Ярость лисицы

Акира всегда считала, что её стихия — это покой, тишина и глухое, нерушимое одиночество.

Так было сотню долгих, тягучих лет. Целый век на заснеженной вершине горы Корона текли ленивые ручьи вечности. Ветер перебирал ветви древних сосен, морозный туман укутывал святилище, а единственными звуками, сопровождавшими её дни, были хруст наста под мягкими лисьими лапами да треск сухого хвороста в очаге. Она сама выковала эту тишину. Она выстрадала её, оплатив двумя глубокими, ноющими шрамами через живот и спину, и пеплом сожженного клана, о котором мир смертных предпочел забыть.

А потом на её священную гору заявились они.

Самые шумные, самые бестактные, самые невыносимые маги во всем проклятом Ишгаре.

Тогда, после чудовищной схватки с древней тварью Арболеса и нелепого, вынужденного ритуала слияния стихий, Акира была свято уверена: инцидент исчерпан. Они выжили, они обменялись огнем, спасли друг другу шкуры — и на этом точка. Хватит с неё одной встречи. Хватит с головой этой странной, пугающей связи с розововолосым огненным придурком, оставившей на её бледных ключицах мерцающий след белых лепестков.

Она искренне считала, что люди из «Хвоста Феи» никогда больше не посмеют ступить на её территорию.

Какая же это была наивная, глупая надежда.

Этот дракон стал заявляться к ней каждую божью неделю.

Стабильно. Раз в семь дней. Как по расписанию дурацких швейцарских хронометров, которыми так хвастались торговцы из столицы.

Нацу Драгнил взлетал на крутые склоны Короны, ломая ветки вековых кедров, с грохотом вваливался в пределы святилища, волоча на плече тушу какого-нибудь исполинского кабана или корзину нелепых фруктов из Магнолии. Он орал приветствия еще на подступах к воротам, пугая горных орлов и обрушивая небольшие лавины. Он усаживался прямо на выметенный деревянный настил, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство, громко смеялся, жаловался на «железных монстров» — поезда, от одного упоминания которых у самой Акиры дергался хвост, — и требовал новой тренировки.

Акира шипела. Акира прижимала чуткие лисьи уши к белоснежной копне волос. Она била его когтистой лапой, окутывала божественным белым пламенем, пытаясь испепелить дотла, ворчала, сыпала древними проклятиями на наречии Кицунэ и клялась, что в следующий раз сбросит его с обрыва.

Она искренне ненавидела этот шум. Ненавидела эту бесконечную, суетливую возню. Ненавидела самого дракона с его дурацким шарфом, пропахшим дымом и человеческим теплом.

Но что было страшнее всего... Акира привыкла.

Проклятая лисья натура, истосковавшаяся по жизни за сто лет ледяного безмолвия, предательски потянулась к этому огню. Она поймала себя на том, что по четвергам перестает уходить далеко в горы. Что чайник на огне закипает аккурат к полудню. Что ворчание стало скорее ритуалом, чем искренней злобой, а татуировка лепестков на ключицах приятно пульсировала каждый раз, когда Нацу преодолевал последний перевал.

Она почти смирилась с его присутствием. Почти привыкла ко всем его диким выходкам.

Но, как оказалось, ключевым словом было «почти».

Потому что сегодня этот кретин притащил артефакт.

– Смотри, Акира! – орал он, взбегая по каменным ступеням с оскалом до ушей. – Макаров сказал, что эту штуку откопали в руинах на юге! Она вроде как связана с пространством или древними печатями! Ты же у нас старая, знаешь всякое такое барахло?

«Я не старая, мне едва перевалило за сотню, тупоголовый ты ящер!» — хотела рявкнуть она, уже выпустив алые искры из кончиков когтей.

Но не успела. Артефакт — странная сфера из черненого обсидиана и потускневшей меди, испещренная незнакомыми символами, — внезапно срезонировал с драконьей матерью пламени. А затем — с её собственным божественным огнем.

Нацу, разумеется, решил «подогреть» его, чтобы получше разглядеть руны.

