За какие такие грехи...

Акира всегда считала, что за век земного существования способна искренне, без раздражения и зубовного скрежета воспринимать ровно три вещи: абсолютную тишину, величие заснеженной горы Корона и своё незыблемое одиночество.

Одиночество было её доспехом, выкованным из вековых снегов, горечи утрат и запаха пепла, оставшегося от некогда великого клана Кицунэ. В пещерах и древних святилищах Короны время текло иначе — лениво, словно застывающая смола древних сосен. Там никто не нарушал личных границ, никто не дышал под ухом, никто не задавал глупых вопросов и, упаси боги, не пытался погладить пушистый хвост.

А потом весь этот упорядоченный, выстраданный покой был перемолот в труху.

Потому что на гору пришли они. Маги из гильдии «Хвост Феи».

Воспоминания об их первой встрече до сих пор отзывались в левом виске Акиры фантомной, острой мигренью. Глаз начинал предательски дергаться всякий раз, когда перед внутренним взором вставала безумная ухмылка одного конкретного розоволосого недоумка. Нацу Драгнил. Человек-катастрофа. Драконоборец, чье нахальство не знало не то что границ, но даже базовых законов самосохранения. Мало того, что этот дикарь посмел бросить ей вызов, так он еще умудрился сделать немыслимое — в разгар схватки сожрать сгусток её божественного пламени!

Пламени Кицунэ, священного огня, что предназначался лишь для очищения и жертвоприношений духам предков!

Тогда эфирные каналы обоих вывернуло наизнанку, переплело в тугой, пульсирующий узел, связав их не просто каплей общей крови, но самой сутью огненной стихии. С того проклятого мгновения Акира чувствовала этого идиота так, словно он сидел у нее под кожей: его вспыльчивый гнев, его неуёмную, щенячью радость, его голод и вечную жажду потасовок.

А следом пришла беда. Наемники «Черного ворона», грохот взрывов, оскверненная святыня. Дом, хранивший покой её клана больше сотни лет, обратился в дымящиеся руины. И Акира оказалась перед чудовищным, унизительным выбором: сгинуть на пепелище или пойти за шумной, невыносимой толпой в их логово под названием Магнолия.

Она выбрала выживание. И прокляла этот выбор в первую же неделю.

Шум в Магнолии не прекращался никогда. Он висел в воздухе плотным смогом, звенел кружками в тавернах, кричал детскими голосами на мостовых и отдавался гудками проклятого поезда — этой громыхающей железной гусеницы, которую Акира искренне считала самым изощренным орудием пыток, когда-либо придуманным человечеством. Чтобы хоть как-то спасти остатки рассудка, она сняла небольшое жилье за чертой города, на самом краю лиственного леса, надеясь отгородиться от цивилизации тонкими стенами и шелестом ветвей.

Наивная.

Потому что ходячий костер с шарфом из чешуи игнорировал понятие «чужая собственность» как класс. Нацу вламывался в её дом почти каждый божий день. Через окно. Через крышу. Иногда просто выбивая хлипкую дверь плечом, волоча за собой какую-нибудь гигантскую тушу оленя или требуя немедленного спарринга, потому что его кулаки «просто чесались, а твоё белое пламя такое вкусное, Акира, ну давай подеремся!».

И самое страшное заключалось в том, что Акира… привыкла.

Она ворчала, шипела, хлестала его хвостом по наглой физиономии, обжигала кончики его розовых волос белыми искрами, но в глубине души — там, где еще теплились старые шрамы от когтей и клинков, — признавала: эта дурацкая гильдия стала чем-то похожим на стаю. Непривычной, бестолковой, но стаей.

Но сегодняшнее утро перечеркнуло даже этот шаткий компромисс.

Нацу притащил в её чистый, проветренный дом какую-то непонятную, покрытую толстым слоем черной патины каменную сферу с раскопок. Артефакт древних магов, который гильдии поручили доставить в Крокус, но Драгнил, разумеется, решил показать его «своей лисице» первым делом.

– Смотри, Акира! – восторженно орал он, тыча светящейся золотистыми трещинами реликвией прямо ей в нос. – Она гудит точно так же, как твои татуировки на ключицах! Спорим, если влить туда огонь, она покажет фокус?!

– Драгнил, положь где взял, животное! – окрысилась тогда она, прижимая уши к голове и поднимая дыбом шерсть на хвосте. – Это нестабильный пространственный концентрат, от него разит испорченным эфиром на версту, отойди от меня!..

