Убийца волшебников и школа Каваками

Запах пороха и крови въелся в кожу так глубоко, что даже спустя месяцы его призрак чудился в каждом порыве осеннего ветра.

В Годриковой Лощине тридцать первого октября всегда было слишком тихо. Той ночью Чарлус Поттер, старый воин с глазами цвета грозового неба, бился как загнанный вепрь. Он почти достал Тома Реддла — почти разорвал его надвое древними боевыми плетениями дома Поттеров. Но Темный Лорд вывернулся, и зеленая вспышка «Авады» оборвала жизнь деда.

Дорея Поттер, урожденная Блэк, знала, что шансов нет. Но в ее жилах текла ядовитая, гордая кровь древнейшего рода. Она не умоляла. Она чертила ритуальный круг собственной кровью, пока Том взламывал защиту второго этажа. Когда дверь слетела с петель, она встретила его с оскалом, от которого передернуло бы даже ее кузину Вальбургу.

– Твои слова полны лжи, Волан-де-Морт. Или мне звать тебя Томом Марволо Реддлом? – процедила Дорея, держа палочку наготове.

– Отойди, Дорея. Ты умнее своего сына, – хрипел Реддл.

– Только через мой труп, полукровка!

Она дралась яростно, трансфигурируя каменные плиты, обрушивая проклятия, которым ее учил Арктурус Блэк, но старость и усталость взяли свое. Еще один зеленый росчерк — и Дорея пала.

А затем Волан-де-Морт вошел в детскую. Перед ним стояли двое полуторагодовалых близнецов. Годрик ревел, вцепившись в прутья кроватки, а Гарри… Гарри смотрел. Спокойно. Глазами, в которых вдруг погасла изумрудная зелень, уступив место мертвому, холодному серебру.

В тот миг, когда тисовая палочка поднялась для смертельного удара, магия за спиной Гарри не просто пробудилась — она взвыла голосом первородного ледника. Истинный исток тайной крови Поттеров, погребенный под поколениями полукровок и светлых магов, вырвался на свободу. Температура в комнате упала до абсолютного нуля за долю секунды. Лед пополз по ногам Темного Лорда с хрустом ломающихся костей. Ни Адское пламя, ни бессмертные крестражи не помогли — ледяная броня сковала плоть Реддла, а затем взорвалась мириадами хрустальных игл, развеяв его материальное тело в прах. Осколок разлетевшейся деревянной колыбели рассек лоб Годрика ровной царапиной в форме буквы «V». Дух Лорда, взвыв от бессильной ярости, метнулся в окно, не заметив, как ошметок его изувеченной души прижился в свежей ране кричащего младенца.

А Гарри рухнул на пол. Полное, сокрушительное магическое истощение выжгло его каналы почти дотла.

Когда через десять минут в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, вердикт был вынесен мгновенно. Дамблдор увидел метку на лбу Годрика, почувствовал отголосок темной магии и провозгласил:

– Годрик Поттер — наш Избранный. Мальчик, который выжил.

О Гарри, лежавшем без сознания в углу под грудой ледяной крошки, никто не вспомнил. Лили лишь мельком проверила его пульс, бросила: «Он просто спит», — и прижала к груди Годрика.

Так началась жизнь в тени. Годрику доставались почести, лучшие учителя, дорогие метлы и безграничная любовь. Гарри досталась тишина старого поместья, уроки полузабытых фамильных портретов да забота верных домовых эльфов, которые тайком приносили ему еду и старые фолианты. Когда мальчик подрос, он понял: если ты хочешь выжить, ты учишься сам. Никто не придет на помощь.