Треск. Ослепительная сине-фиолетовая вспышка прямо у неё перед носом. Металл разлетелся осколками, а ткань пространства вокруг них закрутилась безумной, воющей воронкой.

Последнее, что Акира запомнила из привычного мира — это расширенные от ужаса глаза Драгнила и его до тошноты неловкое:

– Ой...

А потом мир почернел.

Падение сквозь пустоту длилось будто долю секунды и одновременно вечность. Воздух выбило из легких, запахи морозного кедра и снега начисто стерло едким озоном, а гравитация перестала существовать. Но уже в следующее мгновение её швырнуло о твердую, ледяную поверхность.

Боль отозвалась в коленях, лисий хвост судорожно метнулся, сбивая равновесие.

Чернота рассеялась, моментально взорвавшись её неукротимой яростью.

– Этот придурок... Какого черта?! – выплюнула Акира, вскакивая на ноги. В жилах вскипело божественное пламя, белые с пепельно-алым градиентом уши встали торчком. – Да я его шкуру на ковер пущу! Я его собственным шарфом удушу! Нацу, чтоб тебя черти драли!..

Она осеклась. Звук собственного голоса прозвучал странно: сухо, приглушенно, металлически, будто отразившись от сотен невидимых зеркал.

Акира резко повернулась в сторону, намереваясь испепелить драконоборца взглядом, но замерла как вкопанная. Воздух застрял в горле.

Перед ней не было ни заснеженных сосен, ни деревянных перил святилища, ни седых камней горы Корона.

Перед ней простиралась гигантская, изогнутая стена из чистейшего, невероятно толстого стекла. Или чего-то, отдаленно напоминавшего стекло.

А за ним...

Её янтарно-алые глаза расширились до предела, зрачки сузились в тонкие вертикальные нити. Лисьи уши медленно, безвольно прижались к голове, а пушистый хвост замер, опустившись к полу.

– Звёзды?.. – прошептала она, не веря собственному зрению. Шаг вперед. Под мягкими подошвами восточных сапожек глухо отозвался не камень, а холодный, полированный металл с ровными решетками вентиляции. – Почему так близко?! Почему там... все чёрное?!

Там не было неба. Не было лазури, не было облаков, не было горизонта. Была лишь бесконечная, давящая, абсолютная тьма, усыпанная миллиардами колючих, немигающих алмазных искр. Ниже, под странным углом, висел огромный серо-зеленый шар неизвестной планеты, исполосованный белесыми вихрями и следами каких-то неестественных, светящихся разломов. Никакой магии вокруг. Воздух пах железом, перегретым пластиком и чужой, совершенно чуждой энергией.

Акира нервно рассмеялась — звук вышел надтреснутым и злым. Она припечатала тонкую ладонь ко лбу, чувствуя, как внутри нарастает холодная, колючая паника, которую она отчаянно пыталась заглушить гневом.

– За что... Ну за какие такие грехи?! – простонала она в пустоту. – Где я вообще?!

– Это называется космос.

Тихий, но невероятно четкий, ровный голос ударил по чутким ушам Кицунэ подобно раскату грома.

Акира среагировала мгновенно. Столетний инстинкт выживания сработал быстрее мысли: она отпрыгнула назад на добрых пять метров, грациозно и бесшумно приземлившись на полусогнутые ноги. Спина выгнулась, пальцы скрючились, выпуская острые, как бритва, когти, а из горла вырвался низкий, вибрирующий рык. Длинный верхний клык оцарапал нижнюю губу, окрасив её каплей алой крови.

– Кто здесь?! – прошипела она.

На кончиках её пальцев заплясали белые языки божественного пламени, готовые сорваться и выжечь любого, кто посмеет приблизиться.

Перед ней стояли двое.

Акира просто выпала. Из реальности. Из логики. Из всего своего векового опыта.

Ни в Фиоре, ни в записях об исчезнувшей империи Арболес, ни в самых безумных сказках торговцев она не видела ничего подобного.

