Баджи....кхм~

Йокогама в лучах заходящего солнца казалась отлитой из золота, но Куникиду Доппо и это не радовало. Его идеальный график, расписанный по минутам в блокноте «Идеал», сегодня превратился в клочок бессмысленной бумаги. Задание по поимке контрабандистов провалилось: информатор сбежал, улики сгорели, а Дазай умудрился полчаса просидеть в мусорном баке, утверждая, что ищет там «вдохновение для нового способа ухода из жизни».

– Это просто недопустимо! – ворчал Куникида, размашисто шагая по тротуару. – Мы потратили четыре часа, Ацуши! Четыре часа впустую! Дазай, ты меня слышишь? Ты должен был перекрыть черный ход, а не изучать содержимое помойки!

– Ну, Куникида-кун, не будь таким букой, – лениво отозвался Дазай, заложив руки за голову. – В том баке лежала газета с очень интересным некрологом. Я почти почувствовал зависть.

Ацуши, семенивший следом и виновато вжимавший голову в плечи, только вздыхал. Он уже привык к этим перепалкам, но сегодня в воздухе висело какое-то странное, липкое напряжение.

Они проходили мимо старой пятиэтажки, когда Куникида внезапно замер. Его взгляд, обычно сканирующий пространство на предмет нарушителей порядка, зацепился за яркое пятно на крыше.

На самом краю, там, где бетон крошился под порывами морского ветра, стояла фигура. Красное облегающее платье резко контрастировало с серым небом. Девушка. Она не двигалась, просто смотрела вниз, и даже с такого расстояния от её позы веяло чем-то леденящим.

– Эй, вы это видите? – голос Куникиды мгновенно стал стальным.

– О, неужели кто-то решил опередить меня? – Дазай прищурился, и его шутливый тон моментально испарился, сменившись холодным любопытством.

Куникида не стал ждать. Он рванулся к подъезду, на ходу выхватывая блокнот.

– Ацуши, за мной! Дазай, оставайся внизу на случай, если...

Он не договорил. Ему не нужно было объяснять, что именно может случиться.

Когда Куникида вылетел на крышу, тяжело дыша, он увидел её ближе. Худощавое, почти болезненное телосложение, черные волосы средней длины, растрепанные ветром. Она сделала шаг вперед, и её туфля соскользнула с парапета.

– Стой! – крикнул Куникида, активируя способность. – Поэзия Доппо: Проволочный крюк!

Всё произошло в считанные секунды. В тот момент, когда девушка подалась вперед, вверяя свое тело гравитации, трос обвил её талию, а Куникида, совершив рывок, перехватил её руками, сбивая с ног и заваливая назад, на безопасный бетон.

Она не была легкой, как пушинка. Она была тяжелой, как свинец, из-за полного отсутствия воли к сопротивлению. Но как только её спина коснулась крыши, а над ней нависло суровое лицо Куникиды, оцепенение сменилось яростью.

– Пусти! Пусти меня, чертов герой! – закричала она, и этот крик был похож на хруст ломающегося льда.

Она начала вырываться с неожиданной силой. Её ногти впились в рукава его пиджака, она брыкалась, пытаясь оттолкнуть его, чтобы снова броситься к краю.

– Успокойся! – Куникида прижал её плечи к полу. – Ты хоть понимаешь, что творишь?

– Понимаю! В отличие от тебя, я прекрасно всё понимаю! – Она вскинула голову, и Куникида на мгновение замер.

На него смотрели синие глаза. Холодные, пустые, лишенные всякой надежды, но до боли знакомые по разрезу и форме. Черты её лица — острый носик, линия подбородка — казались почти зеркальным отражением кого-то, кого он видел каждый день в офисе. Ей было на вид около двадцати пяти, но взгляд принадлежал глубокому старику.

– Ацуши, помоги мне, – скомандовал Куникида, стараясь не смотреть в эти пустые колодцы глаз. – Мы забираем её в Агентство. Нужно выяснить личность и убедиться, что она не под воздействием чужой способности.

---

В офисе Вооруженного Детективного Агентства было непривычно тихо. Йосано-сенсей была на выезде, директор — на встрече.

Девушку усадили на диван в приемной. Она больше не кричала. Вместо этого она сжалась в комок, закрыв рот обеими руками, словно пытаясь физически удержать внутри звуки, которые рвались наружу. Её плечи мелко дрожали, а по щекам непрерывным потоком катились слезы. Это был странный, беззвучный плач, от которого Ацуши стало не по себе.

– Послушайте, – мягко начал Дазай, присаживаясь на край стола рядом с ней. – Смерть — это, конечно, очень заманчивая перспектива, я вас понимаю как никто другой. Но прыжок с пятого этажа? Это неэстетично, больно и велик шанс остаться калекой. Если хотите, мы могли бы обсудить двойной суицид...

– Дазай, сейчас не время! – рявкнул Куникида, листая базу данных в ноутбуке. – Я не могу найти её в списках пропавших. Она словно из ниоткуда взялась.

Девушка никак не отреагировала на слова Дазая. Она только сильнее прижала ладони к губам, и из-под пальцев вырвался приглушенный, надрывный всхлип.

– Эй, ну всё, всё, – Дазай протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но она отшатнулась, как от удара.

В этот момент дверь агентства распахнулась с характерным грохотом.

– Я вернулся! – провозгласил жизнерадостный голос. – И я принес лучшие в мире эклеры из той лавки на углу! Куникида, ты должен мне денег, потому что я...

Рампо Эдогава замер на пороге. Пакет со сладостями опасно наклонился в его руке. Его глаза, обычно прищуренные в вечной усмешке, медленно открылись, обнажая пронзительную зелень.

