеть на рампе, наблюдая, как Эрик прыгает вниз и направляется к своему мотоциклу. Он знал, что завтра утром Кинана снова будет ждать его у ворот школы с домашним завтраком. Он знал, что Эрик снова будет колебаться.

Но сегодня Эрик был здесь. С ними. В их мире, где не было места наивности и прощению. И Миднайт, прикрыв глаза, позволил себе короткую, почти невидимую улыбку. Пока он может удерживать Кобру рядом, его собственный мир оставался в безопасности.

Даже если этот мир состоял из теней, сигаретного дыма и вечного ожидания рассвета, который он так ненавидел.