Лисица и ниндзя

Покой. Тишина. И ледяное, кристально чистое одиночество.

Целое столетие эти три понятия были единственной истиной, определявшей существование Акиры. На заснеженном пике горы Короны время текло иначе: оно застывало инеем на древних камнях святилища, шепталось в кронах вековых сосен и растворялось в белизне бесконечных метелей. Там не было места людям с их жадностью, суетой и вечным стремлением разрушать всё, к чему прикасаются их слабые руки. Акира охраняла свои границы с безжалостностью дикого зверя. Она была последней из рода Кицунэ — реликтом ушедшей эпохи, духом пламени, замурованным в ледяной цитадели собственной гордости.

А потом явились они.

Шумные. Невыносимые. Бесцеремонные идиоты из гильдии, носящей столь же абсурдное название — «Хвост Феи».

Акира была уверена, что после той безумной битвы с вырвавшейся на свободу Химерой Арболеса, после вынужденного союза и взаимного спасения жизней, люди наконец оставят её в покое. Они получили своё: чудовище повержено, а Совет магов с подачи этой крикливой гильдии даже подписал какую-то гербовую бумагу, признавшую гору Корону закрытой заповедной зоной. Казалось бы, живи и радуйся. Забудь как страшный сон розововолосого драконоборца с вечно разбитым носом и дурацкой ухмылкой.

Но Нацу Драгнил, по всей видимости, вообще не знал значения слова «покой».

Он стал возвращаться. Каждую. Божью. Неделю.

Сперва Акира встречала его яростными огненными смерчами, сжигавшими его одежду дотла и швырявшими незадачливого визитера обратно к подножию склона. Нацу хохотал, пожирал её божественное пламя — отчего потом, правда, сутки кашлял золотистыми искрами и мучился несварением, — и лез наверх снова.

Затем он стал таскать с собой еду. Горы жареного мяса, сомнительные сладости из Магнолии и гигантскую рыбу, которую синий летающий кот с гордостью вываливал прямо на священные каменные плиты её святилища.

– Эй, Акира! – орал он на всю округу, заглушая завывание ветра. – Я принес поесть! А потом мы будем драться! Я придумал новый прием!

Она рычала, грозилась оторвать ему хвост — которого у него даже не было, — запиралась в святилище, но дракон был упрямее горного обвала. Он сидел на ступенях, жевал мясо, болтал о каких-то идиотских заказах, драках в гильдии, сердитой волшебнице в доспехах и ледяном маге, с которым вечно цапался. И Акира, сама того не замечая, начала слушать.

Она ненавидела шум. Она презирала суету. Но внутри её груди, там, где под кожей алели татуировки в виде лепестков пламени, бился теплый отклик. Осколок камня, оставленный Нацу, резонировал с её собственной магией. Их огонь сплелся еще в той первой битве, оставив на душах несмываемый след. Акира привыкла к его присутствию. Привыкла к тому, что раз в семь дней морозный воздух Короны взрывается запахом гари, серы и беззаботного мальчишеского смеха.

Она почти смирилась с его выходками. Но, как выяснилось, ключевым словом было «почти».

В тот проклятый день Нацу явился не один, а с тяжелым деревянным сундуком, который он волок на веревке, перекинутой через плечо. Глаза парня горели нездоровым, маниакальным восторгом.

– Смотри, что мы с Хэппи откопали на руинах в южных лесах! – завопил он, едва ступив на площадку перед святилищем. – Старик сказал отнести это в Совет, но я подумал: эй, оно же фонит огнем! Вдруг это какая-то древняя штука твоего клана?!

– Драгнил, во имя первородного пламени, унеси это немедленно, – процедила тогда Акира, даже не открывая глаз и продолжая медитировать на плоском валуне. Её белоснежный хвост с пепельно-алым кончиком раздраженно хлестнул по снегу. – От этой железки разит пространственным искажением и тухлой магией забытых богов. Она нестабильна.

– Да брось, я просто одним глазком гляну! – Нацу с грохотом сбил замок ударом кулака.

Внутри лежала сфера из мутного, потрескавшегося обсидиана, оплетенная медными кольцами с рунами. Сфера не просто фонила — она пульсировала, как больное, бешено колотящееся сердце.

– Не трогай её руками, безмозглый ящер! – рявкнула кицунэ, вскакивая на ноги. Её янтарно-алые глаза вспыхнули яростью, а уши с кисточками прижались к голове.

