Под опекой факультета политики

Лондонский дождь всегда обладал паршивым свойством пробираться под воротник, но сегодня Гарри находил в этой сырости особое, ни с чем не сравнимое очарование.

Воздух пах мокрым асфальтом, бензином и свободой. Никакого запаха застарелого пергамента, сушёных жабьих глаз или дешёвого лимонного мармелада, которым так любил давиться один бородатый манипулятор.

– Ну и катитесь вы все к чертям собачьим, святое семейство Поттеров, – протянул Гарри, закинув за спину потрёпанную спортивную сумку, набитую магловскими фунтами из тайного сейфа, и сунув руки в карманы тёмно-красной кожаной куртки.

Куртка была великовата, куплена на барахолке за пару десятков фунтов, но сидела чертовски стильно. Гарри насвистывал дурацкую попсовую мелодию из радиоприёмника и уверенно шагал по обочине в сторону трассы, ведущей к аэропорту Хитроу. План был прост, как удар кирпичом: сесть на первый рейс до Токио, найти себе уютный диван, питаться рамэном, читать мангу и забыть про то, что на свете существует кучка напыщенных придурков с деревянными палочками.

Его идиллические мысли прервал глухой металлический стук и отборное, исключительно аристократическое проклятие на чистейшем английском.

Чуть поодаль, на обочине узкой пригородной дороги, застыл роскошный ретро-автомобиль – угольно-чёрный «Бентли», из-под капота которого лениво поднимался белёсый пар. Рядом с машиной стояла женщина. И какая женщина!

Высокая, статная, с безупречной осанкой, в элегантном строгом дорожном пальто и сапогах на невысоком каблуке. Её платиновые волосы были собраны в идеальную причёску, а холодный, пронзительный взгляд голубых глаз мог заморозить кипящий чайник на расстоянии десяти ярдов.

Впрочем, Гарри, воспитанный на магловских боевиках и уличных драках, увидел не просто ледяную статую. Его внутренний радар – смесь безошибочного чутья ловеласа и инстинкта самосохранения – взвыл сиреной.

– О-па, – пробормотал Гарри, нахально ухмыляясь. – Кажется, вселенная намекает, что рыцари ещё не вымерли.

Он неспешно подошёл к автомобилю, демонстративно поправил воротник и опёрся локтем о тёплое крыло машины, окинув незнакомку самым обворожительным взглядом, на какой был способен.

– Прекрасный вечер для автокатастрофы, миледи, – промурлыкал он, подмигнув. – Или вы решили устроить здесь концептуальную инсталляцию под дождём? Если вам нужен герой, то спешу разочаровать: плаща у меня нет, зато руки растут из правильного места.

Женщина медленно повернула к нему голову. Воздух вокруг неё мгновенно потяжелел, словно на плечи Гарри опустилась гранитная плита. Обычный человек на его месте уже валялся бы на асфальте, хватая ртом воздух от первобытного ужаса.

Но Гарри лишь слегка приподнял бровь и лениво зевнул, почесав затылок:

– Эй, полегче с давлением, красавица. Я только что ушёл из цирка, где клоуны были гораздо страшнее, а бородатый директор пытался кормить меня нотациями. Капот откроешь, или мы будем играть в гляделки, пока у меня не закончится терпение?

Лорелей Бартоломей – глава элитного подразделения Часовой Башни, неофициальная королева магов Ассоциации – впервые в жизни растерялась. Перед ней стоял мальчишка лет четырнадцати. Наглый, тощий, в дурацкой красной куртке, с диким огнём в зелёных глазах и повадками портового хулигана. Но поразило её не это.

Мальчишка даже не поморщился от её ауры. Более того, внутри него Лорелей отчётливо ощутила нечто… невероятное. Это не было жалким «магическим ядром», свойственным местным островным вырожденцам-волшебникам, прячущимся по своим закоулкам с деревяшками в руках.