Он рано вышел на изнанку мира. Сначала через гоблинов Гринготтса, затем через контакты на континенте. В тринадцать лет, во время инцидента с василиском в Хогвартсе, когда все шарахались от Годрика из-за парселтанга, Гарри хладнокровно всадил четыре пули калибра 7.62 из трофейного ТТ прямо в янтарный глаз выползающей из вентиляции твари, спасая Чо Чанг и Пенелопу Кристалл. Именно Чо, пораженная его ледяным спокойствием и абсолютным практицизмом, свела его со своими гонконгскими родственниками из Триад — мистером Чангом.

Там, в темных подворотнях Азии и закрытых клубах наемников, Гарри обрел настоящих наставников. Мистер Чанг обучил его смертоносной стрельбе по-македонски — искусству двух стволов, где траектории пуль сплетались в непробиваемую паутину. Затем была Роанапур и «Отель Москва», где легендарная Балалайка и ее ветераны-десантники вбили в англичанина основы тактики, работы со взрывчаткой и умение выживать там, где дохнут даже демоны. А позже, когда он столкнулся с миром магов-специалистов, его натаскивала Майя Хисау — безжалостная ученица самого Кирицугу Эмии.

Гарри Поттер стал «Убийцей Волшебников». Призраком, который не шептал латинские заклинания, а накладывал Укрепление на титановые затворы и армированные пули с серебряно-ртутным сердечником.

А потом наступило двадцать первое июля две тысячи пятнадцатого года. Кладбище Литтл-Хэнглтона.

Возрожденный Темный Лорд взял в плен Годрика, пытал его «Круциатусом», насмехаясь над «великим героем», который не умел ничего, кроме как швыряться школьными «Экспеллиармусами». Когда Реддл решил развлечься и вызвал Гарри, считая того ничтожеством, началась бойня.

Гарри не стал вставать в дуэльную стойку. Он выхватил пару модифицированных пистолетов и открыл ураганный огонь, разнося щиты Пожирателей в кровавые брызги. Макнейр лишился головы прежде, чем успел поднять палочку. Старшие Крэбб и Гойл легли рядом с пробитыми легкими. Алекто и Амикус Кэрроу захлебнулись собственной кровью от рикошетов. Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил запястье и прострелил колено, а самому Волан-де-Морту снес половину плеча зачарованной разрывной пулей, заставив чудовище в панике аппарировать вместе с остатками свиты.

Гарри дотащил скулящего брата до Кубка, они вернулись на поле Хогвартса… и Годрик, захлебываясь слезами и ложью, заявил на весь мир, что это он победил Темного Лорда и спас брата-неумеху.

Джеймс и Лили воздели руки к небу. Дамблдор сиял. Орден Феникса пил за здравие героя. А на Гарри, стоявшего в стороне в пробитом заклинаниями пальто, смотрели с презрением: мол, трус, прятался за спиной великого брата.

В тот вечер в поместье Поттеров Гарри просто собрал вещи.

– Я ухожу от вас, – бросил он родителям у камина.

– Не смей устраивать истерики! – орал Джеймс, багровея. – Ты завидуешь Годрику! Ты останешься здесь, вступишь в Орден и будешь прикрывать брата ради Высшего Блага! Я приказываю тебе как глава рода! Положи палочку на стол!

Гарри спокойно выложил палочку. А через долю секунды из скрытых заплечных кобур в его руках материализовались две черные «Беретты 92FS».

Глухой хлопок.

Джеймс взвыл, падая на колени и зажимая простреленное плечо. Из раны хлестала алая кровь.

– Джеймс! – закричала Лили, выхватывая палочку.

Но из тени за спиной Гарри бесшумно скользнула грациозная фигура с кошачьими ушками и ледяными зелеными глазами. Химари Нойхара — бакэнэко, последний клинок клана охотников на демонов, ставшая его верным фамильяром и единственной семьей, — мгновенно приставила сверкающее лезвие катаны «Ясуцуна» прямо к горлу Лили Поттер.

– Дернешься, женщина — и твоя голова покатится по этому дорогому ковру, – мурлыкнула Химари с жаждой убийства, от которой застыл бы сам Салазар Слизерин.