– Да я только пыль сотру... – Нацу потянулся пальцем к центральной руне.

Раздался сухой, оглушительный треск. Руна вспыхнула ядовито-фиолетовым светом. Медные кольца провернулись с визгом циркулярной пилы, и обсидиановая сфера раскололась ровно пополам.

Нацу замер. Его палец так и остался висеть в воздухе. Широкая улыбка сползла с лица, сменившись выражением полнейшей, детской растерянности.

– Ой... – выдавил он.

– Что «ой»?! – успела взреветь Акира. – Ты что натворил, скотина чешуйчатая?!

Договорить она не успела.

Мир схлопнулся. Звук исчез, сменившись чудовищным безмолвным давлением, словно гору Корону целиком опустили на дно океана. Пространство вывернулось наизнанку, ослепив глаза неестественной чернотой, сквозь которую не пробивалось даже её собственное божественное пламя. Её куда-то тащило, крутило, выворачивало суставы и рвало эфирные потоки внутри тела.

А затем падение прекратилось так же внезапно, как и началось.

Акира с глухим стуком приземлилась на ноги, инстинктивно выпустив когти и спружинив всем телом. Белоснежный хвост распушился, встав дыбом от запредельного уровня адреналина.

– Этот придурок... Какого черта?! Да я из него чучело сделаю! Собственными руками ощиплю и на вертеле зажарю! – прорычала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Нацу, мерзавец, выходи немедленно!

Она осеклась.

Голос прозвучал глухо, плоско и утонул в странном, незнакомом гуле.

Под ногами не было скрипящего снега. Не было гладких плит святилища. Под мягкими подошвами её сапог лежала шершавая, черная, пахнущая смолой и пылью поверхность. Плоская крыша.

Акира медленно подняла голову — и застыла.

Она стояла на огромной высоте. Но вокруг вздымались не горные пики, увенчанные ледниками. Спереди, сзади, со всех сторон к темному, затянутому грязно-бурыми тучами небу тянулись чудовищные, циклопические башни. Они были слеплены из стекла, серого камня и холодного черного железа. В сотнях, тысячах крошечных прямоугольных окон горели неестественно яркие, мертвенно-желтые и белые огни.

Внизу, в глубоких ущельях между этими гигантскими монолитами, непрерывным потоком двигались светящиеся точки. До ушей доносился несмолкаемый, монотонный рев, вой сирен и механический скрежет.

Но страшнее всего был воздух.

Акира глубоко вдохнула и тут же закашлялась, прижав тонкую ладонь к губам. Воздух был отвратителен. Он не имел ничего общего с хрустальной свежестью Короны. Он вонял жженой резиной, едким дымом, химикатами, бензином, прокисшей органикой и железом. А еще — электричеством. Высоким напряжением, от которого на кончиках её длинных ушей затрещали мелкие искры.

И самое жуткое: здесь почти не было Эфира.

Магическая атмосфера мира была настолько истонченной, скудной и пустой, что Акире показалось, будто ей на грудь положили могильную плиту. Источник внутри неё, привыкший свободно черпать силу из природного фона, испуганно сжался. Божественное пламя внутри откликнулось глухим, глубинным жаром, защищая хозяйку, но его приходилось беречь.

– Невероятно... – Акира нервно, надломленно рассмеялась и со всей силы припечатала ладонь ко лбу. – Ну за что? Где я так нагрешила в прошлой жизни? Сто лет никого не трогала... Сто лет! И стоило связаться с одной гильдией полоумных...

Она резко замолчала, прижав уши к голове. Чувствительный слух кицунэ уловил нечто постороннее в общем шуме этого мертвого железного леса.

Звуки доносились снизу, с широкой террасы соседнего здания, располагавшейся тремя ярусами ниже.

Свист рассекаемого воздуха. Звонкий, яростный лязг стали о сталь. Глухие удары дерева о плоть.

– Получай, жестянка недоделанная!

– Раф, слева! Не лезь на рожон!

– Майки, прикрой тыл, они окружают!

– Чуваки, их тут слишком много! Мой панцирь не железный!

Акира нахмурилась. Голоса звучали молодо, почти по-мальчишески, но в них слышалась отточенная боевая слаженность. А следом за ними раздался другой голос — совершенно плоский, монотонный, лишенный малейших человеческих интонаций, словно слова механически выдавливали через испорченный граммофон:

– Те, кто известны как черепахи, должны быть уничтожены Крэнгом на этой крыше, которая принадлежит Крэнгу.

