Молния

Каждый вдох отзывался в груди колючей, сухой болью.

Я уже привык к этому ощущению. Быть Сон Джинву — значит просыпаться с синяками, засыпать с перебинтованными ссадинами и изо дня в день доказывать миру, что даже среди пробужденных охотников есть те, кто ничем не отличается от обычного куска мяса. В свои двадцать три года я выглядел от силы на семнадцать: невысокий, худой, угловатый, вечно сутулящийся от тяжести чужих взглядов и собственного снаряжения. Самый слабый охотник человечества, жалкий Е-ранг. Мне не привыкать быть балластом, который берут в рейды лишь для счета или чтобы таскать тяжелые мешки с припасами.

Но сегодня мы спустились во врата D-ранга. Для меня это был почти смертельный номер, но дома ждали неоплаченные счета за больничную палату матери и плата за обучение сестры. У меня просто не было выбора.

Пещера пахла затхлой сыростью, гниющим мхом и сырой землей. Воздух казался липким, оседал на коже тяжелой пленкой. Группа состояла из пяти человек, не считая меня: пара самодовольных D-ранговых мечников, один маг с дешевым посохом и танк С-ранга, который и вел рейд. Они громко шутили, переругивались и бросали в мою сторону презрительные смешки каждый раз, когда я спотыкался о выступающие корни. Я был неловким, неповоротливым в дешевой, плохо подогнанной кожаной броне, а мой единственный короткий кинжал болтался на поясе скорее для самоуспокоения, чем для реальной защиты.

Мы почти зачистили подземелье, когда вышли в главную залу.

Огромный грот с куполообразным сводом казался пустым, но стоило нам сделать десяток шагов, как земля под ногами содрогнулась. Из темного провала в дальней стене с оглушительным скрежетом вырвалось нечто кошмарное. Это был пещерный титан — чудовище из сросшихся серых валунов и темного перекрученного железа, с пылающими багровой яростью щелями вместо глаз. Монстр D-ранга? Нет, это была мутация. Настоящий босс уровня как минимум вершины С-ранга, если не выше.

Одного удара его чудовищной лапы о землю хватило, чтобы мага отбросило на несколько метров. Гулкая ударная волна выбила воздух из моих легких, и я кубарем покатился по острым камням, сдирая ладони в кровь.

– Это не D-ранг! Отступаем! – в панике взревел танк, отступая на шаг и прикрываясь щитом.

– Врата! Бежим к выходу!

Они даже не попытались перегруппироваться. Все напускное величие, все хвастливые разговоры о том, как легко они справятся с любым монстром, испарились за долю секунды. Мечники бросились к узкому проходу первыми, отталкивая друг друга локтями. Танк побежал следом, волоча за собой раненого мага.

– Подождите! – хрипло выкрикнул я, пытаясь подняться на дрожащих ногах. Колено пронзила острая боль — кажется, при падении я вывихнул сустав. – Помогите!

Один из мечников обернулся. На долю секунды наши взгляды встретились. В его глазах я увидел лишь животный, первобытный ужас. Без тени колебаний он толкнул меня назад, прямо навстречу надвигающейся каменной громаде, чтобы выиграть себе лишние секунды на побег.

– Прости, малец, каждый сам за себя!

Они скрылись в темноте туннеля. Раздался глухой рокот осыпающихся камней — кажется, маг швырнул слабое заклинание в свод прохода, намеренно заваливая его за собой.

Я остался один.

Каменный монстр возвышался надо мной, закрывая собой тусклый свет светящегося мха. От его тяжелого дыхания несло паленой серой. Я попытался нащупать кинжал, но пальцы не слушались, онемевшие от ужаса и холода. Оружие со звоном выпало из руки и покатилось по каменным плитам.

«Вот и все», – пронеслась в голове горькая, кристально ясная мысль.

