бесстрашная Лика

Запах жжёной резины, бензина и вечерней прохлады всегда был для Лики лучшим успокоительным. Сколько себя помнила, она искала спасения в рёве мотора. С тех самых пор, как в тринадцать лет потеряла дядю Васю — единственного человека, который по-настоящему понимал её дикую, неукротимую натуру и впервые посадил за руль старенького «Ижа». В пятнадцать она вкалывала на трёх подработках, сбивая пальцы в кровь, чтобы накопить на свой первый подержанный «Кавасаки». В шестнадцать ворвалась в тусовку местных байкеров, где заправлял Макс — мрачный, расчетливый и невыносимо резкий парень, с которым у неё с первой секунды завязалась молчаливая, глухая война.

Она думала, что нашла семью. Но семья рухнула, стоило появиться Кире.

Лика сидела на капоте старого фургона на краю заброшенного аэродрома и сжимала пластиковый стаканчик с остывшим чаем. Чуть поодаль, возле новенького байка Винта, звенел фальшивый, приторный смех.

– Ой, Винтик, ты такой сильный! – прощебетала Кира, картинно прижимая ладони к груди и заглядывая парню в глаза снизу вверх. – Я бы в жизни не смогла удержать эту махину. Я ведь такая хрупкая, не то что некоторые… Девушка вообще должна оставаться нежной, правда?

Винт, ещё пару месяцев назад готовый луну с неба достать ради одного взгляда Лики, теперь смущённо и глупо улыбался, опустив голову. Рядом крутился Ян. Тот самый Ян, которого Кира полгода назад цинично подставила, выманив крупную сумму денег и чуть не отправив под следствие. Тогда компания единогласно вышвырнула меркантильную дрянь вон. Но Кира умела выжидать. Она вернулась — раскаявшаяся, с глазами побитой собаки, в коротких юбках и с лестью, разбавленной ядом. И парни растаяли.

– Да ладно тебе, Кир, ты просто прелесть, – хохотнул Ян, закинув руку ей на плечо. – А железяки — это мужское дело.

Викки, крутившаяся рядом в новеньком, ещё ни разу не пахнущем асфальтом экипе, весело поддакнула:

– Точно! Винт, вы такая красивая пара, я не могу!

Лика зажмурилась. Внутри всё выгорало. Предательство жгло сильнее, чем ожог от выхлопной трубы. Люди, которых она считала братьями, повелись на дешёвый спектакль. Они забыли всё: и её помощь, и ночные выезды, и то, как Кира вытирала об них ноги.

– Не смотри туда, Лик, – тихо произнесла подошедшая Ника. Она протянула подруге шоколадный батончик и села рядом, демонстративно повернувшись спиной к остальным. – Они ослепли. Сами потом локти кусать будут, когда эта змея выжмет из Винта всё до последней копейки и свалит в туман.

– Плевать на деньги, Ник, – глухо отозвалась Лика. – Как они могли забыть? Винт… он же клялся, что никогда её на пушечный выстрел не подпустит. А теперь смотрит на неё, как дрессированный пёс.

– Потому что она гладит его эго. А ты никогда никому не кланялась. Ты настоящая, Лика. Они этого просто не вывезли.

Тень упала на их ноги. Лика подняла взгляд и наткнулась на тяжелый, колючий взор Макса. Он стоял, скрестив руки на груди, в своей неизменной потертой черной косухе. Высокий, хищный, не знающий жалости на трассе. Лика всегда была уверена: Макс её терпеть не может. Он постоянно критиковал её за излишнюю дерзость, отчитывал за опасные заносы и никогда не упускал случая язвительно прокомментировать её заезды.

– Хватит киснуть, – холодно бросил Макс. – Дорога соплей не прощает. Если вышла на трек — забудь про обиды. Или сдавай ключи и иди вышивать крестиком.

Лика вскинула подбородок, в её зеленых глазах вспыхнуло пламя:

– Не дождешься, Макс. Я свой байк не брошу. И уж точно не тебе указывать, что мне делать.