Внутри этого юнца спали Магические Цепи. Причём такого качества и чистоты, что их пульсация отзывалась эхом даже в воздухе. Все пять Великих Элементов – исток «Average One», чудовищная плотность праны, способная соперничать с древнейшими благородными домами Европы. И этот неогранённый алмаз стоял перед ней, нагло лыбился и пялился на её ноги.

– Отойди от машины, щенок, – холодно произнесла Лорелей, однако в её голосе скользнуло искреннее любопытство.

– Обижаешь, командир, – хмыкнул Гарри.

Он решительно отодвинул её плечом – Лорелей едва сдержалась, чтобы не расщепить наглеца на атомы на месте, – и заглянул под капот.

– Так, перегрев радиатора, патрубок лопнул к чёртовой матери, да ещё и распределитель зажигания искрит… Классика жанра.

Гарри вздохнул, закатал рукава, обнажая сбитые в недавней школьной драке костяшки пальцев. Он даже не заметил, как его дыхание выровнялось. Вместо того чтобы просто крутить гайки, Гарри инстинктивно, по наитию, пустил по рукам тончайшие нити внутренней энергии.

«Укрепить… соединить структуру… изменить плотность…»

Металл под его пальцами тихо зазвенел. Магические цепи вдоль его позвоночника вспыхнули тусклым синеватым светом, невидимым для маглов, но ослепительным для Лорелей. Треснувший резиновый шланг буквально сплавился воедино, металл очистился от нагара, а ток по проводам потёк с идеальной проводимостью.

– Вуаля! – Гарри захлопнул капот с глухим стуком, вытер руки о старую тряпку и повернулся к женщине, театрально поклонившись. – С вас чашечка кофе и ваш номер телефона, прекрасная незнакомка. А если откажете, я буду вынужден умереть от разбитого сердца прямо на этом мокром асфальте.

Лорелей молча подошла к нему. Её сапоги цокали по лужам с размеренностью метронома.

– Ты закончил паясничать? – спросила она ледяным тоном.

– Вообще-то я только разогрелся, у меня в запасе ещё дюжина комплиментов про твои глаза и… ауч! Эй, за что?!

Лорелей с безупречной грацией и молниеносной скоростью протянула руку в кожаной перчатке, ухватила Гарри за ухо и безжалостно выкрутила его вверх.

– Ай-ай-ай! Женщина, ты с ума сошла?! Я же спас твою колымагу! Это неблагодарность высшей меры! Полиция! Нарушение прав человека!

– Заткнись, безродный бродяга, – невозмутимо оборвала его Лорелей, не ослабляя хватки и ведя чертыхающегося парня к пассажирской двери «Бентли». – Ни кола, ни двора, манеры уличного пса, а магические цепи работают так, будто ты пытаешься разогнать паровоз ракетным топливом. Какое убожество. Ты совершенно не умеешь ими пользоваться.

– Да какими цепями, ты о чём вообще?! Отпусти ухо, больно же! Я вообще в Японию летел, меня там ждёт клубничный парфе и свобода!

– Забудь о Японии, – Лорелей распахнула дверь и буквально втолкнула Гарри на кожаное сиденье. – Ты отправляешься в Часовую Башню. И если ты не свернёшь себе шею в первые три дня, возможно, из тебя выйдет толк.

Она захлопнула дверь, села за руль, повернула ключ зажигания – мотор заурчал ровно и мощно, словно новенький.

Гарри потёр пылающее ухо, мрачно покосился на профиль леди Бартоломей и вздохнул с глубочайшей вселенской скорбью:

– Ну вот опять. Только я решил стать ленивым бездельником, как на мою шею свалилась потрясающая, но абсолютно чокнутая садистка. Почему мне никогда не попадаются милые и покладистые девушки? Это карма, точно говорю.

Лорелей лишь едва заметно усмехнулась уголком губ, вдавливая педаль газа в пол.

---

Лондон, Часовая Башня. Факультет Современной Магии Норидж. Кабинет Лорда Эль-Меллоя Второго.

В кабинете стоял такой густой табачный дым, что в нём можно было вешать топоры. Лорд Эль-Меллой Второй, в прошлом известный как Вейвер Вельвет, сидел за массивным дубовым столом, сжимая в зубах сигару, и массировал виски с таким выражением лица, будто готовился принять смертельную дозу яда.