Сколько раз я стоял на грани? Десятки. Но сегодня удача окончательно отвернулась от меня. Мама так и не проснется. Джинъа останется совсем одна в этом жестоком мире, где правят сила и ранги. Слезы бессилия обожгли глаза. Я зажмурился, вжавшись спиной в холодный камень стены, и сжался в комок, ожидая, когда колоссальный кулак разотрет мое хрупкое тело в пыль.

Воздух внезапно стал невыносимо тяжелым.

Это не было давление монстра. Это было нечто совершенно иное — колоссальная, первозданная мощь, от которой задрожали не просто стены подземелья, а само пространство. Атмосфера вокруг сгустилась настолько, что стало трудно дышать, а по коже побежали колючие электрические мурашки. Волосы на затылке встали дыбом.

Раздался звук, похожий на раскат грома, запертый в тесной пещере.

БЗЗЗТ!

Слепящая лазурная вспышка прорезала полумрак. Свет был таким ярким, что пробился даже сквозь мои плотно закрытые веки. Воздух наполнился запахом озона, раскаленного металла и неестественного тепла. За этим последовал оглушительный треск — будто молния ударила в вековое дерево, разрывая его надвое.

Рев пещерного титана оборвался на полуслове, сменившись предсмертным хрипом. Затем раздался тяжелый, сотрясающий землю грохот падающей туши.

Я медленно, боясь поверить в происходящее, приоткрыл глаза.

Каменного босса больше не существовало как единого целого. Его колоссальное тело, разрубленное аккуратным, идеально ровным диагональным срезом, дымилось на полу. По оплавленным краям глубокой раны все еще плясали ветвистые лазурные искры, с шипением угасая в лужах темной крови монстра.

А прямо передо мной стоял человек.

Я затаил дыхание, не в силах пошевелиться. Даже до меня, жалкого Е-ранга, доходили слухи об элите охотничьего мира, но видеть кого-то подобного собственными глазами было почти божественным откровением.

Окумура Алекс. «Громовой убийца драконов». Охотник S-ранга.

Он казался невероятно высоким — добрых метр девяносто, если не больше. Его атлетическое телосложение было безупречным: широкие, уверенные плечи, узкая талия, идеальные пропорции, которые не мог скрыть даже темный боевой плащ с металлическими вставками. Взлохмаченные золотисто-блондинистые волосы мягко падали на лоб, слегка подрагивая от утихающих электрических разрядов. Кожа его была поразительно гладкой, фарфорово-бледной, контрастирующей с суровым окружением темницы. В мочке левого уха поблескивало несколько серебряных колец пирсинга, а из-под закатанного рукава темной куртки по предплечью вилась сложная, изящная татуировка в виде грозового дракона, чьи чешуйки, казалось, все еще светились остаточной магией.

Но ярче всего были его глаза. Небесно-голубые, чистые, пронзительные, как весеннее небо после жестокой бури.

Он был невероятно, вызывающе красив. И абсолютно смертоносен.

Алекс опустил руку, с кончиков пальцев которой только что сорвался разряд молнии, уничтоживший босса за долю секунды. Он не выглядел запыхавшимся или напряженным — для него эта битва была сродни взмаху руки, отгоняющему назойливую муху.

Затем его взгляд скользнул по дымящимся обломкам и остановился на мне.

Я невольно сжался еще сильнее, чувствуя себя невероятно ничтожным. Грязный, в изодранной одежде, покрытый собственной кровью и пылью, забившийся в угол пещеры. Я был похож на брошенного уличного щенка.

Алекс сделал шаг вперед. Его движения были плавными, почти бесшумными, полными скрытой грации хищника. В мгновение ока он сократил расстояние между нами, опустился на одно колено прямо в пещерную грязь, ни капли не заботясь о чистоте своих дорогих доспехов, и протянул ко мне сильные руки.

Прежде чем я успел сказать хотя бы слово или попытаться отстраниться, его ладони осторожно, но властно легли мне на плечи. Одним плавным, уверенным движением он притянул меня к себе, прижимая к своей широкой, теплой груди.