Человек, стоявший чуть впереди, обладал копной ярких пепельно-золотистых волос. Но это было самым нормальным в его облике. Его лицо закрывала зловещая, высокотехнологичная маска-визор алого цвета, скрывающая глаза и верхнюю часть переносицы, оставляя открытыми лишь тонкие, насмешливо изогнутые губы и острый подбородок. Одет он был в тяжелый, длинный плащ кроваво-красного цвета с черными вставками и сложной системой креплений, металлические налокотники и перчатки. От него веяло холодом, расчетливостью и абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве.

Второй, стоявший на полшага позади, был моложе: темные волосы с бирюзовым отливом, строгий серо-бирюзовый камзол с высоким воротником, напряженная стойка верного телохранителя, готового по первому знаку броситься на врага.

Но даже не это заставило лисьи уши Акиры нервно дернуться.

На плече светловолосого в красном плаще сидел... шарик. Небольшая, гладкая сфера черно-багрового цвета со сложными металлическими прожилками. И от этой сферы исходила такая плотная, концентрированная аура тяжелого, механизированного жара, что татуировка лепестков пламени на ключицах Акиры немедленно отозвалась предупреждающим покалыванием.

Несколько секунд на капитанском мостике стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным, басовитым гулом корабельных двигателей.

– Мастер Спектра! – бирюзововолосый юноша мгновенно вскинул левую руку, на которой было закреплено странное, массивное механическое устройство с экраном. – Неопознанный объект материализовался прямо внутри командного отсека дредноута! Системы безопасности зафиксировали колоссальный пространственный скачок!

– Я вижу, Гас, – спокойно отозвался тот, кого назвали Спектрой. Его голос звучал глуховато из-под маски, но в нем сквозило неприкрытое любопытство исследователя, нашедшего редчайший образец. – Успокойся. Опусти гантлет.

Спектра медленно скрестил руки на груди, смерив Акиру оценивающим взглядом через алый визор.

– Весьма занятно... Показатели энергии зашкаливают, но прибор не определяет принадлежность ни к одной из шести стихий в базе данных Вексов. И биологический вид...

– Эй, ты, жестянка с волосами! – взъярилась Акира, оскалив клыки. Её ворчливость и гордость мгновенно вытеснили оцепенение. Терпеть, когда её разглядывают как диковинного зверька, она не собиралась ни секунды. – Следи за языком, если не хочешь, чтобы твою маску вплавило тебе прямо в череп! Что это за место?! Какая еще «база данных»? Куда этот тупорылый драконоборец меня зашвырнул?!

Маска Спектры чуть наклонилась вбок.

– Драконоборец? Занятный термин. Ты упомянула дракона?

В этот момент черно-красная сфера на его плече внезапно шевельнулась.

Металл тихо щелкнул, сегменты разошлись в стороны, трансформируясь прямо на глазах ошеломленной Кицунэ. Шарик раскрылся, являя миниатюрное механическое подобие ящера с острыми крыльями, когтистыми лапами и светящимися зелеными окулярами.

– Спектра, – раздался скрежещущий, утробный голос существа, от которого пахнуло пеплом и темным огнем. – Я чувствую пламя. Но это не пайрус Новой Вестрои. Это что-то дикое... первобытное. И чужое. Она опасна. Позволь мне сжечь её до того, как она повредит обшивку!

– Говорящий... металлический шарик-переросток? – Акира моргнула, её хвост нервно хлестнул по воздуху. – Великие духи предков, скажите мне, что я просто ударилась головой о скалу и это галлюцинация от отравления дымом Нацу...

– Я — Гелиос! Ультимейт Гелиос! – яростно зарычал механический дракончик, расправляя крошечные механические крылья, из сопел которых вырвались струйки перегретого пара. – И я расплавлю тебя за такое оскорбление, блохастая тварь!

Слово «блохастая» стало последней каплей.

Столетняя Кицунэ, последняя из великого рода, хранительница священных вершин, терпела выходки «Хвоста Феи» только потому, что они каким-то неведомым образом растопили её замерзшее сердце. Но терпеть хамство от летающей железки в чужом, холодном мире?!

– Попробуй, консервная банка!