Напротив него на мягком кресле, закинув ноги прямо на антикварный столик с редкими трактатами, развалился Гарри. В одной руке парень держал баночку с газировкой, а в другой – кусок пиццы, с которого на ковёр капал сыр.

– Значит так, лорд-в-пальто, – лениво протянул Гарри, жуя. – Если ты собираешься читать мне лекции о «величии древних родов» и «великом благе», то я прямо сейчас выпрыгну в окно. Я этого дерьма нахлебался на семь жизней вперёд. Дай мне поспать, а ещё лучше – закажи ещё одну «Пепперони». У меня мозг кипит от ваших местных терминов.

– Убери. Ноги. Со. Стола, – с расстановкой, сквозь зубы произнёс Вейвер. Жилка на его лбу угрожающе пульсировала.

– Не-а. Диван слишком далеко, а стол идеально подходит по высоте, – нахально отозвался Гарри, широко улыбнувшись во все тридцать два зуба. – Брось, шеф, расслабься! Морщины появятся, девушки любить не будут. Хотя с твоим лицом… ладно, проехали.

Вейвер тяжело вздохнул, закрыл глаза и с силой затянулся сигарой.

– Бартоломей сошла с ума, – пробормотал он в пустоту. – Притащить ко мне подростка-сироту с улицы, заставить оформить опекунство, пригрозить мне проверкой бюджета кафедры… и кого? Самородка с пятью элементами, у которого вместо дисциплины – повадки американского наёмника и анархиста.

– Эй, я вообще-то англичанин! – возмутился Гарри. – И между прочим, твой любимый чайник я починил. Правда, теперь он свистит гимн «Манчестер Юнайтед», но это же явный апгрейд!

Дверь в кабинет тихо скрипнула, и внутрь робко заглянула невысокая девушка в глубоком сером капюшоне, скрывающем лицо.

– Сэр… я принесла отчёты… – тихо проговорила Грей, сжимая в руках стопку бумаг. Увидев Гарри, она едва заметно вздрогнула, но тут же расслабилась.

– О, Грей-чан! – лицо Гарри мгновенно преобразилось, лень как ветром сдуло, сменившись тёплой, искренней улыбкой. Он соскочил с кресла, галантно перехватил у неё тяжёлую кипу бумаг и плюхнул их на стол Вейвера, едва не опрокинув чернильницу. – Ты выглядишь бледной. Этот старый эксплуататор опять гоняет тебя по подземельям? Хочешь пиццы? Я специально оставил для тебя кусочек с ветчиной. Только никому не говори, а то Флэт учует за милю.

– С-спасибо, Гарри-сан… но мне нельзя отвлекаться… – смущённо пробормотала Грей, слегка краснея под капюшоном от его напора.

– Глупости! Работа не волк, работа – это вон тот тип с сигарой, – Гарри безапелляционно всунул ей в руку салфетку с тёплым треугольником пиццы. – Ешь, давай. Женщинам вредно голодать, у них от этого портится характер, и они вырастают в леди Бартоломей. А одной такой на планету более чем достаточно.

– Я всё слышу, Поттер, – раздался от двери холодный, как лезвие гильотины, голос.

Лорелей Бартоломей стояла на пороге, сложив руки на груди. В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Даже Вейвер выпрямился, судорожно стряхивая пепел в пепельницу.

Гарри же и бровью не повёл. Он медленно развернулся, окинул Лорелей долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и цокнул языком:

– Лорелей, дорогая, тебе невероятно идёт этот охотничий костюм. Но если ты пришла вытащить меня на пробежку с твоими адскими гончими, то вынужден сообщить: у меня внезапный приступ редкой восточной лихорадки. Я абсолютно нетрудоспособен ближайшие три недели.

– Твоя наглость превосходит твои таланты, мальчишка, – ледяным тоном ответила Лорелей, проходя в комнату. – Через полчаса на полигоне. Если ты снова попытаешься спрятаться на чердаке или подсунуть вместо себя манекен из пальто и подушек, как на прошлой неделе, я лично проткну твои плечи закрепляющими иглами.