Мир вокруг меня перевернулся.

Я замер, боясь пошевелиться. Меня буквально накрыло его теплом и совершенно ошеломляющим, неожиданным ароматом. От него не пахло кровью или смертью, как от обычных охотников после рейда. Запах Акса был сложным, дурманящим: терпкая нота дорогого табака, сладковатая, нежная свежесть спелого персика и согревающие, чуть покалывающие нос восточные пряности с легким шлейфом грозового озона. Этот аромат мгновенно вытеснил удушливую вонь сырого подземелья.

Его рука в плотной кожаной перчатке легла мне на затылок, пальцы мягко зарылись в мои спутавшиеся темные волосы, бережно прижимая мою голову к своему плечу. Другая рука крепко обнимала меня за спину, создавая вокруг меня нерушимую, глухую стену от всех ужасов этого мира. Я почувствовал мерное, сильное биение его сердца прямо под своей щекой.

– Ты в порядке? – прозвучал над моим ухом его голос.

Он был глубоким, бархатным, с легкой хрипотцой, которая странным образом успокаивала натянутые до предела нервы. В этом голосе не было привычного презрения или раздражения, к которым я привык за годы службы в ассоциации. Там была только искренняя, необъяснимая тревога.

Я судорожно вздохнул, чувствуя, как по щекам против воли катятся горячие слезы, смывая слой каменной пыли. Все напряжение, весь этот дикий, леденящий душу страх, копившийся в груди, вдруг хлынул наружу. Мои пальцы сами собой вцепились в плотную ткань его плаща на спине. Я мелко, неудержимо дрожал, не в силах совладать со своим телом.

– Я... я... – мой голос сорвался на жалкий, хриплый писк. Горло пересохло, слова путались. – Они... группа ушла... завалили проход...

– Тише, – прошептал Алекс, и его объятия стали чуть крепче, но без малейшей боли — он держал меня так бережно, словно я был сделан из тончайшего хрусталя, готового разбиться от любого неосторожного движения. – Все закончилось. Ты в безопасности. Я здесь.

– Но вы... ваша одежда... – выдавил я, с запоздалым стыдом пытаясь немного отстраниться. Мое лицо было в грязи и крови, я пачкал его безупречный плащ, его фарфоровую кожу. – Я весь в грязи... я Е-ранг, я просто...

– Плевать мне на плащ, – мягко перебил он.

Алекс слегка ослабил хватку, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в лицо. Его небесно-голубые глаза оказались совсем близко. В них не было холода легендарного воина, способного в одиночку стирать с лица земли драконьи гнезда. В них читалось теплое, почти ласковое сочувствие и что-то еще — глубокое, изучающее, заставившее мое сердце пропустить удар.

Его пальцы в перчатке осторожно коснулись моей щеки, стирая дорожку слез и грязи. Прикосновение было невероятно нежным.

– Как тебя зовут? – спросил он, не отводя взгляда.

– Сон... Сон Джинву, – пробормотал я, чувствуя, как к щекам приливает краска, перебивая бледность от потери крови.

– Джинву, – повторил он, будто пробуя мое имя на вкус, и уголки его красиво очерченных губ дрогнули в едва заметной, мягкой улыбке. Серебряные кольца в его ухе тихо звякнули, когда он наклонил голову. – Хорошее имя. А я Алекс. Но, полагаю, ты уже понял.

– Да... Охотник Окумура, громовой...

– Просто Алекс, – мягко поправил он меня, и его ладонь переместилась на мое плечо, слегка сжав его, передавая часть своей уверенности. – Скажи мне, Джинву, ты можешь идти? Где болит?

– Нога... кажется, вывих, – признался я, смущенно опуская глаза. – И ребра... при ударе о стену.

Алекс тихо вздохнул. В этом вздохе слышалась глухая, едва сдерживаемая ярость — но направлена она была вовсе не на меня. Воздух вокруг него снова на долю секунды наполнился слабым потрескиванием статического электричества, когда он бросил взгляд в сторону заваленного выхода, куда сбежали трусливые члены моей группы.

