The Freak Circus

Звон колокольчика над дверью кофейни всегда казался Ли Юн Хи слишком громким, почти болезненным для её вечно уставшего слуха.

Она монотонно протирала барную стойку, полуприкрыв тёмные глаза. Волосы, небрежно подстриженные каскадом, спадали на плечи, а в левом ухе лениво покачивалась единственная серёжка — фигурка спящего белого кота на чёрной жемчужине. Рядом за кассой тихо перебирала чеки Юки Ямада. Худощавая, с бледными платиновыми волосами и глубокими тенями под глазами, Юки то и дело вздрагивала: призраки города шептали ей прямо в виски даже сквозь шум кофемашины. В её правом ухе темнел парный кот на белом жемчуге.

Они работали здесь всего три дня, но для Юн Хи это казалось вечностью.

Всё началось с экстренного приказа Дайджиро Кавамуры. Премьер-министр и по совместительству носитель Гордыни заявил, что над их тайной организацией нависла угроза, и всем семерым владельцам украшений смертных грехов приказано залечь на дно. Юн Хи тогда мысленно вздохнула с крошечной искрой надежды: до того как стать Абсолютным Архитектором Виртуальных Миров и получить бремя Лени, она мечтала о цирке — как старший брат — или о театре — как средний. Но Дайджиро безжалостно отрезал: «Обычное кафе на окраине».

Рэйко Киригая, Абсолютная Актриса и воплощение Алчности, тогда осыпала девушек ядовитыми насмешками, кутаясь в меха и поглаживая своё бриллиантовое колье: мол, прислуге самое место среди тряпок и помоев. Дайсуке Такаги, носитель Зависти, натянул приторную маску доброжелателя, сыпля лицемерными словами поддержки, от которых Юн Хи лишь передёрнуло. И только трое не стали опускаться до грязи. Лаура, диковатая и верная охотница Чревоугодия, искренне потрепала Юн Хи по плечу, пообещав заглянуть. Казуо Танаги, носитель Похоти, вежливо улыбнулся, а немногословный Рюджи Мори, сжимавший кулаки с печатью Гнева, бросил на них тяжёлый, но неожиданно ободряющий взгляд, в котором читалось странное намерение проверить их позже.

А потом наступил первый рабочий день.

Именно тогда, возвращаясь в съёмную квартиру через тёмный переулок, Юн Хи увидела, как рослый мужчина в багровом одеянии яростно избивал худого уличного артиста в монохромном гриме. Юн Хи не любила лишних движений, но вид несправедливости отозвался в груди глухой тоской. Она вмешалась, обманув нападавшего иллюзией и заставив его сбежать.

Спасённый клоун назвался Пьеро.

И с того мгновения мир дал трещину. Пьеро начал следовать за ней по пятам, словно преданный, потерявший рассудок призрак. Следом за ним, словно насмешливая тень, возник Арлекин — язвительный, гибкий, с острыми зубами и вечной насмешкой. Арлекин дразнил соперника, нарочито увиваясь вокруг Юн Хи, пока не наткнулся взглядом на тихую, дрожащую Юки. Вскоре Юн Хи и Юки начали замечать расклеенные по городу листовки: пропадали люди, а слухи вели к бродячему «Цирку Уродов». Мужчина в красном кричал правду — цирк действительно похищал горожан, превращая их в бездушных марионеток-Дураков. Но Пьеро и Арлекин казались слишком глубоко застрявшими в личной трагедии, корнями уходящей в смерть некой Коломбины, чтобы замечать ужас вокруг.

И вот наступил третий день.

За столиком у окна сидели двое. Пьеро сидел неподвижно, не прикасаясь к остывшему чаю, устремив огромные, полные безумной нежности глаза на Юн Хи. Напротив него развалился Арлекин, лениво крутя в длинных пальцах ложку и неотрывно глядя на Юки.

Дверной колокольчик звякнул, впуская уличный ветер.

В кофейню неторопливо вошли трое. Впереди шла Лаура в кожаной куртке, с волчьей грацией оглядывая помещение. За ней следовал элегантный Казуо и хмурый, плечистый Рюджи.