– Вы мне больше не семья, – холодно произнес Гарри, глядя на корчащегося отца. – Еще раз встанете у меня на пути — я не буду целиться в плечо.

Шаг в зеленый огонь камина — и они исчезли.

---

Город Каваками, Япония. Настоящее время.

Солнце ярко заливало широкий внутренний двор Академии Каваками. Теплый осенний воздух пах сухим кленом, выпечкой из столовой и легким намеком на надвигающуюся катастрофу — впрочем, для этого города катастрофы были привычным расписанием вторника.

На скамейке под раскидистым дубом, запрокинув голову и прикрыв лицо мятым номером журнала с мангой, валялся парень. На нем была стандартная форма академии, но надетая с таким вопиющим пренебрежением к уставу, что дисциплинарный комитет обычно начинал нервно дергать глазом при одном его виде: рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, галстук болтался где-то на уровне груди, а форменный пиджак служил подушкой.

– Эй, Гарри! Ты опять спишь на свежем воздухе вместо того, чтобы чинить тостер в учительской? – раздался звонкий, насмешливый голос.

Из-под журнала показался один серый, мутный от лени глаз.

– Тостер подождет, Ямато… – протянул Гарри голосом человека, который познал всю тщету бытия, выпил три литра клубничного молока и теперь готовился к нирване. – Если я сейчас встану, гравитация обидится. К тому же, Кодзима-сенсей вчера заставила меня перебирать подвеску ее драгоценного «Ниссана» до двух часов ночи. Эта женщина — демон. Настоящий, чистокровный они.

Ямато Казама, лидер легендарной «Семьи Казама», ухмыльнулся, усаживаясь на край скамейки.

– Сам виноват. Не надо было так ловко менять карбюратор голыми руками прямо посреди перекрестка. Ты же знаешь Умэко-сенсей. Она увидела крепкого парня с золотыми руками, схватила за ухо, оформила опекунство за сорок восемь часов и притащила в школу. Ты даже пикнуть не успел.

– Я протестовал! – Гарри сел, сбросив журнал, и театрально вскинул руки к небу в манере Джозефа Джостара. – Я кричал о нарушении прав человека! Я взывал к Женевской конвенции! А эта валькирия на пенсии просто подняла меня за шкирку и сказала: «Заткнись, сопляк, у тебя теперь есть комната и трехразовое питание, а взамен ты чинишь всю технику в моем доме и не прогуливаешь уроки!» Разве это справедливость?! Где мое конституционное право валяться на диване и пить шоколадное парфе?!

– Хозяин, вы слишком много шумите, – послышался мягкий, урчащий голос из ветвей дуба.

Секунда — и на траву рядом с Гарри бесшумно спрыгнула черноволосая красавица в традиционном коротком кимоно, идеально подчеркивающем ее длинные ноги и аппетитные формы. Химари потянулась с истинно кошачьей грацией, и кончики ее ушей, скрытые иллюзией, едва заметно дернулись под волосами. В руках она держала ланч-бокс с тиснением в виде спящего кота.

– Я принесла вам онигири. С лососем и той острой пастой, которую вы любите, – Химари села на скамейку вплотную к Гарри, бесстыдно прижимаясь к его плечу пышной грудью, и заглянула ему в глаза. – Хотите, я покормлю вас с рук?

– Опять твоя «сестра» проявляет чрезмерную заботу, – хмыкнул Ямато, хотя в его глазах блеснуло уважение.

Он, как прирожденный тактик, давно понял: этот странный английский парень, числившийся формально в их параллели, был кем угодно, но только не простым иностранным сиротой. У Гарри была походка хищника, взгляд человека, который видел ад и нашел его скучным, а рефлексы… Ямато однажды видел, как Гарри поймал на лету падающую со шкафа фарфоровую вазу ногой, даже не отрываясь от пайки микросхемы.