– Женщина-демон, – скорбно вздохнул Гарри, закатив глаза. – Настоящая валькирия. Я ведь в тебя почти влюбился, а ты всё о насилии да об иглах. Где романтика? Где томные вздохи при луне?

– На полигоне в три часа, – отрезала она и вышла, хлопнув дверью так, что задребезжали оконные стёкла.

Вейвер только покачал головой:

– Ты когда-нибудь доиграешься, Гарри. Она тебя убьёт.

– Не-а, не убьёт, – Гарри снова плюхнулся в кресло, ухмыляясь как чеширский кот. – Я ей слишком нравлюсь. Кто ещё посмеет назвать её причёску «скучной» и остаться в живых благодаря ловкому подкату и вовремя брошенной дымовой шашке? К тому же, сегодня у меня другие планы. Мы с Лувией собирались протестировать парочку приёмов.

– Только не в коридорах! – в ужасе вскинул руки Вейвер, вспомнив, как на прошлой неделе эти двое разнесли половину лестничного пролёта, когда Эдельфельт пыталась провести Гарри сокрушительный прогиб, а тот контратаковал скольжением по полу с криком: «Jackpot, детка!».

– Как пойдёт, шеф, как пойдёт, – хмыкнул Гарри, допивая газировку.

Жизнь в Часовой Башне оказалась далека от скуки. За три года Гарри прижился здесь так, будто родился среди этих безумных магов. Он быстро нашёл общий язык с безалаберным гением Флэтом Эскардосом – вместе они изобрели дюжину абсолютно бесполезных, но взрывоопасных шуток; наладил контакт с вечно угрюмым Свинном Глашатом, просто однажды накормив того первоклассным стейком; и даже строгая, вечно зажатая Ольга Мария Анимусфир заливалась краской до самых кончиков ушей, когда Гарри мимоходом щелкал её по лбу и советовал «не хмуриться, а то корона упадёт».

А с Лувиагильдой Эдельфельт, с которой он ещё в детстве мельком пересекался в обычном мире, у них и вовсе сложился убойный дуэт. Высокомерная блондинка обожала проверять свои навыки рукопашного боя и магии драгоценностей, а Гарри, обладавший гибкостью, природной хитростью Джозефа Джостара и ловкостью бывалого уличного бойца, превращал каждую их дуэль в цирк с элементами флирта.

И всё было прекрасно. Магия здесь была наукой, практикой, искусством, а не тупым маханием палочкой с заученными латинскими стишками. Цепи Гарри раскрылись в полную силу: мощные, горячие, идеальные для манипуляций стихиями и мгновенного укрепления тела.

Пока не наступил проклятый январь 2004 года.

---

Январь 2004 года. Лондон. Апартаменты Гарри.

– Твою же мать… – протянул Гарри, сидя на кухонном столе в одних спортивных штанах и рассматривая собственную правую руку.

Тыльная сторона ладони горела яростным, пульсирующим багровым пламенем. Линии складывались в причудливый, хищный геометрический узор, напоминающий то ли прицел снайперской винтовки, то ли раскинутые лисьи хвосты.

– Командные Заклинания, – раздался с порога мрачный голос лорда Эль-Меллоя Второго.

Вейвер выглядел хуже обычного. Мешки под глазами казались почти чёрными, а сигару он сжимал зубами так крепко, что та едва не ломалась пополам. Следом за ним в комнату вплыла Лувиагильда – в своём роскошном синем платье со сложными оборками, с идеальными локонами-буравчиками, но с непривычно тревожным взглядом.

– Ты уверен, наставник? – тихо спросила Лувия. – Значит, слухи о начале Войны в Фуюки… правда?

– Более чем, – Вейвер подошёл к окну, глядя на промозглый лондонский пейзаж. – Прошло всего десять лет с прошлой войны. Грааль сошёл с ума, если сократил цикл вшестеро. И то, что он избрал мастера здесь, в Англии… Гарри, ты понимаешь, во что вляпался?

