Та, кто не сдается

Сколько она находится в этом сыром подвале?

Эстер не знала. Да и возможности узнать не имелось. Время здесь потеряло всякую форму, превратившись в вязкую, нескончаемую пытку. Глаза были плотно закрыты грубой тканевой повязкой, пропитанной запахом чужого страха и застарелой пыли. Руки онемели: они были вскинуты высоко над головой и намертво скованы антимагическими цепями, вмурованными в холодную каменную кладку. Холод сочился отовсюду — сквозь щели в булыжниках, сквозь ледяную воду, мерно капающую где-то в углу.

Кап. Кап. Кап.

Этот монотонный звук сводил с ума. Больше всего на свете Эстер ненавидела сырость. Она проникала под кожу, заставляла суставы ныть, оседала на легких липким налетом.

Эстер надсадно закашлялась. Горло саднило так, словно туда насыпали битого стекла. От каждого судорожного вздоха боль острой вспышкой пронзала закованные запястья. Металл врезался в кожу, обдирая ее в кровь. Девушка дернулась от неожиданного спазма, и тяжелая цепь зазвенела, натянувшись до предела.

– Проклятье... – голос хрипел, срываясь на неразборчивый шепот.

Собственные голосовые связки слушались плохо. Тело колотила непрекращающаяся крупная дрожь. Какое-то драное, грязно-серое платье, в которое ее обрядили тюремщики, содрав привычную дорожную одежду, совершенно не спасало от промозглого могильного холода.

– Как же это... бесит.

Она стиснула зубы так, что челюсти свело судорогой. По щеке, щекоча воспаленную кожу под краем повязки, скатилась одинокая горячая капля. Эстер коротко, жалко всхлипнула — и тут же мысленно влепила себе звонкую, хлесткую пощечину.

«Прекрати реветь! Не смей. Ты наследница Золотой крови, черт тебя дери! Сдохну, но не поддамся панике. Пусть сколько хотят режут меня, пусть берут хоть сколько моей крови — я не буду скулить перед этой падалью».

Пальцы судорожно сжались в кулаки. Антимагический металл пульсировал на запястьях, вытягивая крупицы силы, стоило им зародиться внутри. Ее магия... великий дар и ее же персональное проклятие. Целительница, способная затягивать смертельные раны других, но совершенно бессильная перед собственными увечьями. Ни глубокий шрам на животе слева, оставленный предательским ударом кинжала три года назад, ни старые рубцы на спине от плетей не исчезли. Ее плоть помнила каждый удар. И сейчас, когда темные маги цедили ее кровь, сияющую чистым червонным золотом, словно эликсир бессмертия, она даже не могла унять пульсирующую боль в истерзанных венах.

Эстер прекрасно понимала свое положение. Она была прагматиком до мозга костей. В нынешнем состоянии — истощенная, лишенная магии, подвешенная к стене, как туша в мясной лавке — она не сможет выбраться сама.

А придет ли кто-нибудь за ней?

Эстер хрипло, надломленно рассмеялась. Звук эхом отразился от влажных стен и утонул во тьме.

– Да кому я нужна? – сорвалось с потрескавшихся губ. – Собственные родители от меня отреклись. Забыла?! Они же сами отдали тебя этой темной гильдии... Очередная сделка. Продали, как мешок зерна. Как же я все это ненавижу...

В памяти предательски всплыло холодное лицо отца и потупленный взор матери. «В ней течет проклятие, староста прав», «Темные заплатят за нее столько, что деревня переживет зиму». Ни тени жалости. Ни капли сомнения. Ее связали еще в собственном доме, пока она спала, не дав даже коснуться ключей духов света.

Эстер не было страшно умирать. Смерть была простой, понятной точкой. Просто... неужели она зря старалась все эти годы? Зря училась контролировать свет? Зря терпела косые взгляды, шепотки за спиной и бесконечные унижения? Чтобы что?

Умереть в вонючем подвале, с растерзанным телом, в темноте и в полном одиночестве?

Эстер закусила губу до крови. Во рту тут же разлился знакомый сладковато-металлический привкус. Золотая капля сорвалась с губы и упала на каменный пол, слабо блеснув во тьме перед тем, как погаснуть.

«Ну и пусть! Зато я останусь собой. Зато не поддамся. Я просто...»

Ее мысль оборвал страшный, сокрушительный грохот.