– Химари, если ты будешь кормить меня с рук на глазах у всей школы, Момоё-семпай опять решит, что у нас спарринг на тему «проверка боевого духа влюбленных», и разнесет это дерево в щепки, – вздохнул Гарри, но онигири из коробки все-таки вытащил и с явным наслаждением впился в него зубами.

Его кулинарные навыки, отточенные годами одиночества и подкрепленные циничной педантичностью лучшего домашнего мага, давно сделали его легендой. Если Гарри брался за готовку, даже школьные повара стыдливо прятали половники.

– Гарри-сан! – раздался строгий, но удивительно мелодичный голос.

По дорожке к ним приближалась высокая, статная девушка с длинными темными волосами, собранными в безупречный хвост. Юкиэ Маюзуми, представительница элитного класса 2-S, гениальная мечница и гордость традиционной Японии, шла твердым, размеренным шагом. На ее поясе покоился фамильный деревянный меч, а на плече невозмутимо восседал ее верный мини-конь Мацукадзе.

Рядом с ней плыла Цубамэ Мацунага — невысокая, невероятно элегантная девушка с лисьей, обворожительной улыбкой, в которой читался ум искушенного политика. За ними семенила Кокоро Фушикава, милая блондинка с огромными глазами, в которых плескалось вечное беспокойство за весь белый свет.

– О, элита пожаловала, – лениво протянул Гарри, не делая ни малейшей попытки принять приличный вид. – Чем обязан вниманию лучших девушек класса 2-S? Только не говорите, что Момоё опять пробила стену в додзё. Я ее чинить не буду. У меня закончился волшебный… кхм, специальный цемент.

– С додзё все в порядке, Поттер-сан, – Юкиэ остановилась в двух шагах, ее строгий взгляд скользнул по расстегнутой рубашке парня, и на ее щеках на долю секунды проступил едва заметный розовый оттенок. – Я пришла поблагодарить вас. За вчерашнее. Клинок, балансировку которого вы исправили… он идеален. Центр тяжести смещен ровно на три миллиметра к гарде, как я и просила. Даже мастера в Киото не смогли добиться такой точности без переплавки.

– Ерунда, – отмахнулся Гарри, смахивая крошки. – Просто немного нагрел хвостовик, постучал молотком, перетянул шнур рукояти. Обычная механика.

«И пара структурных укреплений первого уровня из арсенала семьи Тосака», – мысленно добавил он, зевая.

– Ты слишком скромен, Гарри-кун, – пропела Цубамэ, наклоняясь к нему так близко, что парень почувствовал тонкий аромат жасмина и дорогого мыла. Ее глаза озорно блеснули. – Знаешь, мой отец очень интересовался тем, кто помог нашему фонду восстановить защитные коды в главном сервере после хакерской атаки на прошлой неделе. Он сказал, что логика защиты напоминала древние европейские шифры. Очень… аристократичные.

– Твой отец слишком много думает, Мацунага-сан, – хмыкнул Гарри, встречая ее взгляд совершенно невинными, глуповатыми глазами в лучших традициях Рё Саэбы. – Я просто нажимал кнопки, пока на экране не выскочила зеленая галочка. Компьютеры — это как капризные женщины: пока как следует не стукнешь по системнику, они не заработают.

– Ой, а насилие — это плохо! – пискнула Кокоро, прижимая ладошки к груди. – Гарри-сан, вы не должны никого бить! Даже компьютеры! Но… если вам нужно, я принесла печенье! Я сама испекла!

Она протянула ему аккуратный бумажный пакетик, густо краснея.

– О, еда! – мгновенно оживился Гарри, и в его глазах вспыхнул искренний восторг Данте, которому пообещали бесплатную пиццу. – Кокоро-тян, ты ангел, спустившийся с небес в эту обитель скорби и контрольных по математике! За это печенье я готов продать душу… ну или хотя бы починить тебе велосипед.