Гарри покрутил кистью. Боль уже утихла, сменившись странным, будоражащим покалыванием.

– Война за чашку супа, в которой оживают мёртвые герои прошлого и мочат друг друга до последнего выжившего? – Гарри спрыгнул со стола, потянулся с хрустом во всех суставах и зевнул. – Звучит как чудовищный геморрой. Там же придётся бегать, напрягаться, стрелять… Я ведь только-только настроил кабельное телевидение!

– Идиот! – не выдержала Лувия, подскочив к нему и ткнув пальцем в обнажённую грудь. – Это не шутки, Поттер! Война за Святой Грааль – это бойня! Там собираются безжалостные убийцы, а не твои школьные недоумки с щепками! Ты хоть понимаешь, что если ты откажешься, за тобой придут другие мастера, чтобы забрать твои Командные Заклинания вместе с рукой?!

Гарри посмотрел на разъярённую блондинку, затем его губы медленно растянулись в той самой опасной, хищной ухмылке, от которой у слизеринцев в своё время поджилки тряслись, а у профессора Снейпа отнимались конечности.

– Луви, детка, ты так искренне за меня переживаешь? Я тронут. Моё сердце бьётся только для тебя, – он перехватил её руку, прижал к своей груди и подмигнул. – Но если кто-то захочет оторвать мою руку, ему придётся сначала объяснить, почему он считает себя круче меня. А я, как ты знаешь, чертовски не люблю, когда мне мешают отдыхать.

Лувия вспыхнула, резко выдернула руку, но взгляд её смягчился:

– Охо-хо-хо! Какое бахвальство! Смотри не оплошай, Гарри, иначе мне придётся лично явиться в эту восточную глушь и заставить тебя ползать на коленях!

– Договорились, дорогая. С тебя массаж плеч после моей победы, – отсалютовал ей парень.

Вейвер лишь потёр переносицу:

– Хватит паясничать. Если ты решил участвовать, тебе нужен Слуга. И призывать его нужно немедленно, пока тебя не выследили наблюдатели Церкви или наёмники других магов. У тебя есть катализатор?

– Катализатор? – Гарри почесал затылок. – Это какая-то древняя ржавая железка, найденная в гробнице? Не-а. Пусто.

– Безумие… – прошептала Лувия. – Призыв без катализатора соединит тебя с Героической Душой исключительно на основе совместимости душ и характеров! Ты хоть понимаешь, кого ты можешь вытянуть?! Маньяка-убийцу, древнего деспота или безумного берсерка!

– Ну, маньяки и деспоты – это по части моих бывших родственников, – хохотнул Гарри. – А я парень простой. Стиль, пушки, немного лени и безупречный вкус на женщин. Если Грааль выберет кого-то под мою стать, мы точно сработаемся. Начертите круг, шеф. Время устроить вечеринку.

---

Подвал дома лорда Эль-Меллоя Второго идеально подходил для ритуалов. Воздух здесь был насыщен запахом ртути, мела и растопленного воска.

Круг призыва сиял ровным серебристым светом.

Гарри стоял перед кругом. На нём снова была его любимая красная куртка, чёрные армейские штаны и высокие ботинки. Волосы были привычно взлохмачены, но взгляд зелёных глаз стал абсолютно трезвым, собранным и острым, как бритва.

Он вытянул правую руку вперёд. Багровые метки отозвались жгучим жаром.

– Серебро и железо – основа, – голос Гарри звучал непривычно глубоко, вибрируя в унисон с дрожащим пространством. – Камень и Архидемоны согласия – исток…

Магические цепи Гарри – все без остатка – ожили. По комнате пронёсся мощный поток плотного, густого ветра. Воздух заискрил статическим электричеством. Вейвер и Лувия, стоявшие за защитным барьером, невольно прикрыли глаза: давление праны этого четырнадцатилетнего парня было сопоставимо с работой целой лаборатории высшего ранга.

– Пусть наполнится, пусть наполнится, пусть наполнится, пусть наполнится, пусть наполнится… Пять повторений на каждый круг!