Но идиот уже полыхнул алой струей драконьего дыхания.

Сфера издала тонкий, визгливый звук, похожий на предсмертный крик раненой птицы, вспыхнула ослепительным серебром и… сдетонировала.

Последнее, что запечатлелось в памяти Акиры перед тем, как мир вокруг разорвало в клочья, — это растерянное, вытянувшееся лицо Нацу и его тихое, безнадежное: «Ой…».

---

Хруст песка на зубах был первым ощущением, вернувшим Акиру к реальности.

Вторым стал соленый, тяжелый запах влажного воздуха, липнущий к коже, и оглушительный шум прибоя, разбивающегося о невидимые скалы.

– Черт бы его побрал!.. – зарычала она, с силой выплевывая набившийся в рот серый песок и с кряхтением поднимаясь на четвереньки.

Руки утопали в мелкой, прогретой солнцем крошке. Голова раскалывалась так, будто по ней со всего маху врезал своим стальным мечом мастер Гилдартс. Эфирные каналы в груди гудели, пульсируя глухой болью; привычная огненная нить, связывающая её с Драгнилом, не исчезла совсем, но истончилась до едва заметного, дрожащего волоска, словно источник его пламени находился за миллионы миль отсюда.

Акира с трудом встала во весь свой рост, пошатнулась и первым делом принялась нервно, с брезгливым шипением отряхивать белоснежную ткань своего восточного одеяния. Песок забился под пояс, осел на обнаженных плечах и спине, испачкал длинный пепельно-алый подол.

Но хуже всего было хвосту. Пышный, густой лисий мех превратился в неопрятную метелку, усыпанную песчинками и обрывками морских водорослей. Длинные чуткие уши дернулись, сбрасывая грязь, кисточки на кончиках мелко задрожали от подступающего бешенства.

– Ну и где я, черт вас всех возьми?! – прошипела она в пустоту, озираясь по сторонам.

Картина не радовала ни единой деталью.

Позади простиралась бескрайняя водная гладь — свинцово-синий океан, лениво накатывающий пенистые волны на пологий берег. Впереди, сразу за полосой песка, вздымались странные, чересчур плотные заросли раскидистых пальм и незнакомых кустарников с мясистыми листьями. А сквозь их изумрудную крону, высоко на утесе, виднелось массивное строение из темного камня и красного дерева — с изогнутыми, многоярусными крышами, напоминавшими пагоды древних южных провинций, но с совершенно дикой, незнакомой архитектурой. Воздух здесь был другим. В нем почти не чувствовалось привычного ишгарского эфира — той живой, насыщенной магии, которой дышал Фиор. Здесь пространство казалось плотным, сухим, пропитанным совершенно иной, чуждой стихийной силой.

– Агх! – Акира зарычала, сжав кулаки так, что когти впились в ладони, и запрокинула голову к чистому, безоблачному небу. – За что?.. Ну вот за какие такие грехи?! Я… клянусь духами предков, я прибью этого ящера! Собственными руками сдеру с него чешую, вырву этот дурацкий шарф и скормлю его речным жабам! Как только вернусь!..

– А-а-а! «Что» это такое?!

Вскрик, прозвучавший откуда-то сбоку, из тени прибрежных скал, заставил Акиру мгновенно замолкнуть. Голос был звонким, мальчишеским и абсолютно паническим.

– У нее… у нее лисьи уши и хвост?! Настоящие?! О боги, она ими шевелит!

Акира среагировала мгновенно. Многовековые инстинкты хищника взяли верх над болью и дезориентацией: тело сжалось в пружину, центр тяжести сместился вниз, руки плавно разошлись в стороны, готовые в любую секунду выпустить сгустки белого смертоносного пламени. Она резко развернулась на пятках, янтарно-алые глаза сузились до тонких, вертикальных щелей, а губы приподнялись в беззвучном, предупреждающем оскале.

В двадцати шагах от нее, высыпав из тени раскидистого утеса, застыла странная процессия. Шестеро.

Акира окинула их быстрым, оценивающим взглядом, и в её голове не щелкнул ни один из знакомых шаблонов. Это точно не были маги из официальных гильдий Фиора. И на наемников Крокуса или солдат Арболеса они тоже не походили.

Впереди стоял парень в синей безрукавке со странно выбритыми висками и завязанными в нелепый хвостик волосами. В руках он сжимал изогнутую деревянно-костяную палку, держа её так, будто это было грозное оружие, а его челюсть едва ли не волочилась по песку от изумления.