– А у вас тут уютно, сони! – звонко объявила Лаура, подходя к стойке и бесцеремонно облокачиваясь на неё. – Я же обещала, что навещу.

– Здравствуй, Лаура, – едва заметно улыбнулась Юн Хи, отставляя тряпку.

– Привет... – тихо выдохнула Юки.

Лаура прищурилась, и её острый охотничий взгляд тут же зацепился за детали на форменных фартуках подруг. На воротнике у Юн Хи поблёскивала металлическая булавка в форме жёлтой звезды. У Юки на ключице алела булавка в виде ярко-зелёного сердца.

– Ого, – хмыкнула Лаура, ткнув пальцем в сторону украшений. – А это ещё откуда? Дайджиро раскошелился на знаки отличия?

Юки мгновенно залилась краской до самых корней платиновых волос, спрятала лицо в ладонях и что-то невнятно пискнула. Юн Хи на долю секунды отвела взгляд в сторону столика, где сидел Пьеро — её щёк коснулся едва заметный розовый румянец. Но уже в следующее мгновение её лицо вновь стало отрешённым и спокойным.

– Это просто подарок, – ровным голосом произнесла она. – От одного человека.

Лаура широко ухмыльнулась, переведя взгляд на притихших за столиком клоунов. Она всё поняла без лишних слов, но развивать тему не стала — знала скрытный характер архитектора и пожалела готовую упасть в обморок от смущения Юки.

– Красивые, – пожал плечами Казуо, легко поверив в отговорку о безделушках.

– Нормальные значки, – буркнул Рюджи, скрестив руки на груди.

Пьеро за столиком напрягся всем телом. Его пальцы в белых перчатках впились в край стола. Он сверлил взглядом вошедших: кто они такие? Почему его драгоценная, уставшая леди никогда не упоминала о них? Арлекин же тихо фыркнул в кулак, насмешливо косясь на соперника:

– О-о, кажется, у нашей звёздочки есть друзья, о которых серый Пьеро даже не догадывался? Какая жалость!

Пьеро лишь одарил его испепеляющим взглядом, но ответить не успел.

Колокольчик звякнул снова.

Атмосфера в зале мгновенно заледенела. Лица Лауры, Казуо и Рюджи помрачнели, став жёсткими и чужими. Даже Юн Хи слегка нахмурила брови.

В кофейню вошёл Дайсуке Такаги. Его выверенная, приторно-широкая улыбка казалась нарисованной, а взгляд скользил по присутствующим с липким расчётом.

– Надо же, какая тёплая компания! – слащаво протянул он, подходя к стойке. – Решил проведать моих дорогих коллег, узнать, как продвигается адаптация...

– Зачем ты здесь, Дайсуке? – холодно прервала его Юн Хи, даже не пытаясь скрыть раздражения. Она слишком хорошо знала: если Зависть открывает рот, значит, ему что-то нужно.

– Как грубо, Юн Хи-чан, – покачал головой Дайсуке, но его улыбка на мгновение дрогнула. Он посерьёзнел и уже открыл рот: – У меня прямой приказ от Дайджиро Кавамуры...

Договорить он не успел. Обернувшись, Такаги наткнулся на немигающий взгляд Пьеро и насмешливый оскал Арлекина. Поняв, что при свидетелях говорить нельзя, Дайсуке молча полез во внутренний карман дорогого пиджака.

Он достал пять запечатанных сургучом чёрных конвертов и методично разложил их перед присутствующими.

– Там всё написано, – тихо произнёс он, вновь натягивая фальшивую улыбку. – Не опаздывайте.

Развернувшись на каблуках, он быстро вышел прочь.

Юн Хи сломала печать своего конверта. Внутри лежал плотный лист с чётким, каллиграфическим почерком премьер-министра:

«Экстренное собрание грехов. Ровно в полночь, без опозданий. Место сбора: виртуальный замок Первой Госпожи Лени. Доступ к устройствам погружения у всех активен. Кавамура».

Лаура разочарованно цокнула языком, пряча своё письмо в карман.

– Чёрт. А я только хотела заказать самый большой пирог, – она вздохнула и посмотрела на Юн Хи. – Ладно, девочки. Увидимся в замке.