Свет внутри начертанных символов сменился с серебряного на ослепительно-розовый и золотой. Запахло не серой и не древней пылью. Воздух неожиданно наполнился тонким, пьянящим ароматом дорогих элитных духов, оружейной смазки и свежеотпечатанных денежных купюр.

– Объявись, тот, кто откликнется на мой зов! – выкрикнул Гарри, сжав кулак.

Вспышка была такой силы, что защитные чары вокруг подвала жалобно затрещали. Пол под ногами заходил ходуном, а затем всё стихло.

Белый туман медленно оседал на каменные плиты.

В центре круга призыва стояла фигура.

Высокая, невероятно соблазнительная женщина с пышными розовыми волосами, собранными в сложную причёску, из которой кокетливо торчали пушистые звериные ушки. На её точёном носике сидели стильные дизайнерские очки в тонкой оправе. Одета она была в облегающий, вызывающе-элегантный тёмный костюм-двойку с глубоким декольте, подчеркивающим пышную грудь, и короткой юбкой, открывающей вид на длинные, затянутые в чулки ноги на умопомрачительных шпильках.

За её спиной лениво покачивался роскошный, ухоженный лисий хвост. А на поясе и бедрах висели кобуры с крупнокалиберными автоматическими пистолетами и тактическими ножами.

Женщина поправила очки кончиком пальца в чёрной кожаной перчатке, окинула полуразрушенный подвал критическим взглядом и поморщилась:

– Боже мой, какая сырость и полное отсутствие корпоративной этики. Неужели в этом веке нельзя было арендовать приличный пентхаус для деловой встречи?

Затем её золотистые, узкие, как у лисицы, глаза сфокусировались на Гарри.

– Слуга класса Ассасин. Светлая Коянская, генеральный директор «NKT Defenses», к вашим услугам, – её голос прозвучал сладко, как патока, но с отчётливым привкусом оружейной стали. Она сделала шаг вперёд, цокая каблуками, и окинула Гарри хищным, оценивающим взглядом. – Надо же… Я ожидала увидеть жадного до власти старика или сопливого идеалиста, а передо мной – вполне аппетитный молодой хищник. Скажите, Мастер… у вас есть капитал, чтобы оплатить мои услуги?

Вейвер за барьером едва не выронил сигару:

– Лиса?.. Божественный дух?! Нет, происхождение… Кто это вообще такая?!

Гарри же застыл на секунду. Его глаза расширились, он окинул розововолосую бестию медленным, бесстыдным взглядом – от кончиков ушек до каблуков-шпилек.

А затем его лицо озарила широкая, безудержная ухмылка в стиле Данте, выигравшего миллион в казино.

– Святые угодники… – протянул Гарри, театрально прижав руку к сердцу. – Грааль, беру все свои ругательства назад. Ты – лучший собутыльник на свете.

Он подошёл к Коянской вплотную, совершенно игнорируя смертоносную ауру, исходящую от её оружия, нагло склонился и заглянул прямо в её золотые глаза из-под очков:

– Капитал, говоришь, лисичка? У меня есть тонна наглости, пара миллионов фунтов, аллергия на скуку и потрясающий талант выбивать дурь из высокомерных придурков. А ещё я умею отлично готовить спагетти. Сработаемся?

Коянская на мгновение опешила от такой обезоруживающей наглости, но затем её алые губы растянулись в опасной, обольстительной улыбке, обнажив аккуратные хищные клыки. Её пушистый хвост кокетливо мазнул Гарри по бедру.

– М-м-м… спагетти и стрельба? Мой любимый бизнес-план, Мастер, – промурлыкала она, поправляя ему воротник куртки своими коготками. – Надеюсь, вы готовы к сверхурочной работе. Потому что в этой войне мы не просто победим… мы разграбим этот несчастный Грааль до последнего цента.

– О, детка, – Гарри хрустнул пальцами, и его глаза вспыхнули изумрудным пламенем азарта. – Ты даже не представляешь, насколько я готов. Фуюки, держись. Мы идём зажигать.