Где-то наверху, прямо над сводами подземелья, прогремел взрыв такой чудовищной силы, что для ее обостренного слуха это прозвучало как изощренная пытка. Ударная волна прокатилась по камням, потолок заходил ходуном, и Эстер инстинктивно втянула голову в плечи, когда на нее посыпалась крошка, гравий и вековая пыль. Звон в ушах заглушил даже звук капающей воды.

Земля дрожала. Сверху доносились крики, треск ломающихся перекрытий и яростный рев, в котором не было ничего человеческого.

«Обвал? Другая гильдия напала на них? Облава Совета?» – мысли лихорадочно метались в голове.

Не успела она додумать, как каменную лестницу, ведущую в темницу, озарила ослепительная вспышка. Воздух в подвале мгновенно сгустился от давления плотной, свирепой магической силы. А в следующее мгновение массивная кованая дверь, запертая на три магических засова, с оглушительным звоном вылетела внутрь помещения. Она сорвалась с петель, словно была сделана из картона, просвистела мимо Эстер и с грохотом впечаталась в противоположную стену, оставив в ней глубокую вмятину.

В подвал ворвался вихрь.

Но странно... Вместе с гарью, пылью и щебнем пришло нечто иное. Воздух перестал быть промозглым. Сырость, въевшаяся в каждую пору ее кожи, вдруг отступила, словно испаряясь под лучами полуденного солнца. В темнице стало жарко. Так тепло, будто прямо в центр комнаты поставили раскаленную железную печь или разожгли огромный костер.

– Хах... – Эстер слабо, криво усмехнулась, повиснув на цепях. – С ума, что ли, сошла? Галлюцинации перед концом? Неужели я... просто наконец умру?..

– Эй! Тут кто-то живой есть! – раздался звонкий, поразительно громкий мальчишеский голос, в котором звенела неподдельная тревога.

Тяжелые шаги быстро приблизились. Кто-то спрыгнул с последних ступеней лестницы прямо на битый камень.

– Нацу, погоди! Не несись сломя голову! – донесся следом тонкий писклявый голосок, показавшийся Эстер абсолютно сюрреалистичным. Он звучал так, будто принадлежал... коту?

– Да как тут ждать, Хэппи?! Я же чую кровь! И еще эту дурацкую вонь темных магов! – возмутился первый голос, оказавшийся совсем близко.

Эстер напряглась всем телом, мгновенно позабыв об усталости. Инстинкт самосохранения вытеснил оцепенение. Недоверчивая, всегда готовая к удару, она попыталась нащупать ногами опору, но подошвы лишь беспомощно скользили по каменной стене.

– Кто здесь?.. – хрипло выкрикнула она, стараясь придать голосу как можно больше твердости, хотя зубы продолжали отбивать мелкую дробь. – Не подходи!

– Ого, ты живая! – обладатель горячего дыхания остановился всего в паре шагов от нее. От него буквально разило живым огнем, копотью и... жареным мясом. – Ну и задали тебе трепку эти уроды. Погоди секунду, я сейчас эти железки сниму!

– Стой! Не трогай меня! – в панике крикнула Эстер, дернувшись в цепях. Боль в плечах вспыхнула с новой силой.

Она ненавидела прикосновения. Чужие руки на ее коже всегда означали только одно: боль, насилие, попытку удержать или взять ее кровь. Сама мысль о том, что незнакомец коснется ее, вызывала удушливую волну отвращения.

– Да ты чего, сдурела? Они же тебе руки оторвут, если так дергаться будешь! – парень совершенно проигнорировал ее предупреждение.

Эстер почувствовала сухое, обжигающее тепло чужих ладоней возле своих запястий. Она зашипела, как загнанная в угол рысь, но парень даже не коснулся ее кожи напрямую — он крепко ухватился за антимагические кандалы.

– Зуб дракона разрушит эту хрень! – рявкнул он.

Раздался странный хруст, затем вспышка сухого жара, опалившая ее лицо. Металл, созданный для того, чтобы сдерживать опаснейших преступников королевства, жалобно взвизгнул. Раздался громкий треск, и цепи лопнули, рассыпаясь искрами.

Лишившись опоры, Эстер мешком рухнула вниз.

Ее тело, затекшее и обессиленное сутками подвешенного состояния, отказалось повиноваться. Но прежде чем она успела впечататься лицом в битый камень, чьи-то сильные, удивительно теплые руки грубо, но надежно подхватили ее под мышки, не давая упасть.