Казуо и Рюджи молча кивнули и последовали за охотницей. В кофейне повисла давящая тишина. Юки дрожащими пальцами сжимала бумагу:

– Юн Хи... что ему нужно? Что произошло?..

– Узнаем в полночь, – тихо ответила Юн Хи, пряча конверт.

---

Полночь.

Окно съёмной квартиры на третьем этаже тихо скрипнуло. Две тени бесшумно скользнули внутрь спальни.

Пьеро замер, прижимая ладонь к груди. Комната была пуста. Ни мягкого дыхания его возлюбленной, ни шороха одеял. Арлекин, скользнув к столу, тихо присвистнул.

– Пусто, мой меланхоличный друг. Пташки упорхнули?

– Нет, – хрипло выдохнул Пьеро.

На рабочем столе тускло мерцал монитор компьютера, от которого тянулись провода к двум футуристичным обручам с сенсорами. На экране пульсировала надпись: «Синхронизация завершена. Пользователи: 01 (Архитектор), 02 (Медиум). Локация: Цитадель Летаргии».

– Что это за штуковины? – Арлекин бесцеремонно взял один из приборов, повертел в руках и, хмыкнув, нацепил на голову. – Посмотрим, куда спряталась моя фарфоровая ведьмочка...

Пьеро не раздумывал. Мысль о том, что Юн Хи может быть в опасности или скрывать от него свой мир, жгла изнутри ядовитым пламенем. Он схватил второй обруч.

Вспышка ослепительно-синего света поглотила реальность.

---

Они материализовались в тени массивных готических колонн. Замок был циклопическим, сотканным из тёмного камня, звёздной пыли и тяжёлого бархата.

Пьеро и Арлекин инстинктивно скрылись за тяжёлой шторой у входа в главный тронный зал. То, что они увидели, заставило обоих затаить дыхание.

Посреди зала за огромным круглым столом сидели те самые люди из кафе. Во главе восседал статный, седовласый мужчина в безупречном костюме — Дайджиро Кавамура, на груди которого сияла булавка с сапфиром. Рядом надменно обмахивалась веером ослепительная зрелая женщина в бриллиантах — Рэйко Киригая.

– Рад снова видеть вас, коллеги, – низким, вибрирующим голосом произнёс Кавамура. – Семь монстров. Семь владельцев украшений грехов.

Слово «монстры» эхом отозвалось в ушах Пьеро. Арлекин рядом с ним оскалился, его зрачки сузились. Чудовища? Эти хрупкие девочки?

– Причина нашей спешки проста, – продолжил Дайджиро, взмахнув рукой. В воздухе развернулся голографический экран. – Госпожа Киригая умудрилась устроить грандиозный скандал на съёмочной площадке, привлекая внимание ищеек.

На видео Рэйко в ярости хлестала ассистента по лицу, требуя золотой сервиз, пока вокруг выли сирены.

– Ах, подумаешь! – фыркнула Рэйко, пряча усмешку за веером. – Жалкие плебеи не умеют обслуживать великую актрису!

– Ты поставила под удар всех нас, – холодно отрезал Рюджи Мори.

– Ну-ну, господа, Рэйко просто погорячилась, – запел Дайсуке, бросая фальшиво-умоляющие взгляды. – Мы же одна семья...

Но взгляд Пьеро был прикован не к ним.

Рядом с Юн Хи сидели двое подростков. Старший — семнадцатилетний парень с тонкими, аристократичными чертами лица, в элегантном тёмном жилете, с осанкой истинного артиста. Младший — шестнадцатилетний мальчик в скромной одежде, робко жавшийся к боку Юн Хи.

– ...Юн Хи... что происходит? – тихо, едва слышно прошептал младший. – Почему мы здесь?

– Мама...? – напряжённо спросил старший, положив руку на её плечо.

Слово «мама» ударило Пьеро в висок тяжелейшим молотом. Мама?! У его недосягаемой, спящей леди... есть дети?! Клоун сжал зубы так, что послышался хруст, его пальцы выпустили когти, разрывая бархат портьеры.