Макс лишь усмехнулся углом губ, но в глубине его серых глаз промелькнуло нечто странное — не злость, а глухая, отчаянная тревога, которую Лика не пожелала разглядеть.

– Сегодня заезд по Черному серпантину, – негромко сказал он. – Ночью обещали туман. Если не уверена в себе — сиди здесь.

– Я поеду первой, – отрезала Лика и спрыгнула с капота.

Кира, наблюдавшая за ними издалека, прищурилась. Её губы искривились в змеиной усмешке. Она ненавидела Лику. Ненавидела за то, что Винт по ночам до сих пор вздрагивал от звука её мотора. Ненавидела за то, что Лике не нужно было строить из себя глупышку, чтобы её уважали. Но больше всего Кира бесилась из-за Макса: этот волк-одиночка никогда даже не смотрел в её сторону, но каждый раз, когда Лика выезжала на трассу, его взгляд неотрывно следил за ней.

Кира знала: пока Лика здесь, её власть над этой компанией призрачна. Стоит Лике щелкнуть пальцами — и Винт побежит обратно. А терять кошелек Винта и авторитет его дружков Кира не собиралась.

Когда все разошлись к фургонам за термосами и перчатками, Кира бесшумно скользнула в полумрак за навесом, где стоял «Кавасаки» Лики. Никто не обратил внимания на маленькую фигурку в узкой куртке. Никто, кроме темноты. Тонкие пальцы с безупречным маникюром достали из кармана тяжелые монтажные кусачки. Одно точное движение, спрятанное за щитком — надрез на гибком тормозном шланге переднего контура. Не до конца. Ровно настолько, чтобы при первом слабом нажатии ничего не произошло, но при резком торможении на спуске давление гидросистемы разорвало армированную резину к чертям собачьим.

– Посмотрим, какая ты бесстрашная, когда у тебя откажут тормоза на обрыве, дрянь, – прошептала Кира, возвращая инструмент в сумку Яна, и с невинным видом побежала обратно к Винту: – Милый, мне так холодно, обними меня!

Через полчаса пять мотоциклов выстроились на стартовой линии у подножия Серпантина. Черный асфальт вился вверх, в горы, рассекая сосновый лес. Внизу, за поворотами, зияли обрывы старого карьера. Опасная, почти смертельная трасса, на которую совались только безбашенные.

Лика опустила тонированный визор шлема. Рядом взревел мотор тяжелого «Ямахи» Макса. Он повернул голову к ней, задержал взгляд на секунду дольше обычного, словно хотел что-то сказать, но лишь сжал руль в перчатке.

Флаг упал.

Моторы взвыли, заглушая тишину ночи. Лика рванула вперед, привычно уходя в отрыв. Скорость опьяняла, выбивая из головы предательство Винта, фальшь Яна, глупость Викки. Ветер бил в грудь, возвращая ощущение контроля над собственной жизнью. Она шла первой, за ней, на дистанции двух корпусов, неотступно следовал Макс. Винт и остальные отстали уже на третьем повороте.

Подъем закончился. Начался спуск — коварный, петляющий, с крутыми закрытыми шпильками.

Лика заложила мотоцикл в левый вираж, колено чиркнуло слайдером по асфальту, высекая снопы искр. Сердце пело. Впереди маячил самый опасный участок трассы — «Тещин язык», поворот почти на сто восемьдесят градусов над пропастью, огороженный лишь старым, ржавым отбойником.

Она выпрямила байк и потянулась к рычагу переднего тормоза, готовясь сбросить скорость со ста сорока до сорока.

Пальцы нажали на рычаг.

Рычаг без малейшего сопротивления провалился до самой грипсы.

Холодная волна ужаса мгновенно окатила тело, вымораживая внутренности. Лика судорожно ударила ногой по педали заднего тормоза. Заднее колесо заблокировалось, байк повело юзом, запахло паленой резиной, но скорости было слишком много — масса несла спортбайк прямо на край скалы.

– Нет! – закричала она в шлем. – Нет, нет, нет!