– Оставить человека на растерзание монстру... мерзавцы, – негромко, но с убийственной сталью в голосе произнес он. Затем его взгляд снова смягчился, обращаясь ко мне. – Не волнуйся о них. С ними разберется Ассоциация. А сейчас главное — позаботиться о тебе.

Он полез во внутренний карман плаща и достал небольшую хрустальную склянку с ярко-красной жидкостью. Зелье исцеления высшего класса. Я видел такие только на витринах элитных магазинов в районе Каннам — одна такая склянка стоила больше, чем я мог заработать за целый год рейдов.

– Выпей, – приказал он тоном, не терпящим возражений, откупоривая пузырек одной рукой.

– Но это... это слишком дорого! – запротестовал я, пытаясь отвести его руку. – Я не смогу расплатиться с вами...

– Я похож на человека, которому нужны твои деньги? – в его голосе проскользнула легкая, насмешливая нотка, но глаза оставались серьезными. Алекс поднес горлышко к моим губам. – Пей, глупый. Это приказ твоего спасителя.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Жидкость оказалась прохладной, с легким привкусом мяты и меда. Стоило мне сделать несколько глотков, как по телу разлилось мягкое, живительное тепло. Боль в ребрах отступила почти мгновенно, дыхание стало свободным и чистым, а вывихнутый сустав в колене встал на место с едва слышным глухим щелчком. Раны затянулись, оставив лишь слабую усталость.

Я облегченно выдохнул, опуская голову.

– Спасибо... огромное спасибо.

– Не за что, – ответил он.

Прежде чем я успел осознать, что происходит, Алекс легко, с обманчивой простотой подхватил меня на руки. Мое тело оторвалось от пола, и я инстинктивно вцепился в его шею, боясь упасть. Он поднялся во весь свой немалый рост, держа меня так, словно я весил не больше пушинки. Мое лицо снова оказалось в опасной близости от его шеи, и я опять вдохнул этот дурманящий шлейф сладкого персика, пряностей и терпкого табака.

– Что вы... что ты делаешь?! – запаниковал я, чувствуя, как пылают мои уши. – Я могу идти сам! Зелье подействовало!

– Зелье восстановило твои ткани, но твоя мана истощена, а нервная система пережила шок, – невозмутимо ответил Алекс, перехватывая меня поудобнее и еще плотнее прижимая к своей груди. – Ты дрожишь как осиновый лист, Джинву. Так что не упрямься. Я вынесу тебя отсюда.

– Но это... неловко...

– Переживешь, – коротко усмехнулся он.

Алекс повернулся в сторону завала. Свободной рукой — точнее, пальцами той руки, которой он придерживал мои ноги, — он слегка повел в сторону. В воздухе материализовалась ослепительная дуга голубой молнии. Она с оглушительным грохотом ударила в груду камней, преграждавших путь, и монолитные валуны мгновенно разлетелись в мелкую пыль, открывая чистый проход наружу.

Контроль над разрушительной стихией был настолько филигранным, что ни единый осколок, ни одна шальная искра не полетели в нашу сторону.

– Держись крепче, – негромко предупредил он, опуская на меня взгляд своих чистых, лазурных глаз.

Я не стал спорить. У меня просто не осталось на это сил. Я лишь крепче обхватил его за широкие плечи и уткнулся носом в воротник его плаща, пряча пылающее лицо. В объятиях этого сильного, опасного и невероятно прекрасного человека мне впервые за долгие годы было не страшно.

Где-то впереди виднелся выход из подземелья, залитый серым светом пасмурного дня. Но здесь, рядом с ним, среди аромата персика, табака и тихого гула утихшей грозы, мир казался совершенно другим.

И я, самый слабый охотник в мире, впервые почувствовал, что этот кошмарный день, возможно, стал началом чего-то совершенно невероятного.