Весь его ребяческий задор испарился в одно мгновение. Лицо Рампо стало пугающе серьезным, маска гениального детектива сменилась маской человека, который увидел свое личное привидение.

– Мияко? – тихо произнес он.

Девушка на диване вздрогнула. Её руки медленно опустились, открывая искусанные в кровь губы. Она подняла взгляд на Рампо, и в её пустых синих глазах впервые за вечер промелькнула искра узнавания, смешанная с невыносимой болью.

– Рампо... – прошептала она.

Ацуши и Куникида переглянулись. «Мияко? Сестра?» — пронеслось в голове у Куникиды. Сходство теперь было неоспоримым. Та же структура волос, тот же овал лица, даже манера чуть наклонять голову. Но если Рампо был воплощением ясности ума и света, то эта девушка казалась его тенью, поглощенной тьмой.

Рампо медленно прошел в центр комнаты. Он положил пакет с эклерами на стол Дазая, не сводя с неё глаз.

– Куникида сказал, что ты пыталась прыгнуть, – голос Рампо был лишен эмоций, и это было страшнее любого крика.

Мияко опустила голову, черные пряди закрыли её лицо.

– Я просто... я больше не могу, – её голос дрожал. – Всё такое громкое, Рампо. Всё такое бессмысленное. Ты видишь мир и понимаешь его, а я вижу мир и просто хочу, чтобы он прекратился.

– И ты решила, что это выход? – Рампо подошел к ней вплотную.

– Да! – она вскинула голову, в её глазах вспыхнул протест. – Ты не имеешь права меня судить! Ты великий детектив, у тебя есть всё! А у меня... у меня только эта пустота!

Рампо молчал несколько секунд. А затем, прежде чем кто-то успел среагировать, его рука метнулась вперед.

Хлесткий звук пощечины эхом разнесся по офису.

Ацуши охнул и прикрыл рот рукой. Куникида дернулся было вперед, но Дазай остановил его, положив руку на плечо и едва заметно покачав головой.

Голова Мияко дернулась в сторону. На её бледной щеке мгновенно расцвело ярко-красное пятно. Она замерла, ошеломленная, и её истерика оборвалась так же резко, как начался дождь в сухой сезон.

– Дура, – холодно сказал Рампо. – Ты — Эдогава. Ты думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь? Ты думаешь, твоя пустота уникальна?

Мияко медленно повернула к нему лицо. Её взгляд больше не был пустым — в нем плескался шок, обида и... жизнь. Настоящая, жгучая жизнь.

– Ты ударил меня, – прошептала она, касаясь пальцами горящей щеки.

– Я ударил тебя, чтобы ты вернулась в реальность, – Рампо сложил руки на груди, его взгляд оставался суровым. – Ты хотела прыгнуть, потому что тебе скучно и больно? Поздравляю, теперь тебе больно физически. Это лучше?

Мияко смотрела на него долгие секунды, а затем её плечи снова затряслись. Но на этот раз это был не надрывный плач, а тихий, истеричный смех, переходящий в нормальные слезы.

– Ты всё такой же невыносимый, – всхлипнула она, закрывая лицо руками.

Рампо вздохнул, и его лицо мгновенно смягчилось. Он сел рядом с ней на диван и, вопреки своей обычной манере избегать тактильного контакта, неловко приобнял её за плечи.

– Конечно, я невыносим. Я же лучший в мире детектив. А ты — моя сестра, и если ты еще раз решишь проверить закон всемирного тяготения, я найду способ достать тебя даже с того света и прочитать лекцию о том, как глупо ты выглядела в полете.

Мияко уткнулась лбом в его плечо, продолжая плакать, но теперь это были слезы облегчения.

Куникида медленно выдохнул и убрал блокнот.

– Дазай, – шепотом позвал он. – Откуда... почему мы никогда не слышали о ней?

– У гениев часто бывают тени, Куникида-кун, – так же тихо ответил Дазай, и в его голосе не было привычной насмешки. – Быть сестрой Рампо — это не только привилегия, но и тяжелое бремя. Видеть мир слишком четко, но не иметь его сил, чтобы с этим справиться... это может свести с ума.

Ацуши смотрел на них — на двух людей, так похожих и таких разных. Рампо, который всегда казался ребенком, сейчас выглядел старше всех присутствующих. Он осторожно погладил сестру по черным волосам.

– Идем, – сказал Рампо, вставая и увлекая её за собой. – Мы идем домой. И ты съешь половину моих эклеров. Это приказ.

Мияко слабо улыбнулась, вытирая лицо рукавом красного платья.

– Я не люблю эклеры, Рампо. Они слишком сладкие.

– Тогда съешь два, – отрезал он, уже направляясь к выходу. – Куникида, запиши на мой счет ремонт её настроения!

Когда дверь за ними закрылась, в агентстве воцарилась тишина.

– И что это было? – Ацуши наконец обрел голос.

– Это была семья, Ацуши, – Куникида поправил очки и посмотрел на часы. – График безнадежно испорчен. Но, полагаю, на сегодня это не имеет значения.

Дазай подошел к окну, глядя вниз, на улицу, где две фигуры — одна в коричневом плаще, другая в красном платье — медленно удалялись в сторону заката.

– Знаешь, Куникида, – протянул он, – я передумал насчет двойного суицида сегодня. Кажется, жизнь в этом городе иногда подкидывает сюжеты поинтереснее, чем некрологи в газетах.

Куникида промолчал, но в глубине души он был согласен. В Йокогаме, городе эсперов и мафии, иногда самой большой силой была не способность превращаться в тигра или манипулировать гравитацией, а простая, хлесткая пощечина, возвращающая человека с края бездны.