Акира сделала резкий выпад вперед. Белое божественное пламя с ревом сорвалось с её ладоней, закручиваясь в воздухе спиралью ослепительных лепестков. Жар был настолько чудовищным, что консоли управления по левую руку от Спектры жалобно запищали, а металлический пол под её ногами начал краснеть и плавиться.

– Мастер! – крикнул Гас, делая шаг вперед и закрывая собой командира.

Однако Спектра даже не шелохнулся.

– Довольно, Гелиос, – властно произнес он, вскинув затянутую в перчатку руку.

Одновременно с этим Спектра нажал кнопку на своем поясе. Из потолочных панелей с шипением вырвались струи плотного криогенного газа, а перед командирским помостом с гулом развернулся полупрозрачный энергетический барьер лазурного цвета. Божественный огонь Акиры с треском врезался в силовое поле, расплескавшись снопом белых и алых искр, заставив щит опасно замерцать и покрыться рябью перегрузки.

В воздухе запахло паленым стеклом и жженым металлом.

Акира отступила на шаг, тяжело дыша. Её янтарно-алые глаза горели яростью, но разум уже включил привычный холодный расчет. Силовое поле сдержало её атаку, пусть и ценой трети своей прочности — судя по истошному писку индикаторов на стенах. Эти люди не пользовались магией в привычном понимании. Здесь вообще не было эфира. Всё работало на чем-то другом. Непонятном, технологичном, бездушном.

– Впечатляющая мощь, – проговорил Спектра. Голос его оставался идеально ровным, но губы под маской растянулись в хищной, предвкушающей усмешке. – Чистая термодинамическая энергия без использования карт способностей или энергии Бакуган. Если бы мы находились на стандартном челноке Вестов, ты бы только что прожгла реакторный отсек.

– Мастер Спектра, системы фиксируют критическое повышение температуры в секторе четыре! – быстро доложил Гас, не сводя настороженного взгляда с Акиры. – Рекомендую изолировать субъект в стазис-камере.

– Отставить, Гас, – оборвал его светловолосый лидер. Он опустил руку, и энергетический барьер с тихим гулом рассеялся. – Она разумна. И, судя по её реакции, сама не понимает, как здесь оказалась.

Спектра сделал шаг вперед. Гелиос на его плече сложил крылья, но зеленые сенсоры продолжали неотрывно следить за каждым движением лисицы.

– Меня зовут Спектра Фантом, – произнес он, слегка склонив голову в жесте, который трудно было назвать вежливым — скорее, дань уважения опасной силе. – Это мой заместитель, Гас Грав. А ты находишься на борту моего флагманского корабля. Далеко за пределами какого-либо мира, который ты могла бы назвать своим домом.

Акира выпрямилась. Гордость заставила её вздернуть подбородок, хотя сердце глухо колотилось о ребра. Она расправила складки своего бело-алого одеяния, нарочито небрежно оправила длинные рукава, обнажающие изящные плечи, и позволила пламени погаснуть.

– Акира, – холодно представилась она. – И если ты надеешься, что твои странные железки и нелепая маска меня напугают, человек, то ты глубоко ошибаешься.

– Я не человек, – невозмутимо парировал Спектра. – Я Вест. Как и Гас.

– Плевать, хоть гоблин из подземных шахт, – огрызнулась Кицунэ, и её ухо раздраженно дернулось. – Мне нет дела до твоей расы. Отвечай прямо: где мы? Где Ишгар? Где континент? И как далеко отсюда гребаная гора Корона?!

Спектра и Гас переглянулись. Юноша быстро набрал несколько команд на своем наручном гантлете. В воздухе перед ними вспыхнула голографическая карта: сотни секторов, спирали галактик, незнакомые звездные скопления и схематичное изображение огромного механического тела в форме шара.

– Ни одно из названных тобой имен не существует в звездных атласах Вестала или исследованного пространства Новой Вестрои, – произнес Гас, хмуря брови. – Похоже на межпространственное смещение. Аномалию параллельной реальности.

Акира смотрела на парящие в воздухе светящиеся круги и точки, и внутри неё разливался ледяной, тягучий ужас.

«Параллельная реальность?..»