Сбросить передачи вниз! Она с силой вбила лапку коробки, мотор взревел до визга, обороты подскочили в красную зону, двигатель сопротивлялся, но расстояние таяло с чудовищной быстротой. Отбойник приближался как стена. Лика увидела черную бездну карьера, на дне которого белели острые камни. Это был конец. Секунда — и она перелетит через ограждение. Образ дяди Васи промелькнул перед глазами, спокойный, печальный…

Внезапно слева раздался оглушительный, яростный рев.

Черная «Ямаха» Макса возникла словно из преисподней. Он не тормозил. Он шел на перехват, жертвуя собой.

Макс срезал траекторию и поравнялся с ней на смертоносной скорости. Сквозь прозрачный визор его шлема Лика успела увидеть его глаза — абсолютно бешеные, горящие первобытным упрямством.

– Прыгай ко мне! – донесся его рев сквозь вой ветра и рев прямотоков.

– Макс, ты с ума сошел?! – закричала она, но он не стал слушать.

Макс резко наклонил свой тяжелый мотоцикл вправо, буквально тараня «Кавасаки» Лики своим бортом, зажимая её между своей машиной и внутренним радиусом дороги, уводя от пропасти. Раздался оглушительный скрежет металла о металл. Удар выбил воздух из легких Лики. Её байк завалился, закружился юзом, цепляя подножками асфальт.

Макс выбросил правую руку, намертво вцепился в воротник её комбеза и дернул на себя, одновременно бросая свой собственный байк на бок.

Мир перевернулся.

Грохот ломающегося пластика, фейерверк искр, адская карусель из неба, асфальта и деревьев. Их несло по инерции несколько десятков метров. Макс прижал Лику к себе, закрывая своим телом от ударов о камни и летящих обломков. Отбойник с гулким стоном смялся в двух метрах от них, когда в него на полной скорости врезался и взорвался бак «Кавасаки».

Тишина навалилась внезапно, разорванная лишь шипением вытекающего антифриза и треском пламени.

Лика лежала на обочине, задыхаясь. Тело ныло, но кости были целы — экипировка выдержала.

– Макс… – прохрипела она, сдирая с себя шлем непослушными пальцами. – Макс!

Он лежал рядом на спине, неподвижно. Его шлем раскололся от удара о бордюр, по виску текла темная кровь, пачкая светлые волосы. Косуха на плече была содрана до мяса.

– Макс, пожалуйста, очнись! – Лика упала на колени рядом с ним, слезы хлынули из глаз, смывая дорожную пыль. Она трясущимися руками коснулась его щеки. – Макс, открой глаза, слышишь?! Ты не можешь умереть, идиот, ты не посмеешь!

Макс тяжело, с хрипом вздохнул. Его веки дрогнули, и он с трудом сфокусировал взгляд на её заплаканном лице.

– Ну вот… – выдавил он слабую, кривую усмешку, морщась от дикой боли в ребрах. – А говорила… что я тебе указывать не могу…

– Зачем ты это сделал?! – рыдала Лика, прижимая ладонь к его окровавленной ране. – Ты же мог разбиться! Ты мог улететь вместе со мной!

Макс сжал её пальцы своей тяжелой, сбитой ладонью. Силы почти покинули его, но хватка была отчаянной.

– Потому что я скорее сам сдохну… чем позволю тебе погибнуть, Лика, – глухо, почти зло прошептал он. – Неужели ты… до сих пор ничего не поняла, дура бесстрашная?..

Лика замерла. Вся его напускная злость, все резкие слова, все эти взгляды исподлобья — всё рухнуло, обнажив голую, израненную правду. Он не ненавидел её. Он сходил по ней с ума, пряча свои чувства за броней цинизма, потому что боялся стать уязвимым.

Сзади послышался рев приближающихся моторов. На дорогу вылетели Винт, Ян, Викки и Ника.

Увидев догорающие обломки и Лику с Максом на земле, Винт с побелевшим лицом бросил мотоцикл прямо на асфальт и подбежал ближе:

– Боже мой! Лика! Макс! Что произошло?!