Химари рядом тихо зарычала, выпустив коготки, и демонстративно обняла Гарри за талию, прижимаясь к нему всем телом:

– Хозяин сыт моим онигири! Ему не нужны чужие сладости!

– Химари, успокойся, печенье — это святое, – строго осадил ее Гарри, но погладил девушку-кошку по голове, отчего та моментально растаяла, замурлыкала и прикрыла глаза.

Юкиэ нахмурилась, глядя на эту сцену, в ее груди кольнуло странное, непривычное чувство, похожее на досаду. Цубамэ лишь понимающе прищурилась, оценивая расстановку сил на «поле боя», а Ямато, наблюдая за этим со стороны, покачал головой:

«Этот парень умудряется вертеть опаснейшими девушками академии, даже не поднимая задницы со скамейки. Настоящий монстр».

Идиллия была прервана внезапно и грубо.

Со стороны главного входа послышался рев мощных форсированных моторов. В школьный двор, взметая гравий и игнорируя предупреждающие крики дежурных, влетели три черных микроавтобуса без номеров. Из них горохом посыпались крепкие парни в спортивных костюмах, кожаных куртках и черных масках. В руках у них были не банальные биты, а арматура, цепи и… нечто куда более тревожное.

Гарри мгновенно зафиксировал: двое замыкающих держали под куртками пистолеты-пулеметы «Ингрэм», а предводитель банды — широкоплечий верзила с обезображенным шрамами лицом — сжимал в руке странный, пульсирующий темно-багровым светом амулет.

– Контрабандный артефакт Западного Союза, низший класс, стимуляция мышечных волокон за счет жизненной силы, – пробормотал Гарри так тихо, что услышала только Химари. Вся его напускная лень испарилась за наносекунду. Взгляд стал холодным, расчетливым, смертоносным.

– Что это за сброд? – холодно спросила Юкиэ, ее рука легла на рукоять меча.

– Кажется, это остатки синдиката «Тэнгэн», – нахмурился Ямато, мгновенно переходя в боевой режим Казама-фэмили. – На прошлой неделе Момоё-неэсан разнесла их подпольное казино. Видимо, решили отомстить… или взять заложников из влиятельных семей.

– Захватить девок из 2-S! – взревел верзила со шрамом, активируя амулет. Его мышцы чудовищно раздулись, разорвав рукава куртки, а глаза налились бешеным багровым пламенем. – За Мацунагу и Фушикаву дадут миллиарды йен! Живее, псы!

– Как вульгарно, – поморщилась Цубамэ, отступая на шаг и вставая за Юкиэ.

– Я защищу вас! – выкрикнула Юкиэ, делая шаг вперед и принимая безупречную стойку стиля Маюзуми.

Но нападавших было больше тридцати. И трое из них уже поднимали стволы. В Академии Каваками драки на кулаках и мечах были делом привычным, но огнестрельное оружие… огнестрел менял правила игры. Слишком много невинных учеников стояло вокруг. Если начнется пальба, жертв не избежать.

– Юкиэ, стой, – раздался спокойный голос из-за ее спины.

Она не успела среагировать. Гарри шагнул вперед, плавно обойдя ее сбоку. В его походке не было ни капли прежней расхлябанности. Это было движение пантеры перед броском.

– Эй, придурки из третьесортного кино, – громко и отчетливо произнес Гарри на чистейшем японском, вынимая руки из карманов брюк. – Вы нарушили три главных правила этого прекрасного дня. Первое: вы шумите во время моего законного обеденного перерыва. Второе: вы напугали милую девушку, которая только что подарила мне печенье.

Он сделал еще шаг. Боевики замерли, ошарашенно глядя на одинокого худощавого европейца в расстегнутой школьной форме.

– А третье? – прорычал верзила, сжимая кулаки размером с пивные бочонки.

– А третье… – Гарри хищно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то от безумного куража Данте и абсолютной уверенности Джозефа Джостара. – Ваша следующая фраза будет: «Пристрелите этого сопляка, живо!» Так ведь?

