Бл

Воздух в раздевалке стадиона «Эдгар Аллан» можно было резать ножом — густой, пропитанный запахом пота, хлорки и затаенной ярости. Лисы проиграли, но проиграли так, что это ощущалось как плевок в лицо вечности. Эндрю Миньярд стоял у стены, прислонившись лопатками к холодному кафелю, и безучастно наблюдал за тем, как Кевин Дэй пытается не рассыпаться на куски под тяжелым взглядом Рико Мориямы.

Черные повязки на предплечьях Эндрю казались сегодня особенно тесными. Он чувствовал тяжесть ножей, привычно прижатых к коже, и это было единственным, что удерживало его в реальности. Антидепрессанты превращали мир в размытое, ярко-белое пятно, где звуки доносились словно из-под толщи воды.

Толпа игроков перемешивалась. Вороны, в своих черных джерси, выглядели как тени, выползающие из углов. Лисы — как яркие мишени.

Эндрю собирался уходить, когда поток людей в узком проходе между шкафчиками замер. В центре этого затишья стоял человек, который не вписывался в геометрию «Гнезда».

Ши Юй выглядел так, будто случайно забрел сюда со съемочной площадки нуарного фильма. Белые волосы, выбивающиеся из-под капюшона, обтягивающая черная водолазка, подчеркивающая острые плечи, и татуировка штрих-кода на шее — «3113». Он был выше Эндрю на целую голову, но в его позе не было угрозы, только безграничная, выжигающая всё вокруг апатия.

Вороны обходили его стороной. Даже Рико, проходя мимо, лишь скрипнул зубами, но не проронил ни слова. Ши Юй был «зоной радиации», аномалией, которую проще игнорировать, чем пытаться подчинить.

Эндрю прищурился. Золотистые искры в его карих глазах вспыхнули, когда он узнал этот профиль. Память — сука, она никогда не подводит в самые неподходящие моменты. Коридоры интерната, запах дешевого мыла и тихий, картавый голос мальчика, которого били за то, что он был слишком красивым для этого гнилого мира.

Ши Юй медленно повернул голову. Его глаза, тускло-карие с пугающим красноватым отливом, остановились на Эндрю. В них не было узнавания, только холодная оценка. Для человека, который не различает цветов, мир, должно быть, казался бесконечной серой пустошью.

– Ты всё так же любишь прятаться в углах, – голос Эндрю прозвучал хрипло, перекрывая шум чужих споров.

Ши Юй остановился. Его взгляд скользнул по повязкам на руках Эндрю, задержался на скулах. Он медленно вытащил руку из кармана широких штанов. На левом ухе качнулась серьга-змея.

– А ты всё так же мал, чтобы тебя заметили без ножа в руках, – ответил Ши.

Его картавость никуда не делась, но теперь она не звучала как дефект. Это был мягкий, вкрадчивый рокот, который он научился использовать как оружие на сцене и в жизни.

– Слышал, ты теперь поешь, – Эндрю оттолкнулся от стены, сокращая расстояние. – Сменил одни цепи на другие?

Ши Юй усмехнулся, и эта улыбка не затронула его глаз. Он сделал шаг навстречу, нависая над Миньярдом.

– В этом мире нет свободы, Эндрю. Есть только разные вольеры. Мой просто чуть дороже твоего.

– Твой вольер воняет падалью, – Эндрю не отвел взгляда. – Ты носишь их форму, ты один из них.

– Я ношу эту форму, потому что мне плевать, что надевать на бойню, – Ши Юй поправил ворот водолазки, на мгновение обнажив хвост татуированной змеи, уходящей под ткань. – Ты ведь знаешь, как это работает. Есть волки, а есть овцы. Я просто выбрал шкуру, в которой меня не сожрут в первую же ночь.

Мимо них пронесся Ники, что-то возбужденно доказывая Аарону, но оба Лиса притихли, заметив, с кем заговорил их вратарь. Атмосфера вокруг этих двоих была настолько плотной, что казалась осязаемой.

– Ты выглядишь как овца, которая слишком долго смотрела в бездну, – произнес Эндрю, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то похожим на любопытство. – Или как актер, который забыл выйти из роли.