– Чертовщина какая-то... – пробормотала Акира.

Она бесшумно скользнула к краю крыши, ступая мягко, как подобает хищнику, и заглянула вниз.

Ее брови медленно поползли вверх, а янтарно-алые глаза округлились настолько, насколько это вообще было возможно для гордой столетней кицунэ.

На широкой бетонной площадке шел ожесточенный бой.

С одной стороны было около десятка мужчин. Точнее, существ, которые пытались выглядеть как люди. Все они были абсолютно одинаковыми: невысокие, коренастые, одетые в строгие темные костюмы и синие галстуки. У каждого было абсолютно идентичное, восковое, одутловатое лицо с пустыми глазами без зрачков и гладко зачесанными назад каштановыми волосами. Двигались они с жутковатой, неестественной угловатостью, сжимая в руках странные угловатые трубки из полупрозрачного металла, из которых с гулким свистом вылетали сгустки ослепительно-розового огня.

Но оборонялись против них...

Акира моргнула один раз. Затем второй. Потрясла головой, надеясь, что пространственный переход просто повредил ей зрение.

Видение не исчезло.

Против одинаковых людей сражались четыре гигантские... черепахи.

Они стояли на двух ногах, ростом были едва ли ниже среднестатистического человека, обладали мускулистыми зелеными телами и массивными панцирями за спиной. На головах существ были повязаны разноцветные тканевые маски с прорезями для глаз: синяя, красная, фиолетовая и оранжевая.

И они двигались с грацией элитных убийц.

Тот, что в синей маске, виртуозно крутил в руках пару изогнутых клинков, рассекая оружие странных людей пополам. Черепаха в красной маске с рычанием врезался в толпу, орудуя парными трезубцами-саями, буквально разбрасывая врагов во все стороны чистой яростной силой. Тот, что в фиолетовой, орудовал длинным деревянным шестом, выбивая оружие и щелкая встроенными в древко механизмами. А самый мелкий, в оранжевой повязке, с гиканьем и воплями крутил нунчаки, выделывая невероятные акробатические кульбиты.

– Да что это за мир такой?! – беззвучно выдохнула Акира, чувствуя, как трещит по швам её вековая логика. – Мутировавшие водяные духи? Демоны из Врат Зодиака? Почему они зеленые?!

В этот момент черепаха в красной маске с яростным ревом насадил одного из одинаковых людей на свой сай и с силой провернул клинок.

Ткань дорогого пиджака с треском разошлась.

Акира подалась вперед, готовая увидеть кровь, вываливающиеся кишки или хотя бы сломанные ребра.

Но из разорванного живота не брызнула кровь. Вместо этого металлическая пластина в торсе манекена распахнулась, обнажив подсвеченную тусклым неоном полость. А внутри...

Внутри сидело живое существо.

Это был склизкий, бугристый, розовый комок плоти, напоминавший человеческий мозг, к которому кто-то приделал короткие щупальца, злобные желтые глазки и зубастый, слюнявый рот. Тварь заверещала отвратительным, визгливым голосом:

– Крэнг получил повреждение внешнего экзоскелета от руки существа, которое нанесло удар Крэнгу!

Розовая слизь вывалилась из разорванного чрева железного тела, шлепнулась на бетон и с поразительной прытью посеменила на своих щупальцах прочь, злобно клацая зубами.

Акира просто выпала.

Из реальности. Из логики. Из всего мироздания.

Она видела Химер Арболеса, сотворенных из плоти сотни зверей. Она видела духов Зерефа, сотканных из чистой тьмы и проклятий. Она знала драконов, пожирающих горы. Но чтобы гигантские зеленые черепахи резали роботов в деловых костюмах, внутри которых жили говорящие розовые мозги с щупальцами?!

– Я сплю, – совершенно серьезно сказала себе кицунэ, глядя на свои когти. – Тот артефакт взорвался, ударил меня по голове, и я лежу в сугробе на Короне в глубокой коме. А этот бред — предсмертная галлюцинация.

Внизу ситуация начала стремительно ухудшаться.

Дверь на террасу распахнулась от мощного пинка, и на крышу вывалилось еще полтора десятка одинаковых людей. В их руках уже не было коротких трубок — они тащили тяжелые, массивные орудия, гудевшие от накапливающейся энергии.

– Опаньки... – протянул оранжевый черепаха, пятясь назад и случайно наступая на ногу фиолетовому. – Ребята, кажется, у Крэнгов распродажа больших пушек, а нас забыли пригласить!