– Пристрелите этого сопляка, жи… ЧТО?! – верзила осекся, его глаза полезли на лоб.

Щелк.

Гарри не стал доставать свои верные «Беретты». Слишком много свидетелей, слишком много лишних вопросов от Министерства магии Японии и Ассоциации магов. Вместо этого он использовал то, чему его учила Майя Хисау, и базовые принципы Укрепления.

В его левой руке блеснула горсть обычных металлических гаек — тех самых, которые он выгреб из кармана после починки машины Умэко-сенсей.

Структурное укрепление: плотность вольфрама. Ускорение массы.

Взмах руки был быстрее человеческого глаза. Не было никакого свиста — только три сухих хлопка, похожих на щелчки кнута.

Трое боевиков с «Ингрэмами» взвыли от боли: гайки с хирургической точностью пробили их запястья, раздробив лучевые кости и выбив оружие из рук. Автоматы еще не упали на гравий, а Гарри уже скользнул вперед, преодолев разделявшие их двадцать метров в одно смазанное движение, словно использовал Шунпо или Теневой шаг.

– Твою мать!.. – взревел верзила со шрамом, замахиваясь усиленным артефактом кулаком. Удар мог проломить стену здания.

Гарри даже не моргнул.

«Слишком медленно. Даже тролли в Запретном лесу двигались техничнее».

Он просто сместился вправо на полшага, пропуская кулак мимо своего уха — воздух от удара хлестнул по щеке, как лезвие, — и перехватил запястье громилы.

– Игрушка неплохая, – прошептал Гарри, заглядывая в расширенные от ужаса зрачки наемника. – Но подделка под руны северного пантеона всегда имела один критический изъян.

Пальцы Гарри вспыхнули едва заметным лазурным светом. «Анализ структуры. Разрыв связей».

Амулет на шее бандита с жалобным звоном треснул и осыпался мелкой пылью. Мышцы громилы мгновенно сдулись, чудовищная отдача от разорванного потока маны ударила по его собственным нервам. Он захлебнулся криком, но Гарри не дал ему упасть. Коротким, издевательски точным апперкотом снизу вверх он отправил стокилограммовую тушу в глубочайший нокаут.

Остальные двадцать семь бандитов замерли, парализованные первобытным страхом. Человек, которого они считали непобедимым боссом, лежал у ног школьника с выбитыми зубами.

– Ну? – Гарри стряхнул невидимую пыль с лацкана пиджака, окинув толпу тяжелым, хищным взглядом. – Кто следующий хочет испортить мне аппетит? Химари, если кто-то дернется — пусти на шашлык.

– С превеликим удовольствием, хозяин! – раздался радостный голосок Химари. В ее руке, словно из воздуха, сверкнула обнаженная катана, а глаза вспыхнули зловещим желтым пламенем ёкая.

Бандиты переглянулись… и, бросая оружие, в панике бросились врассыпную, запихиваясь обратно в автобусы или просто перемахивая через школьный забор.

Через тридцать секунд на школьном дворе воцарилась гробовая тишина. Только ветер шелестел листвой дуба да стонал на земле вырубленный главарь.

Гарри шумно выдохнул, сунул руки обратно в карманы и ссутулился, мгновенно вернувшись в образ сонного бездельника.

– Эх… вот всегда так. Никакого уважения к чужому отдыху. Теперь еще объяснительную директору писать…

Он повернулся к онемевшим зрителям.

Ямато смотрел на него с широченной, восторженной ухмылкой стратега, который только что понял, что держит в руках козырного туза всей префектуры.

– Гарри… друг мой. Ты только что за три секунды вырубил элитного наемника и разоружил троих стрелков гайками. Гайками, черт побери!

– Это были специальные аэродинамические гайки, купленные на распродаже, – не моргнув глазом соврал Гарри. – Я просто метко бросаю. В детстве голубей с крыши сбивал.