Юн Хи лишь мягко накрыла ладонь старшего своей рукой, закрывая обоих сыновей собой от тяжёлых взглядов Дайджиро.

– В связи с угрозой, – повысил голос премьер-министр, – я требую от каждого подготовить преемников. Украшения грехов не должны исчезнуть, если нас уничтожат.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже Рюджи, сам когда-то принявший украшение Гнева от павшего наставника, помрачнел.

– Что?! – взвизгнула Рэйко, вскакивая с места. – Я?! Отдам своё драгоценное колье какому-то проходимцу с улицы?! Да никогда в жизни! Если кому и нужно избавиться от украшений, так это им! – её веер резко указал на Юн Хи и Юки. – Эти двое — самые бесполезные из всех нас! Вечно спящая девка и полоумная, слышащая трупы!

– Заткнись, Рэйко! – Дайджиро с грохотом опустил кулак на стол, и сила удара пошла трещиной по граниту. Актриса испуганно осеклась, прикрыв рот. – К тому же, Первой и Второй Госпожам Лени даже не нужно никого искать. Их преемники стоят прямо перед ними.

Кавамура указал пальцем на сыновей Юн Хи.

В глазах Юн Хи вспыхнул первобытный ужас. Она побелела, прижимая мальчиков к себе ещё крепче.

– Старший идеально подходит на роль нового носителя Лени вместо своей «матери», – бесстрастно продолжал премьер. – А младший станет запасным сосудом, коим сейчас является Юки Ямада.

– А ведь Дайджиро прав, – гадко усмехнулась Рэйко из-за веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приёмышей, Юн Хи.

– Замолчите, – голос Юн Хи прозвучал тихо, но от него по виртуальному залу поползли ледяные волны искажения текстур. Она встала, закрыв мальчиков спиной, и в её глазах впервые за долгое время не было и следа апатии — лишь слепая, клокочущая ярость. – Я никогда. Слышите? Никогда не впутаю их в эту грязь. Мои сыновья не прикоснутся к проклятым грехам, пока я дышу!

Дайджиро нахмурился, собираясь возразить, но понял, что сейчас Архитектор готова обрушить на них весь свой цифровой замок.

– Собрание окончено. Подумайте над моими словами, – бросил он и растворился в воздухе. Следом за ним исчезли Дайсуке и возмущённо фыркающая Рэйко.

В зале остались лишь свои. Юн Хи тяжело дышала, обнимая притихших мальчиков.

– Фух, ну и духота, – протянула Лаура, потягиваясь. – Предлагаю расслабиться и выпить. К тому же... – охотница резко повернула голову к портьере у входа, – у нас тут, кажется, гости.

Не успели Пьеро и Арлекин шелохнуться, как Лаура с нечеловеческой скоростью оказалась у них за спинами. Двумя мощными толчками она буквально вышвырнула обоих клоунов в центр освещённого зала!

– Какого чёрта?! – Рюджи мгновенно встал в боевую стойку, его кулаки окутало багровое марево. – Шпионы?! Я разорву их на куски!

– Стой, Рюджи! – вскрикнула Юн Хи, выбегая вперёд и загораживая незваных гостей. – Не трогай их! Они... они не шпионы. Они наши друзья!

Лаура скрестила руки, с любопытством разглядывая монохромного Пьеро и взъерошенного Арлекина.

– А-а... Цирк Уродов. Те самые клоуны с листовок о пропавших людях, – хмыкнула охотница.

Юн Хи бросила на Лауру умоляющий, отчаянный взгляд. Она знала: Пьеро нем перед толпой. Он не произнесёт ни слова, пока здесь чужие. Лаура поняла без слов.

– Так, мальчики, пойдёмте, тётя Лаура покажет вам винный погреб этой крепости. Казуо, Рюджи, на выход, – скомандовала она, уводя растерянных сыновей Юн Хи и мужчин прочь из зала.

Тяжёлые двери захлопнулись.

В огромном холодном зале остались только четверо: Юн Хи, Юки, Пьеро и Арлекин.

Юки с мольбой посмотрела на подругу, беззвучно спрашивая: «Что нам делать? Сказать? Или прогнать их?»