Следом подбежала Кира, театрально прижимая ладони к лицу:

– Какой кошмар! Я же говорила, Лика слишком неосторожно ездит! Она чуть не убила Макса!

Лика медленно поднялась на ноги. Вся боль, весь шок уступили место ледяной, сокрушительной ярости. Она не была слепой. Она знала состояние своего байка перед выездом — она лично проверяла суппорты и шланги два часа назад.

– Заткнись, – тихо сказала Лика.

Кира осеклась, отступая на шаг за спину Винта:

– Винтик, почему она на меня кричит? Я просто переживаю…

– Я сказала, закрой свой рот! – Лика подошла к покореженным останкам своего мотоцикла. Огонь уже почти погас. На обугленном руле висел огрызок шланга. Лика рванула его на себя и швырнула под ноги Винту и Яну. – Смотрите. Глаза разуйте!

Винт нахмурился, поднимая деталь. Ян подошел ближе, включил фонарик на телефоне.

– Это… это не разрыв от давления, – растерянно пробормотал Ян. Его лицо стремительно теряло краски. – Здесь срез. Ровный надпил под корень…

– Её подрезали, – отчеканила Ника, прожигая Киру бешеным взглядом. – Кто-то целенаправленно отправил Лику на смерть.

Винт медленно повернул голову к Кире. В его глазах впервые за все это время мелькнуло осознание.

– Кира… – его голос дрожал. – Ты ведь крутилась у фургона перед стартом. И… у тебя из кармана торчали кусачки Яна.

– Ты с ума сошел?! – взвизгнула Кира, срываясь на визг, теряя весь свой сладкий лоск. – Ты веришь этой пацанке, а не мне?! Да она сама виновата! Она всегда всё портит! Из-за неё ты даже не смотрел на меня! Она должна была исчезнуть!

Слова повисли в морозном воздухе, словно пощечина.

Викки ахнула и отшатнулась. Ян сжал кулаки так, что побелели костяшки, глядя на Киру с неприкрытым отвращением:

– Ты… ты конченая тварь. Я тебя защищал. Я из-за тебя забыл человека, который меня из петли вытаскивал!

– Винт, милый, не слушай их, они сговорились! – Кира попыталась схватить парня за руку, но Винт с такой силой оттолкнул её, что она упала на асфальт.

– Пошла вон, – глухо, со слезами бессильной ярости на глазах произнес Винт. – Исчезни. Если я еще раз увижу тебя в городе… я сам сдам тебя ментам за покушение на убийство. Пошла вон!

Кира оглядела их перекошенные лица, поняла, что маска сорвана окончательно и бесповоротно, вскочила на ноги и, спотыкаясь на каблуках, бросилась вниз по трассе пешком, растворяясь в тумане. Никто даже не подумал её догонять. Она была мертва для них навсегда.

Винт сделал шаг к Лике, опустив голову:

– Лика… прости. Я… я был таким идиотом…

– Скорую вызывайте, придурки! – рявкнула Лика, даже не дослушав. – Быстро!

Она вернулась к Максу и опустилась на колени, осторожно приподнимая его голову и кладя себе на колени. Ника уже бежала с аптечкой, Ян лихорадочно диктовал координаты диспетчеру.

Макс тяжело дышал, глядя на Лику снизу вверх. Кровь продолжала сочиться, но он упрямо цеплялся за сознание.

– Всё кончено, слышишь? – шептала она, гладя его по спутанным волосам, не скрывая слез. – Скорая уже едет. Ты только держись. Ты мне еще за разбитый байк ответишь.

Макс слабо улыбнулся, и в этой улыбке больше не было ни капли прежнего холода.

– Я куплю тебе новый, – тихо ответил он, касаясь пальцами её щеки. – Самый быстрый… Только пообещай, что на этот раз… мы поедем на нем вдвоем.

Лика накрыла его руку своей ладонью и крепко прижала к лицу, чувствуя, как внутри отступает ледяная пустота предательства, оставляя место настоящему, живому теплу.

– Обещаю, – выдохнула она. – Только живи.