– Донни, ты можешь заблокировать их турели?! – рявкнул синий, отбивая катаной очередной розовый плазменный заряд. Луч с шипением срикошетил, оставив на бетонной стене оплавленную черную дыру.

– Не могу, Лео! У них частота модулируется каждые три секунды! Если они дадут залп одновременно, от нас останется только суп в панцирях!

– Заткнитесь оба и бейте их! – взревел красный, бросаясь вперед, но плотная стена плазменных выстрелов заставила даже его отпрыгнуть назад и спрятаться за вентиляционной шахтой. Бетон крошился под выстрелами, как сухое печенье.

Один из роботов монотонно поднял тяжелую лазерную пушку, наводя её прямо в спину фиолетового, пока тот пытался взломать консоль на стене.

– Уничтожение черепах произойдет через три... два...

Акира шумно, тяжело вздохнула.

– Ненавижу, – прошептала она, и в её янтарных глазах заплясали белые искры первородного пламени. – Как же я ненавижу шумных идиотов.

Она не собиралась никого спасать. Ей не было дела до зеленых рептилий, кем бы они ни были. Но этот навязчивый механический голос, вонь паленого пластика и, главное, мерзкий розовый плевок плазмы, который только что рикошетом пролетел в паре дюймов от её роскошного хвоста, переполнили чашу терпения.

Кто-то посмел целиться в её сторону.

Татуировки на ключицах Акиры вспыхнули алым, просвечивая сквозь тонкую шелковую ткань аристократического одеяния.

– Эй, бездушный мусор, – раздался холодный, насмешливый голос, перекрывший грохот стрельбы.

Черепахи внизу вздрогнули. Роботы синхронно повернули головы вверх с сухим щелканьем шейных шарниров.

С трехметровой высоты, окутанная вихрем ослепительного белого огня, вниз бесшумно скользнула фигура.

Она не падала — она спускалась, словно ступая по невидимым ступеням. Шелковые белые одежды с пепельно-алыми узорами развевались на ледяном ветру, обнажая изящную спину с бледным шрамом. Длинные белоснежные волосы разметались по плечам. А над головой хищно подергивались настоящие, живые лисьи уши, кисточки на которых пылали чистым золотом.

Акира приземлилась в самый центр строя одинаковых людей.

Удар её ноги о бетон сопровождался не грохотом, а сухим, шипящим звуком. Волна белого с алым пламени плеснула во все стороны идеальным кругом, срезая стволы плазменных винтовок, словно бритва. Металл не просто плавился — он испарялся, превращаясь в белесый шлак.

– Что за... – выронил челюсть черепаха в красной маске.

– Биологическая аномалия, – выдавил фиолетовый, поправляя съехавшую набок маску. – У неё... у неё хвост?!

– Существо с признаками органической лисицы не зарегистрировано в базе данных Крэнгов! – механически взвизгнул ближайший робот, пытаясь достать запасной пистолет. – Уничтожить неопознанную...

Акира даже не удостоила его взглядом.

Короткий взмах ладони. Когти, объятые божественным пламенем, вспороли синтетическую плоть и титановый каркас манекена по диагонали — точно так же, как древний меч рассекает бамбук. Верхняя половина робота с грохотом сползла на пол. Внутри испуганно пискнул розовый мозг, пытаясь втянуть щупальца, но Акира просто наступила на него каблуком сапога, брезгливо размазав по бетону.

– Отвратительно, – процедила она, вытирая подошву о край разорванного пиджака поверженного андроида. – Слизни внутри железа. В этом мире вообще есть хоть что-то нормальное?

Остальные роботы среагировали мгновенно:

– Новая цель представляет угрозу для планов Крэнга! Огонь по существу, известному как лисица!

Шесть лазерных стволов уставились прямо ей в лицо.

Акира лишь холодно оскалилась, обнажив острые лисьи клыки.

Она исчезла.

Для черепах это выглядело так, будто девушка растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тающий след пепла. В следующую секунду воздух за спинами роботов взорвался.

Акира двигалась с нечеловеческой, пугающей скоростью. Это был не грубый напор Нацу, крушивший всё на своем пути кулаками. Это был древний танец кицунэ — грациозный, безжалостный и абсолютно смертоносный. Белое пламя в её руках принимало форму длинных огненных кнутов, серпов и когтей.