– Пусти! – вскрикнула она, инстинктивно дернувшись в сторону и отпихивая спасителя локтем. – Я сказала, не смей ко мне прикасаться!

– Эй, полегче! – незнакомец отступил на шаг, послушно подняв руки ладонями вверх, хотя в его голосе слышалось искреннее недоумение. – Я же тебя просто поймал! Ты бы себе нос расквасила!

Эстер тяжело осела на колени, упираясь дрожащими ладонями в каменный пол. Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками. Первым делом, игнорируя дикую боль в плечевых суставах, она вскинула связанные спереди остатками цепей руки к лицу и резким движением сорвала плотную повязку.

Свет. Даже неяркое пламя факелов и отсветы тлеющих углей показались ей раскаленными иглами, вонзившимися прямо в зрачки. Эстер зажмурилась, слезы хлынули градом. Потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы поморгать и заставить зрение сфокусироваться.

Ее медовые глаза, дикие и настороженные, уставились на того, кто стоял перед ней.

Это был парень примерно ее возраста. Растрепанные розовые волосы торчали во все стороны, на шее красовался белый чешуйчатый шарф, а жилетка нараспашку открывала мускулистый торс с красной эмблемой на правом плече. Рядом с ним, зависнув в воздухе на белых крылышках, болтался синий кот с зеленым узелком за спиной.

Парень смотрел на нее во все глаза.

– Ты... кто вообще такой? – прямо и без обиняков спросила Эстер, с трудом поднимаясь на ноги. Она прижалась спиной к влажной стене, привычно занимая глухую оборону. Взгляд ее скользнул по фигуре пришельца, оценивая угрозу. – Из какой ты гильдии? Что вам здесь нужно?

– Я Нацу Драгнил из Хвоста Феи! – гордо ухмыльнулся он, стукнув кулаком в грудь. – А это Хэппи! Мы пришли разнести эту темную шайку в пух и прах! Они ограбили деревню неподалеку и украли кучу добра. Мы пришли забрать награбленное и наподдать им! А тебя мы вообще случайно нашли.

– Хвост Феи?.. – тихо повторила Эстер.

Слухи об этой гильдии доходили даже до самых глухих уголков Фиора. Разрушители. Безбашенные безумцы, оставляющие за собой руины, куда бы они ни пошли. Но... светлые. Законные.

– Агась! – поддакнул синий кот, подлетая ближе. – Нацу учуял запах жареного золота и потащил меня сюда. А тут ты! Вся в кровище... Жуть какая.

Эстер скривилась. Она опустила взгляд на свои руки. Запястья представляли собой сплошное кровавое месиво. Из глубоких ссадин сочилась густая жидкость — обычная алая кровь вперемешку с тонкими, переливающимися золотыми нитями. Воздух вокруг ее ран слабо мерцал теплым солнечным светом.

– Это еще что за фокусы? – Нацу нахмурился, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть ее раны. – Твоя кровь... светится? И пахнет как-то странно. Как расплавленные монеты и корица.

– Отойди, – отрезала Эстер, пряча руки за спину. Тон ее был ледяным, несмотря на слабость. – Твоего собачьего нюха это не касается. Где мои вещи?

– Чего? – Нацу моргнул, явно не привыкший к тому, чтобы спасенные пленники начинали разговор с претензий и грубости. – Какая муха тебя укусила? Я тебя вообще-то спас! Могла бы хоть спасибо сказать!

– Я не просила меня спасать, – парировала она, чеканя каждое слово. – И я повторяю вопрос: где мои вещи? Моя одежда, ключи, сумки? Они забрали их три дня назад. Если вы разнесли эту дыру, ты должен знать, где их склад.

– Ну ты и колючая, – протянул Нацу, почесав затылок, но сердиться не стал. В его глазах мелькнуло скорее любопытство, чем раздражение. – Наверху Эльза и Грей как раз связывают тех, кто еще может ползать, и сваливают в кучу все сундуки. Пошли, сама посмотришь. Только ты еле на ногах стоишь. Давай донесу?

Он сделал шаг вперед, протягивая руку, и Эстер моментально отшатнулась, прижавшись к шершавому камню так сильно, что шрамы на спине болезненно отозвались.