Перед внутренним взором мгновенно возникло глупое, ухмыляющееся лицо Нацу. Его торчащие розовые волосы. Дурацкий чешуйчатый шарф Игнила. Его вечное: «Я аж воспылал!» и разбитый вокзал в Магнолии, за который мастер Макаров потом месяц пил сердечные капли.

Этот кретин сломал артефакт. Он играл с пространственной магией, абсолютно не понимая её законов. И его выбросило... куда? Он остался там? Или его тоже разорвало и раскидало по чужим мирам?

Внезапно кожу под воротом платья обожгло.

Татуировка в виде лепестков пламени на ключицах вспыхнула коротким, отчетливым теплом. Не физическим жаром — фантомным отголоском чужой души. Через бездну пустоты, через невозможные расстояния между вселенными магическая связь, созданная древним ритуалом слияния огня, слабо, но упрямо пульсировала.

Тук. Тук.

Панический, испуганный, отчаянный ритм чужого сердца.

Он был жив. Он искал её.

Акира невольно прижала ладонь к ключице, прикрыв глаза. Длинный лисий хвост нервно обвился вокруг ее бедра.

«Жив, идиот... Только попробуй сдохнуть раньше, чем я вернусь и оторву тебе голову собственными руками».

– Ты ранена? – внезапно спросил Спектра. В его голосе не было сочувствия, лишь цепкий аналитический интерес. – Твоя энергия колеблется.

– Не дождешься, – резко ответила Акира, открывая глаза. Янтарный огонь в них снова стал жестким и холодным. – Твой корабль... Он летает среди этих звезд? Вы можете вернуть меня обратно?

Спектра тихо усмехнулся. Этот звук был полон скрытой иронии.

– Наш корабль способен преодолевать световые годы, Акира. Мы только что покинули ряды Вексов, оставив позади безумного короля Зенохелда и его марионеток, разрушив Контроллеры измерений на Новой Вестрое. Мы свободны, но мы вне закона. И наше оборудование предназначено для перемещения между измерениями Вестала и Вестрои. О твоем мире... у нас нет данных.

– Значит, создайте их, – отрезала она, делая шаг к помосту. Её аристократическая стать, унаследованная от предков-духов, проявилась в полной мере. – Вы хвалитесь своими машинами, летаете в этой черной пустоте, но не можете починить то, что натворил один безмозглый дракон?

– Следи за тоном! – рявкнул Гас, вскидывая гантлет. – Ты разговариваешь с мастером Спектрой! Ты на нашем корабле на правах незваного гостя, и если потребуется...

– Гас.

Одно короткое слово командира заставило юношу мгновенно замолчать и опустить руку, хотя желваки на его скулах продолжали ходить ходуном.

Спектра подошел к самому краю помоста, оказавшись всего в паре метров от Кицунэ. Теперь Акира видела, насколько он высок — почти на полторы головы выше её самой. От него пахло металлом, дорогим сукном и холодным озоном.

– Ты говоришь о силе, которая пробила барьер между мирами, не оставив пространственного следа, – медленно произнес Спектра. – Мой бортовой компьютер зафиксировал лишь микроскопический остаточный всплеск. Чтобы вычислить координаты твоей вселенной, мне потребуется время. И данные.

– Какие данные? – прищурилась Акира, её уши настороженно повернулись к нему.

– Твоя энергия.

Гелиос на плече Спектры согласно зарычал, выпустив сноп искр:

– Твой огонь, лисица. Он не подчиняется законам Вестрои. Я хочу знать его предел. Я хочу поглотить его структуру, чтобы стать еще сильнее!

– Гелиос жаждет абсолютной эволюции, – пояснил Спектра, и уголки его губ тронула тонкая улыбка. – А я жажду знаний и силы, способной сокрушить любого врага. Ты предлагаешь сделку, даже не осознавая этого. Я помогу тебе найти путь обратно в твой... Ишгар. Взамен ты позволишь проанализировать твою мантию пламени и поможешь Гелиосу в его тренировках.

Акира смотрела на него, и внутри неё боролись два начала.