Один робот лишился головы от простого удара тыльной стороной ладони, усиленного концентрированной магией. Второго она пробила насквозь пальцами, вырвав механическое ядро вместе с визжащим розовым паразитом, и швырнула в третьего. Белый огонь охватывал андроидов целиком, пожирая не только металл, но и саму искусственную жизнь внутри них. Спустя три секунды по крыше с отвратительным писком бегали лишь уцелевшие мозги, тщетно пытаясь скрыться в вентиляционных трубах.

– Очистись, мерзость, – негромко произнесла Акира.

Она развела руки в стороны и резко свела их вместе. Хлопок ладоней породил негромкую звуковую волну, за которой последовала короткая, но всепоглощающая вспышка огня. Вся склизкая биомасса на полу просто превратилась в серый пепел, не оставив даже запаха.

На террасе воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Ветер трепал полы ее одежды. Акира медленно опустила руки. Дыхание ее было ровным, словно она не уничтожила отряд инопланетных киборгов, а просто смахнула пыль с алтаря. Татуировки на ключицах медленно угасли, вернувшись к темно-красному оттенку.

Она повернулась.

Четыре черепахи стояли не шевелясь, образовав полукруг. Их позы были напряженными, оружие оставалось наготове, но в глазах читалась смесь глубокого шока, благоговения и паники.

Первым не выдержал самый младший, в оранжевой маске. Он опустил нунчаки, с благоговейным ужасом указал на неё трехпалым зеленым кулаком и прошептал:

– Чуваки... Скажите, что я не сошел с ума. Это... это лисо-девушка? Настоящая?! Мы что, попали в одно из тех японских аниме, которые Донни смотрит по ночам?!

– Майки, заткнись! – шикнул фиолетовый, судорожно сжимая свой шест-бо. Его глаза за маской бегали по фигуре Акиры, пытаясь проанализировать увиденное. – Это физически невозможно... Температура её пламени... она должна была расплавить бетон под её ногами! Но бетон цел! И эти уши... они двигаются синхронно с её мимикой! Это не костюм!

– Да плевать на уши! – Черепаха в красной повязке сделал шаг вперед, опасно перехватив саи острием вперед. Мышцы на его мощных зеленых плечах вздулись. – Ты кто такая? Очередной мутант Шреддера? Или Крэнги вывели новую породу убийц?! Отвечай, пока я не проверил, насколько прочен твой пушистый хвост!

Воздух вокруг Акиры мгновенно похолодел.

Её уши дернулись, хвост медленно качнулся из стороны в сторону, а взгляд янтарно-алых глаз стал настолько тяжелым и хищным, что даже вспыльчивый красный бунтарь невольно сглотнул и чуть сместил центр тяжести назад.

– Проверить мой хвост? – переспросила она. Голос её звучал тихо, мягко, но в этой мягкости таилась угроза горного обвала. – Ты, говорящий ингредиент для супа, только что обратился ко мне?

– Чего-о?! Для супа?! – взвился Раф, но дорогу ему мгновенно преградила катана в синих ножнах.

Лидер четверки — черепаха в синей маске — выступил вперед. Он не опустил мечи, но держал их в оборонительной позиции. Его взгляд был сосредоточенным, оценивающим. Он явно видел, с какой легкостью эта незнакомка уничтожила врагов, с которыми они возились добрых двадцать минут.

– Спокойно, Раф. Остынь, – твердо произнес он, не сводя глаз с Акиры. Затем он слегка склонил голову — жест воина, признающего чужую силу: – Я Леонардо. Это мои братья: Рафаэль, Донателло и Микеланджело. Мы не ищем драки с тобой. Крэнги — наши враги, и ты только что спасла нам жизни, даже если не планировала этого делать. Кто ты?

Акира смотрела на них целую долгую минуту.

Ее раздражение постепенно уступало место ледяному, практичному расчету.

Они разумны. Они владеют боевыми искусствами — причем весьма неплохими, судя по стойкам и балансу тела. Они явно знают, что за твари сидели внутри роботов. И самое главное: они местные.

Акира прикрыла глаза, глубоко вздохнула отвратительный воздух чужого города и потерла переносицу. Головная боль начинала пульсировать в висках.

– Мое имя — Акира, – холодно произнесла она, сложив руки на груди. – Я принадлежу к древнему роду Кицунэ. И я не имею ни малейшего понятия, кто такой ваш «Шреддер», что такое «мутанты» и почему этот мерзкий город так чудовищно воняет гарью.

Донателло опустил шест, приоткрыв рот:

– Погоди... Кицунэ? Как в японских мифах? Девятихвостые лисы-духи?