– Руки при себе держи, Драгнил, – прошипела она, опасно сузив медовые глаза. – Коснешься меня еще раз — я за себя не ручаюсь. Сама дойду.

– Ой-ой, какая злая, – захихикал кот Хэппи, прячась за спину Нацу. – Нацу, она опаснее, чем те темные громилы!

– Да ладно тебе, Хэппи, нормальная она, просто не в духе, – легкомысленно отмахнулся парень и развернулся к лестнице. – Ну, как знаешь. Шевели поршнями, пока там Грей все не заморозил к чертям собачьим.

Эстер сделала глубокий вдох, собирая остатки воли в кулак. Ноги дрожали, колени подгибались, а голова кружилась от резкого подъема, но она упрямо заставила себя сделать первый шаг. Затем второй. Опираясь рукой о стену — как бы противна ей ни была эта влажная плесень, — она побрела вслед за розововолосым магом.

Подъем по лестнице казался бесконечным. Но с каждой ступенью становилось все теплее. Запах гари усиливался, и когда они наконец вышли в главный зал подземной крепости темной гильдии, Эстер невольно замерла, оглядывая открывшуюся картину.

Здесь бушевал настоящий апокалипсис.

Массивные колонны были переломаны пополам, потолок местами обвалился, открывая вид на ночное звездное небо. Пол был покрыт толстым слоем льда вперемешку с тлеющими углями. Десятки темных магов в черных балахонах валялись без сознания, связанные толстыми канатами, словно бревна.

В центре зала стояли двое. Высокая аловолосая женщина в сверкающих доспехах строго осматривала пленных, держа руку на рукояти меча, а рядом полуголый парень с темными волосами раздраженно пререкался с ней, складывая какие-то деревянные ящики.

– Нацу! Где тебя носило?! – зычный голос мечницы заставил Эстер поморщиться от звона в ушах. Аловолосая резко повернулась. – Мы должны закончить опись конфискованного и доставить этих негодяев в местный магистрат, а ты опять...

Она осеклась, заметив фигуру за спиной товарища.

– Опа, кого это головёшка притащил? – темноволосый парень скрестил руки на груди, смерив Эстер оценивающим взглядом. – Пленница? Выглядит так, словно ее через мясорубку пропустили.

– Она сама пришла! – громко объявил Нацу. – И она злая, как черт. Ищет свои манатки.

Эльза стремительно подошла ближе, ее строгое выражение лица мгновенно сменилось искренним, глубоким сочувствием.

– Боги... Дитя, что они с тобой сделали? – она протянула руку в латной перчатке, явно намереваясь поддержать шатающуюся девушку.

– Стоять, – тихо, но так резко сказала Эстер, что мечница невольно замерла на полушаге. – Не трогайте меня. Никто из вас. Просто покажите, где сундуки с личными вещами пленников.

Грей присвистнул.

– А гонору-то сколько. Тебя вообще-то только что из могилы вытащили.

– Замолчи, Грей, – оборвала его Эльза. Она внимательно посмотрела в глаза Эстер, безошибочно прочитав в них смертельную усталость, спрятанную за глухой стеной недоверия и ощетинившейся гордости. Мечница медленно опустила руку и указала мечом на угол зала. – Вон там. Мы вскрыли тайник гильдмастера. Там было свалено оружие и артефакты, которые они отбирали у жертв.

Эстер коротко кивнула, даже не пытаясь изобразить вежливость, и заковыляла к указанной куче. Каждый шаг давался с трудом, но она держала спину прямо, насколько позволяло измученное тело.

Среди груды хлама, дешевых амулетов и чужих плащей она наконец увидела то, что искала.

Ее походная сумка была вспорота, но содержимое валялось рядом. Эстер опустилась на колени прямо на холодные камни и судорожно начала перебирать вещи.

Ключи. Пять серебряных и два медных ключа с гравировкой в виде расходящихся солнечных лучей были на месте. Ее духи света. Они молчали, но сама их металлическая прохлада вернула ей частицу утраченного душевного равновесия. Она сжала их в кулаке, чувствуя, как внутри медленно оттаивает ледяной ком паники.

Затем — одежда.

Эстер скривилась от отвращения к тряпке, в которую была одета, и принялась спешно приводить себя в порядок. Ей было плевать, что маги Хвоста Феи наблюдали за ней — пусть и с деликатного расстояния.