Юн Хи медленно опустила плечи. Скрывать больше не было сил.

– Мы люди, – глухо начала она, глядя прямо в горящие безумием глаза Пьеро. – Были людьми. Наш статус «монстров»... и наши силы... всё это дают украшения. Семь смертных грехов. Мой талант — Абсолютный Архитектор Виртуальных Миров. Этот замок — моя иллюзия. Юки — Абсолютный Медиум. Она слышит мёртвых, и этот дар сводит её с ума. А те мальчики... это мои сыновья. Я взяла их, чтобы спасти от улицы и детских домов. Они — всё, что у меня есть.

Пьеро слушал, не шевелясь. Его грудь тяжело вздымалась. Люди, несущие в себе чудовищную скверну? Семья? Она защищала этих детей так же яростно, как он сам желал защитить её ото всего мира.

– Ха! – звонко нарушил тишину Арлекин. Он нагло ухмыльнулся, подходя ближе. – Какая трогательная драма! Артефакты, демоны, великие грехи! А в чём вообще проблема просто снять эти дурацкие побрякушки? Это же просто серёжки!

– Не смей! – в ужасе крикнула Юн Хи.

Но Арлекин уже протянул руку и резко, с силой дёрнул за висящую в правом ухе Юки серёжку с чёрным котом.

Раздался нечеловеческий, утробный вопль.

Юки рухнула на каменный пол, сжимая голову руками. Из её уха брызнула алая кровь. В её разуме взорвались миллионы голосов умерших, разрывая череп изнутри.

В ту же секунду Юн Хи, стоявшая в трёх метрах от них, схватилась за своё левое ухо. Её пальцы мгновенно окрасились кровью. Дикая, разрывающая душу боль пронзила тело, будто невидимый крюк выдирал саму её суть. Юн Хи упала на колени, сорвав голос в мучительном крике.

– Юн Хи! – в панике закричал Пьеро, бросаясь к ней. Арлекин отшатнулся, ошарашенно глядя на бьющуюся в истерике Юки.

– Что за... я же просто потянул!..

Боль внезапно затихла, сменившись леденящей пустотой.

Юн Хи медленно поднялась на ноги.

Пьеро замер, не решаясь коснуться её. Это была не она. Её движения стали неестественно плавными, жуткими. Глаза, обычно полуприкрытые и карие, распахнулись во всю ширь — они светились бледным, ядовито-розовым пламенем.

Она проплыла мимо застывшего Пьеро, словно не замечая его, подошла к Арлекину и железной хваткой вцепилась в его запястье. Сила в тонких пальцах была чудовищной — кости клоуна затрещали.

– Не смей трогать их... – заговорила она.

Голос звучал жутко: два тона, мужской и женский, сливались в громовой резонанс, пробирающий до костей. – ОНИ МОИ.

Арлекин зашипел от боли, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой.

Внезапно зал наполнился тихим, булькающим плачем.

Все повернулись к Юки. И Арлекин замер в немом ужасе.

Тело платиновой девочки мутировало прямо на глазах. Из её висков проросли массивные костяные рога, соединившиеся над головой в замкнутый круг, напоминающий корону палящего солнца. Руки удлинились, покрылись чешуёй и превратились в когтистые лапы дракона. Но страшнее всего было другое: из пола, из воздуха тянулись десятки полупрозрачных, почерневших рук утопленников и висельников. Они мёртвой хваткой сжимали тело Юки, обвивали её рёбра, а несколько гниющих ладоней плотно сдавили её тонкую шею, не давая вздохнуть. Из её глаз ручьями текли густые кровавые слёзы.

«Больно... пожалуйста... помогите...» — зазвучал в головах присутствующих её отчаянный телепатический крик.

– Ах... дитя моё... – выдохнула «Юн Хи».

Она отбросила руку Арлекина, словно сломанную ветку, и шагнула к Юки. С каждым её шагом реальность трещала. Её собственные волосы хлынули водопадом вниз, удлиняясь до самого пола, превращаясь в ткань ночного неба, усыпанную мерцающими сверхновыми. Из лба выросли изогнутые рога в форме холодного полумесяца. Ноги под платьем неестественно изогнулись, обращаясь в копыта демонического козла, а руки до локтей стали бездонно-синими, сотканными из космической тьмы.