– Пока один хвост, головастик-переросток, – огрызнулась Акира, метнув в него колючий взгляд. – И поверь мне, тебе хватит и одного, чтобы улететь с этой крыши до самого горизонта.

– Ого, дерзкая, – хмыкнул Рафаэль, хотя саи все же убрал за пояс. – Прямо как я люблю. Только вот вопрос: откуда ты свалилась на нашу голову посреди Манхэттена в три часа ночи?

– С горы Короны, – коротко бросила она, осматривая исполинские башни вокруг. – Из королевства Фиор. Но, судя по тому, что я не чувствую ни единого знакомого источника магии, меня забросило гораздо дальше, чем на соседний континент.

Братья переглянулись. Микеланджело тихо шепнул:

– Чуваки, она точно из аниме. Сто пудов. Фиор? Звучит как место, где подают пиццу с морепродуктами.

– Хватит молоть чепуху, Майки, – оборвал его Леонардо. Он внимательно вгляделся в лицо Акиры. В её глазах не было безумия или фанатизма. Там была лишь вековая усталость, ярость и абсолютная чужеродность этому месту. – Ты сказала... магия? И Королевство Фиор?

– Именно. – Акира сжала кулак. Под кожей вспыхнула слабая золотистая искра — отголосок связи с Нацу. Она почувствовала этот тонкий, едва уловимый эфирный поводок. Он был бесконечно далеко. Словно сквозь толщу сотен миров, сквозь время и пространство, драконье пламя звало ее назад, пульсируя растерянным, виноватым жаром.

«Жив, идиот, – мелькнула в голове злая мысль. – Жив и, наверное, уже разнес половину горы, пытаясь понять, куда меня утянуло. Ну погоди, Драгнил. Если я вернусь... нет, КОГДА я вернусь, я тебе этот рог на башке лично выращу и отломаю».

Внезапно ночной воздух прорезал протяжный, завывающий звук.

Где-то далеко внизу замигали красно-синие огни, отражаясь от мокрого асфальта и стен небоскребов.

– Сирены, – напрягся Донателло. – Полиция Нью-Йорка будет здесь через три минуты. Слишком много шума от лазеров Крэнгов.

– Нам нужно уходить, – скомандовал Лео. Он повернулся к Акире. – Послушай... Акира. Я не знаю, как ты здесь оказалась. Но если тебя увидят люди в таком виде — с ушами, хвостом и магическим огнем, — начнется паника. А потом за тобой придут военные или кто похуже. Мы живем в... безопасном месте. Под землей.

Акира скривилась так, словно ей предложили съесть дохлую крысу.

– Под землей? Спускаться во тьму и сырость вместе с четырьмя гигантскими рептилиями?

– Эй! – обиженно вскинулся Микеланджело. – У нас круто! У нас есть телевизор, скейтборды и мастер Сплинтер! А еще у нас есть пицца! Ты когда-нибудь пробовала пиццу с зефиром и анчоусами?!

– Еще одно слово про еду, мелкий, и я сожгу твою повязку вместе с бровями, – ледяным тоном пообещала кицунэ.

– У тебя есть другие варианты? – спокойно спросил Леонардо, указав рукой на край крыши. – Ты знаешь этот город? Знаешь, где укрыться от рассвета? Знаешь, как вернуться домой?

Акира замолчала.

Гордость вопила, требуя развернуться, взметнуться на самую высокую башню и сидеть там, ожидая, пока этот безумный мир сам не сотрется в порошок. Но сто лет одиночества научили её не только гордости. Они научили её выживать.

Здесь не было природного Эфира. Каждая крупица её божественного пламени сейчас была на вес золота. Тратить силы на войну с целым незнакомым миром, полным железных монстров и шума, было верхом глупости.

– Если в вашем логове пахнет так же отвратительно, как на этой крыше, – процедила Акира, делая шаг к краю террасы вслед за черепахами, – я сожгу его дотла. Вместе с вашими скейтбордами.

Рафаэль внезапно оскалился в широкой, дерзкой усмешке:

– А она мне определенно нравится. С характером деваха.

– Заткнись, черепаха, – бросила Акира, легко перемахивая через парапет и бесшумно приземляясь на пожарную лестницу рядом с Леонардо.

Ночь Нью-Йорка поглотила пятерых теней.

Впереди лежали сырые катакомбы, тайны чужого измерения и долгий путь домой. Но где-