Она сорвала остатки грязно-серого платья, оставшись в простом белье, не обращая внимания на то, как Грей смущенно отвернулся, бормоча что-то невнятное, а Нацу лишь с любопытством склонил голову набок. На ее обнаженном теле шрамы читались как открытая книга. Эльза помрачнела, заметив глубокую полосу от ножа на левом боку девушки и перекрещивающиеся следы старых ударов на лопатках.

Эстер действовала быстро и методично, словно солдат перед боем.

Сначала — плотные черные штаны из прочной ткани, перехваченные ремнем с золотыми пряжками. Затем — любимый верх: темно-оранжевый, почти терракотовый топ с длинными рукавами, глухим золотым шитьем по вороту и широким вырезом, полностью открывающим ключицы.

Следующим шагом был ритуал, без которого она чувствовала себя абсолютно беззащитной.

Из потайного кармашка сумки Эстер достала моток чистого льняного бинта. Зубами придерживая край, она туго, слой за слоем, замотала левое запястье, скрывая пульсирующую вену и глубокие ссадины от цепей. Натянула поверх плотные белые перчатки, скрывающие пальцы и ладони до середины предплечья. Ни миллиметра открытой кожи на руках. Никакой возможности для случайного прямого контакта.

Только когда последняя пуговица на жилете была застегнута, а связка ключей привычно легла на бедро, Эстер позволила себе выдохнуть. Ее длинные рыжие волосы разметались по плечам, доходя до середины спины, закрывая шрамы.

Она снова была Эстер Орион. Не жертвой. Не куском мяса.

– Эй, рыжая, – подал голос Нацу, подходя ближе, игнорируя ее предостерегающий взгляд, хотя дистанцию в пару шагов все же сохранил. – Ты ведь целитель, да? От тебя пахнет лечебными травами и магией исцеления. Почему ты себя не залатаешь? У тебя же кровь до сих пор сквозь бинты сочится.

Эстер поднялась, поправляя воротник. Медовые глаза встретились с его черными, пронзительно-честными глазами.

– Моя магия не работает на мне, – сухо ответила она. – Я могу собрать чужое тело по кускам, но собственную царапину не затяну даже под страхом смерти. Закон равновесия.

– Какая паршивая магия, – без тени злого умысла ляпнул Нацу.

– Нацу, прояви уважение! – рявкнула Эльза, отвесив парню увесистый подзатыльник, от которого тот едва не пропахал носом пол. Затем она повернулась к Эстер. – Меня зовут Эльза Скарлет. Это Грей Фуллбастер, а этого неотесанного болвана ты уже знаешь. Как твое имя?

– Эстер. Просто Эстер, – она скрестила руки на груди, слегка поморщившись от боли в плечах, но лицо ее оставалось непроницаемой маской спокойствия. – Спасибо, что разнесли это место. Без вас я бы сгнила в том подвале. Но теперь я пойду.

Она развернулась к выходу из разрушенного зала — к пробитой бреши в стене, за которой шумел ночной лес.

– Эй, постой! – окликнул ее Грей. – Куда ты пойдешь в таком виде? Ночь на дворе, до ближайшего города лиг десять пешком через горы. Ты же свалишься через сотню шагов от потери крови!

– Это не ваша забота, – не оборачиваясь, бросила Эстер. – Я привыкла справляться сама.

– Да врешь ты все! – внезапно гаркнул Нацу прямо ей в ухо.

Эстер вздрогнула и резко отшатнулась, вскидывая руку. Вокруг ее ладони вспыхнули крошечные, ослепительно-белые искры света, готовые сложиться в боевое плетение.

– Я сказала: отойди!

Нацу даже не моргнул при виде боевой магии. Он стоял, уперев кулаки в бока, и смотрел на нее с невероятно упрямым выражением лица.

– Ты еле стоишь! Твое сердце стучит так, будто сейчас выпрыгнет из груди! И тебе некуда идти, я же чую! От тебя пахнет... одиночеством. Как от бродячего пса, которого все пинали.

Эстер задохнулась от возмущения. Ее спокойствие треснуло по швам, уступая место холодной, обжигающей ярости.

– Ты ничего обо мне не знаешь, сопливый мальчишка, – прошипела она, глядя ему прямо в глаза. – Моя семья продала меня этой гильдии за мешок серебра. Моя деревня вышвырнула меня, как чумную, потому что боялась моей крови. У меня нет дома, нет гильдии, нет друзей и нет причин оставаться здесь с вами. Так что проваливай с моей дороги, пока я не заставила твои глаза выгореть от света моих духов.