Но самое жуткое произошло с её лицом.

Рот Юн Хи треснул, разорвавшись от уха до уха в кошмарной, безумной улыбке, обнажая острые зубы, а из разорванных уголков губ медленно потекла густая чёрная жижа.

Она опустилась на колени перед плачущей Юки.

– Бедная девочка... – прошелестела сущность. Синей звёздной ладонью она бережно стёрла кровавые слёзы со щёк медиума, а другой рукой нежно погладила её между солнечных рогов. – Этот «человек» не только посмел вторгнуться во владения моей хозяйки... но и посмел попытаться отобрать серьгу у тебя. Довёл тебя до слёз...

Сущность медленно повернула голову. Треснувший рот растянулся ещё шире, а в бледно-розовых глазах зажглась всепоглощающая, материнская ярость — ярость зверя, чьё дитя посмели ранить.

В её левой руке с тихим гулом материализовались парящие чёрные кубы антиматерии.

– Быть может... мне стоит запереть этого наглеца в тёмном пространстве? – пророкотал двойной голос. Пространство вокруг Арлекина начало сжиматься в гравитационную воронку. – Чтобы знал... никто не смеет забирать и причинять боль тем, кто принадлежит мн–...

– Стой!

Голос Юн Хи пробился сквозь морок внезапно и резко. Розовое пламя в глазах дрогнуло.

Чёрные кубы с тихим шипением рассыпались в пыль. Космическая бездна во взгляде угасла, вернув привычную глубокую тоску. Демонический облик не исчез — рога-полумесяцы, звёздные руки и разорванная плоть всё ещё оставались на месте, как и жуткая форма Юки, — но контроль вернулся к девушке.

Она тяжело, прерывисто вздохнула, опуская руки на колени.

– Как хорошо... – почти неслышно прошептала она, дрожа всем телом. – Как хорошо, что мальчики этого не видели. И никогда не увидят.

Арлекин стоял бледный как полотно. Его вечная спесь слетела без следа, он судорожно потирал запястье, на котором уже наливался синяк в форме пальцев.

– Что... что это, мать твою, только что было?! – сорванным голосом выкрикнул он, отступая на шаг.

Юн Хи медленно повернула к нему обезображенное улыбкой лицо.

– Бельфегор, – устало ответила она. – Демон-правитель греха Лени. Он спит внутри украшений.

Пьеро стоял позади, не сводя с неё глаз. В его воспалённом, безумном мозгу пазл наконец сложился воедино.

Попытка снять серёжку вызвала физический разрыв связи с демоном — невыносимую, смертельную боль. Юн Хи почувствовала удар, хотя Арлекин не прикасался к ней: их серёжки были единым целым, разделенным надвое. Белый кот и чёрный кот. Архитектор и Медиум. Они были связаны не просто дружбой — их души были сшиты воедино древним проклятием.

И теперь он понимал всё.

Понимал, почему она взбунтовалась против премьера. Она знала, через какой ад придётся пройти тому, кто наденет эти серьги. Знала, как скверна пожирает человека изнутри, превращая его в чудовище. Она готова была сама нести эту гниль до конца своих дней, терпеть боль, прятать разорванное лицо — лишь бы её сыновья, её маленькие мальчики, никогда не узнали зова Бельфегора.

Пьеро медленно опустился на колени позади Юн Хи.

Он не боялся её рогов. Не боялся её разорванного рта и чёрной крови. В его глазах отражалась лишь благоговейная, абсолютная преданность. Он осторожно, боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев края её звёздных волос.

– Моя леди... – хрипло прошептал он, и в этом шёпоте звучало обещание разорвать любого, кто посмеет потревожить её покой. – Я никогда... никому не позволю тронуть вас.

Юн Хи не обернулась, но её плечи чуть расслабились. В тишине виртуального замка слышался лишь тихий плач Юки, которую больше не душили фантомные руки.

Игра только начиналась, и цена за покой в этом цирке уродов и грешников обещала быть кровавой.