Одно — дикое, звериное, веками жившее в одиночестве на скалах Короны. Оно кричало: «Убей их! Сожги этот летающий гроб, разбей стекло, обернись гигантской трехметровой белой лисой и разорви железных ящеров в клочья!».

Второе — холодный, древний разум существа, прожившего целый век. Разум подсказывал: стекло ведет в безвоздушную пустоту. Без магии, без кислорода, без точки опоры она просто погибнет за секунды. Этот Спектра — опасный, расчетливый манипулятор, отступник, воин, отринувший своих сородичей ради собственной цели. Он был похож на хищника. На волка, покинувшего стаю.

С такими можно было иметь дело. Они не предавали договоров, пока эти договоры были им выгодны.

И всё же...

– Вы хотите использовать меня как батарейку для своей ящерицы-переростка? – процедила Акира, скрестив руки на груди. Широкие рукава одеяния скрыли сжатые в кулаки пальцы.

– Я предлагаю равноценный обмен, – парировал Спектра. – Ресурсы моего дредноута против твоей стихии. Выбор за тобой. Ты можешь попытаться уничтожить нас прямо сейчас. Но тогда этот корабль превратится в твою летающую гробницу среди звезд.

Акира молчала.

Она медленно перевела взгляд на панорамное окно. Там, в бесконечной черной бездне, сияли холодные чужие созвездия. Ни одного знакомого очертания. Ни Полярной звезды, по которой она ориентировалась зимними ночами, ни мягкого света луны Ишгара.

Только давящая пустота.

И слабое, упрямое тепло на ключицах.

«Я найду тебя, слышишь?!» — будто донеслось до её сознания сквозь пространственные слои глухое, отчаянное эхо.

Акира тихо, тяжело вздохнула. Лисьи уши плавно опустились, кисточки на их концах дрогнули.

– Терпеть не могу людей, – проворчала она, и в её голосе снова зазвучали те самые ворчливые, сварливые нотки, которые так часто слышали сосны на горе Корона. – А полулюдей в идиотских масках — ненавижу вдвойне.

Она вскинула янтарно-алые глаза на Спектру.

– По рукам, жестяной командир. Я помогу твоей ящерице не сдохнуть от перенапряжения. Но если ты попытаешься обмануть меня или запереть в клетке...

Она хищно оскалилась, обнажив острые клыки, и на секунду её фигура подернулась призрачным силуэтом исполинской белоснежной девятихвостой бестии с пылающими пепельно-алыми лапами:

– ...я выжгу твой корабль изнутри вместе со всеми твоими звездами. Уяснил?

Спектра Фантом лишь шире усмехнулся под своей неизменной маской.

– Договорились, лисица. Гас, приготовь каюту в жилом секторе. И накрой гостье ужин. Полагаю, межпространственные прыжки пробуждают аппетит.

– Слушаюсь, мастер Спектра, – нехотя отозвался бирюзововолосый юноша, бросив на Акиру всё еще полный подозрений взгляд.

Гелиос на плече командира с тихим щелчком сложился обратно в механическую сферу, пробормотав напоследок:

– Посмотрим, чего стоит твой огонь на полигоне...

Когда Гас направился к автоматическим дверям, бесшумно разъехавшимся в стороны, Акира еще на несколько секунд задержалась у панорамного стекла.

Она приложила тонкие пальцы к холодной прозрачной преграде, за которой царила вечная ночь.

– Нацу, – прошептала она едва слышно, так, чтобы не уловили микрофоны корабля. – Если ты, безмозглый чешуйчатый червь, посмеешь в мое отсутствие разгромить мое святилище... Я вернусь из этой проклятой бездны только для того, чтобы закопать тебя заживо.

Связь на ключицах вспыхнула коротким, почти радостным теплом — будто драконоборец каким-то чудом услышал её угрозу.

Гордо вскинув голову и расправив пушистый хвост с пепельно-алыми переливами, Кицунэ зашагала вслед за своими новыми, нелепыми союзниками вглубь стального чрева чужого мира.

Её вековой покой был разрушен окончательно. Но теперь отступать было некуда. Звезды ждали её огня.