Ши Юй наклонился чуть ближе, так что Эндрю почувствовал холод, исходящий от него. Ши не пах ничем — ни парфюмом, ни потом. Абсолютная стерильность.

– Я не различаю запахов, помнишь? – прошептал Ши. – Для меня этот зал не воняет. Для меня здесь просто... ничего нет. Как и в тебе. Ты пуст, Миньярд. Твои таблетки выжгли в тебе всё, кроме этой жалкой преданности своим «бродячим псам».

Эндрю молниеносно сократил дистанцию, его рука легла на рукоять ножа под повязкой, но он не вытащил его. Он просто стоял вплотную, глядя снизу вверх.

– Мои псы хотя бы кусаются по команде. А ты? Ты просто декорация в цирке Мориямы.

– Рико боится меня, – спокойно ответил Ши Юй, проигнорировав выпад. – Он знает, что если он тронет меня, его драгоценная империя лишится половины контрактов. Я — единственный Ворон, которому позволено иметь зубы.

– И на кого ты их точишь? – Эндрю приподнял бровь.

– На тех, кто считает, что люди могут быть хорошими.

Ши Юй внезапно протянул руку и коснулся плеча Эндрю. Это было мимолетное, почти невесомое движение, но Миньярд напрягся всем телом.

– Да или нет? – спросил Эндрю, и в его голосе прорезалась сталь.

Ши Юй замер. Его пальцы задержались на черной ткани джерси.

– Нет, – ответил он, убирая руку. – Мне не нужно твое разрешение, чтобы видеть тебя насквозь. Мы оба знаем, что за этими повязками. Там не только ножи. Там история о том, как нас ломали.

– Ты ничего не знаешь, – отрезал Эндрю.

– Я знаю, что ты всё еще ждешь удара в спину, – Ши Юй выпрямился, его взгляд стал еще более отстраненным. – Но расслабься. Я не нападаю на тех, кто уже мертв внутри. Это скучно.

Он развернулся, собираясь уйти, но Эндрю окликнул его:

– Почему ты не в «Гнезде» со всеми? Почему они обходят тебя, как зачумленного?

Ши Юй остановился, не оборачиваясь. Свет ламп отразился в его белых волосах, создавая подобие нимба над головой монстра.

– Потому что я не играю в их игры, Эндрю. Я не хочу быть частью команды. Я хочу быть концом этой команды. Когда-нибудь я просто закрою дверь и выключу свет.

– Ты картавый ублюдок, Ши, – почти беззлобно бросил Эндрю.

– А ты всё такой же предсказуемый, – Ши Юй слегка повернул голову, и в его тусклых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на искренность. – Не сдохни раньше времени. Мне будет не на кого смотреть в этом сером мире.

Он ушел, растворившись в толпе черных джерси, и Вороны расступались перед ним, словно перед самой смертью. Эндрю остался стоять на месте, чувствуя, как пульсирует кровь в запястьях.

– Эндрю? – Нил Джостен появился рядом, его взгляд был настороженным и быстрым. – Кто это был? Что ему нужно?

Эндрю посмотрел на Нила — на его шрамы, на его яркие, слишком живые глаза, которые видели цвета, недоступные Ши Юю. Мир снова начал обретать четкость, выходя из тумана антидепрессантов.

– Никто, – ответил Эндрю, поправляя повязки. – Просто призрак из прошлого, который забыл, что он уже не в клетке.

– Он выглядел опасным, – заметил Нил, провожая взглядом высокую фигуру в дверях.

– Он опаснее, чем ты думаешь, Абрам. Он не волк и не овца. Он змея, которая сама себе откусила хвост, чтобы не чувствовать боли.

Эндрю развернулся и направился к выходу, ведя за собой своих «своих». Он знал, что они еще встретятся на поле или за его пределами. Потому что такие, как они, всегда находят друг друга в темноте — два сломанных инструмента, которые отказываются играть по чужим нотам.

А Ши Юй, идя по длинному коридору «Гнезда», привычно не чувствовал запаха страха, который оставлял за собой. Он видел мир в оттенках серого, но сегодня среди этой серости он отчетливо запомнил золотой блеск глаз одного маленького человека, который всё еще отказывался сдаваться. И это было единственным, что имело смысл в его фальшивой, блестящей жизни.