Рядом с ним замерла смуглая девчонка в похожих синих одеждах. Её рука уже застыла возле странного бурдюка на поясе, из горловины которого… поднималась тонкая струя чистой воды. Вода парила в воздухе без всяких печатей или магических кругов, изгибаясь живой змеей и повинуясь лишь легкому движению девичьих пальцев.

Чуть позади стояла крошечная, хрупкая на вид девочка с челкой, закрывающей невидящие глаза, одетая в зеленое; её босые ступни впились в песок с такой силой, словно она пыталась пустить в него корни. Рядом с ней переминалась высокая темноволосая девушка с боевыми веерами на поясе.

Но больше всего внимания привлекали двое других.

Совсем юный, щуплый мальчишка в желто-оранжевых одеяниях кочевника, с абсолютно лысой головой, украшенной синей стрелой, спускающейся на лоб. Он опирался на деревянный шест с перепонками и смотрел на Акиру не со страхом, а с каким-то благоговейным, расширенным ужасом.

И последний. Высокий юноша в свободных темно-бордовых одеждах. Его лицо пересекал чудовищный багровый шрам, полностью стянувший кожу вокруг левого глаза. Он стоял в низкой, устойчивой стойке, и от его сжатых кулаков поднималось едва заметное марево жара.

Акира замерла, не опуская ладоней. Медленно, с неизбывной, вековой усталостью она перевела взгляд с одного чудика на другого, затем снова посмотрела на яркое, безмятежное небо чужого мира и протянула глухо, обреченно:

– Куда я попала… За какие такие грехи…

---

– Сокка, опусти бумеранг, ты выглядишь как идиот! – шикнула девчонка в синем, не сводя напряженного взгляда с Акиры. Водяная плеть в её руке колыхалась плавными, угрожающими волнами. – Она может быть опасна!

– Я?! Выгляжу как идиот?! – парень с хвостом нервно взмахнул своим деревянным оружием. – Катара, у нее уши на макушке! Настоящие, меховые уши! И хвост размером с половину моего тела! Люди так не выглядят! Это… это злой дух! Я говорил вам, что эти пляжи прокляты! Нас настигло возмездие за то, что мы украли арбуз у того торговца!

– Заткнись, Сокка! – оборвал его парень со шрамом. Его голос прозвучал хрипло, резко, с металлической командной ноткой. Он сделал шаг вперед, заслоняя собой мага воды и лысого мальчишку. В его янтарных глазах не было паники — только настороженность загнанного зверя. – Кто ты такая? Наемница моей сестры? Как ты выследила нас на Угольном острове?

Акира даже бровью не повела. Её тонкие белые брови лишь слегка сошлись к переносице, выдавая крайнюю степень раздражения.

– Угольный остров? Наемница? – её голос прозвучал негромко, но благодаря врожденной магии разнесся над побережьем чистым, холодным серебряным звоном. В нем сквозила аристократическая спесь древнего существа, привыкшего, что смертные склоняют перед ним головы, а не тычут палками. – Следите за своими языками, щенки. Я не знаю ни вас, ни вашей полоумной сестры, и уж тем более мне нет дела до ваших детских игр. Отвечайте коротко и внятно: на территории какого королевства Ишгара мы находимся? Где ближайший вокзал до Магнолии?

Шестерка переглянулась. На лицах отразилось искреннее, неподдельное замешательство.

– Ишгар?.. – переспросил лысый мальчик, медленно опуская свой шест. – Магнолия? Я… я облетел весь мир, но никогда не слышал таких названий.

– Ребята… – внезапно подала голос слепая девочка в зеленом. Она резко наклонила голову набок, её незрячие глаза широко распахнулись, а лицо утратило привычную насмешливость. – Она не врет. Её сердце бьется ровно, слишком медленно для человека. Но дело даже не в этом…

Девочка сделала полшага назад, и песок под её пятками едва заметно дрогнул.

– Земля под ней не такая. Её вес… она двигается, как зверь, почти не касаясь песчинок. А внутри нее… духи предков, у нее внутри полыхает настоящий вулкан! Это не магия огня, Зуко. Это вообще не похоже на человека!

Парень со шрамом — Зуко — стиснул зубы. Напряжение в воздухе сгустилось до предела.

– Мне плевать, кто она! – рявкнул он, и его кулаки окутались ярким, оранжевым пламенем. Жар от его рук опалил влажный морской воздух. – Если она дух из мира Аанга, то почему оказалась на частном пляже семьи Хозяина Огня именно сейчас?! Отвечай, тварь! Что тебе нужно от Аватара?!