– Ложь, – тихо, но весомо произнесла Юкиэ. Она подошла к нему почти вплотную. Ее глаза горели тем особым огнем, который бывает только у истинных воинов, встретивших равного… или превосходящего. – Твои движения. Ты не тратил ни одного лишнего миллиметра движения. Ты предугадал его траекторию еще до того, как он начал замах. Ты… кто ты такой на самом деле, Поттер-сан?

Гарри посмотрел в ее серьезные, прекрасные глаза и вздохнул. В них не было страха. Только восхищение, уважение и зарождающееся глубокое чувство, которое девушка ее склада обычно отдавала лишь тому, кто мог ее защитить.

– Я? – Гарри лениво почесал затылок, изображая смущение в стиле Гинтоки. – Я просто беглый английский студент, который очень хочет дожить до выпускного, не умерев от переутомления. И вообще…

Он перевел взгляд на застывшую Цубамэ, которая смотрела на него так, словно переписывала свои жизненные планы на ближайшие десять лет с учетом новой переменной по имени «Гарри Поттер». А затем на покрасневшую до корней волос Кокоро.

– Кокоро-тян, – мягко позвал он.

– Д-да?! – пискнула она, вздрагивая.

– Печенье не пострадало?

Девушка посмотрела на пакетик в своих руках, затем на Гарри, и на ее лице расцвела такая ослепительная, чистая улыбка, что даже у циничного наемника внутри что-то потеплело.

– Нет! Оно в порядке!

– Вот и отлично, – Гарри решительно подошел, забрал пакетик и достал одно печенье в форме звездочки. Откусил половину, блаженно прикрыв глаза. – Божественно. С корицей.

– Хозяин, вы невыносимы! – заканючила Химари, повисая у него на шее сзади и утыкаясь носом в его затылок. – Вы рисковали жизнью ради печенья! Я требую компенсации! Вы пойдете со мной сегодня в парк и купите мне рыбу тайяки! Три штуки!

– Четыре, если поможешь закопать того типа за спортзалом, пока полиция не приехала, – буркнул Гарри, вызвав дружный смех Казамы и панический вздох Кокоро.

– Я помогу составить отчет для полиции, – вдруг произнесла Цубамэ, подходя ближе и кладя ладонь на плечо Гарри. Ее прикосновение было легким, обжигающим. – Моя семья имеет влияние на местный департамент. Никаких вопросов о «гайках» и разбитом артефакте не возникнет, Гарри-кун. Но… взамен ты пойдешь со мной на чайную церемонию в эти выходные. Отказа не принимаю.

– Эй, Мацунага! – нахмурилась Юкиэ, сжимая деревянный меч. – Я первая собиралась пригласить его на… спарринг! И на чай после него!

– Ого, битва за сердце нашего мастера на все руки объявляется открытой? – заржал Ямато, закинув руки за голову.

Гарри стоял посреди этого хаоса, окруженный спорящими красавицами, преданной девушкой-кошкой и верными друзьями, и чувствовал, как осенний ветер треплет его волосы. Где-то там, за океаном, в сырой Англии, Дамблдор строил грандиозные планы, Поттеры учили Годрика новым бессмысленным заклинаниям, а Волан-де-Морт собирал армию темных тварей.

Они думали, что правят миром. Они думали, что «Мальчик, который выжил» спасет их всех.

Какая чушь.

Гарри Поттер нащупал под пиджаком холодный металл скрытой кобуры, сделал еще один укус хрустящего печенья и улыбнулся — открыто, искренне, впервые за много лет.

Прошлое осталось пеплом на коврах Годриковой Лощины. Его настоящее было здесь. И черт побери любого — будь то Темный Лорд, Орден Феникса или министр магии, — кто посмеет посягнуть на этот его новый, шумный, безумный и драгоценный покой.