В зале повисла тяжелая, гулкая тишина.

Даже Хэппи перестал жевать рыбку, испуганно прижав ушки. Грей нахмурился, а в глазах Эльзы промелькнула такая глубокая, понимающая скорбь, что Эстер захотелось немедленно ударить ее — лишь бы стереть эту проклятую жалость. Жалость она презирала больше всего на свете.

Она ожидала чего угодно: что Нацу разозлится, полезет в драку, назовет ее неблагодарной тварью.

Но парень с розовыми волосами просто... улыбнулся. Широко, во все тридцать два зуба, абсолютно по-идиотски и обезоруживающе тепло.

– Ну и отлично! – весело заявил он.

Эстер опешила. Ее магия света дрогнула и рассеялась искрами.

– Что?..

– Раз у тебя никого нет, значит, пойдешь с нами! – Нацу шагнул ближе, и на этот раз в его движении не было угрозы, только чистая, неудержимая энергия. – Пошли в Хвост Феи!

– Ты глухой или просто полоумный? – переспросила она, совершенно сбитая с толку его реакцией. – Я только что сказала тебе...

– Да плевать, что сказали твои дурацкие родители! – перебил ее Нацу, и в его голосе внезапно прорезались стальные, властные нотки истинного дракона. – Семья — это не те, кто тебя родил и предал. Семья — это те, кто примет тебя любой! Даже такой колючей, подозрительной и злющей, как ты. В нашей гильдии полно психов со странной магией и дурным характером. Одним больше, одним меньше — какая разница?

– Нацу прав, – мягко подала голос Эльза, делая шаг вперед, но уважительно останавливаясь на почтительном расстоянии. – Хвост Феи никогда не отвергает тех, кто ищет приют. Тебе нужна помощь, Эстер. Твои раны требуют ухода обычного лекаря, раз ты не можешь исцелить себя. Переночуй с нами у костра, а утром мы вместе отправимся в Магнолию. Если захочешь уйти — никто не станет тебя удерживать. Даю слово рыцаря.

– И там тепло, – добавил Грей, натягивая наконец рубашку. – И кормят вкусно. А в лесу сейчас волки воют. Тебе даже костер развести нечем.

Эстер переводила взгляд с одного мага на другого.

Они были странными. Шумными, нелепыми, разрушительными. От них несло гарью и опасностью. Но в воздухе вокруг них не было той удушающей, липкой сырости предательства, к которой она привыкла с детства.

От них пахло... костром. Чистым, ярким пламенем, разгоняющим мрак.

Ее тело снова предательски качнулось. Силы окончательно иссякли. Антимагические оковы слишком долго пили ее жизнь, а потеря золотой крови давала о себе знать накатывающей волной дурноты. Эстер стиснула зубы, пытаясь удержать равновесие, но мир перед глазами опасно накренился.

Она не упала только потому, что Нацу, вопреки ее запретам, молниеносно подставил плечо, позволив ей опереться, но не сжимая в объятиях — оставив ей пространство для отступления.

Эстер вздрогнула от контакта, но оттолкнуть его уже не смогла. Его плечо было твердым и горячим, словно нагретый солнцем базальт.

– Не привыкай, – едва слышно прошептала она, закрывая глаза от бессилия. Голос ее звучал глухо, но уже без прежней ядовитой колючести. – Я не останусь. Я просто... переночую у вашего костра.

– Ага, конечно, – усмехнулся Нацу, и в его смехе не было насмешки, только искренняя, детская радость победы. – Все так сначала говорят. Держись крепче, рыжая. Пошли на воздух. Терпеть не могу эти вонючие подвалы!

Они вышли из разрушенной крепости навстречу прохладному ночному ветру.

В небе мерцали бесчисленные звезды, такие яркие и чистые, какими они никогда не казались со дна темницы. Внизу, на опушке леса, уже весело потрескивал огонь, разложенный магами, разгоняя тьму золотистыми искрами.

Эстер шла медленно, чувствуя, как тепло чужого пламени постепенно, крошечными каплями, выжигает въевшуюся в душу сырость. Она все еще не верила им. Она все еще была начеку.

Но впервые за долгие годы ей показалось, что эта ночь не станет для нее последней.