Слово «тварь» стало последней каплей.

Вековое терпение Акиры, и без того истонченное до предела выходками Нацу Драгнила, лопнуло с сухим треском.

– Ты смеешь… повышать на меня голос, человеческий недоросток? – тихо, обманчиво ласково произнесла она.

Шерсть на её хвосте вздыбилась, пепельно-алые кончики ушей прижались к волосам. Диагональный шрам на спине, скрытый тканью открытого кимоно, кольнуло фантомной болью — точно так же, как перед кровавой бойней с наемниками на склонах Короны.

Зуко не стал ждать. С резким выдохом, резко выбросив правую руку вперед, он послал в сторону незнакомки хлесткую, ревущую струю ярко-оранжевого пламени.

– Зуко, стой! – вскрикнул Аанг, бросаясь вперед.

– Берегись! – испуганно крикнула Катара, уже вскидывая руки, чтобы перехватить огонь водяным щитом.

Но их вмешательство не потребовалось.

Акира даже не сдвинулась с места. Она не сделала ни шага назад, не попыталась уклониться или закрыться барьером. Лишь её правая рука лениво, почти небрежно поднялась навстречу несущемуся валу огня.

А в следующее мгновение произошло то, от чего у мага огня перехватило дыхание.

Струя яростного пламени не ударила в цель. Едва коснувшись бледных, изящных пальцев Акиры с идеальным пепельным маникюром, огонь послушно закружился вокруг ее кисти, словно ласковый ручной зверек. Он зашипел, потерял свой оранжевый, чадящий оттенок и в ту же долю секунды побелел, обращаясь в ослепительное, снежно-серебристое сияние с алыми искрами по краям.

– Ты пытаешься напугать кицунэ… огнем? – Акира усмехнулась, обнажив острые белые клыки. В её янтарно-алых глазах заплясали дикие, древние огни. – Обычным, чадящим костром, в котором нет ни крупицы божественной сути? Какое убожество.

Она сжала кулак.

Волна белого пламени с оглушительным гулом схлопнулась, породив мощную ударную волну. Горячий воздух раскидал песчинки во все стороны, взметнув вокруг девушки искрящийся смерч. Полоса песка под ее ногами за долю секунды оплавилась, превратившись в гладкое, мутное стекло.

– Огонь… поглотил мой огонь?! – прошептал Зуко, отступая на шаг и неверяще глядя на свои ладони. В его глазах плескался чистый шок. Он видел синее пламя Азулы, знал жар кометы Созина, но этот белый, потусторонний жар… от него веяло холодом склепа и первобытной мощью, которой не учили в академиях Народа Огня.

– Назад, все назад! – Катара встала перед братом, её водяная змея расширилась, превращаясь в плотную стену, готовую отразить атаку.

– Подождите! Не нападайте!

Аанг выскочил на середину песчаной косы, раскинув руки в стороны. Его широкие серые глаза были устремлены прямо на Акиру. Он не вставал в боевую стойку — напротив, его поза выражала предельную покорность и уважение.

– Великий дух! – звучно произнес мальчик, склоняя голову в церемониальном поклоне. – Прости вспыльчивость моего друга. Мы не желаем тебе зла. Я — Аватар Аанг, мост между миром людей и миром духов. Если мы осквернили твой покой своим присутствием на этом берегу, назови свою цену, и мы уйдем с миром!

Акира тяжело вздохнула.

Белое пламя на её пальцах погасло, оставив лишь легкий запах озона и жженого сахара. Плечи девушки опустились. Вся её воинственная спесь внезапно улетучилась, сменившись безграничной, всепоглощающей досадой.

В груди снова противно кольнуло. Тонкая эфирная нить дрогнула, передавая далекое, едва уловимое ощущение: где-то там, за гранью этого странного мира, Нацу Драгнил в панике орал на всю гильдию, переворачивая столы и получая увесистые тумаки от Эрзы за то, что умудрился распылить члена гильдии в пространстве.

«Идиот, – с горькой нежностью подумала Акира, прижимая ладонь к ключице, где чернели татуировки в виде огненных лепестков. – Абсолютный, непроходимый кретин».

– Хватит орать, мальчишка, – бросила она, опуская руки вдоль тела и морщась от звона в ушах. – Никакой я вам не «великий дух». И уж точно не собираюсь требовать с вас жертв.

Она с силой провела ладонью по лицу, стирая остатки песка со щек, подобрала подол кимоно и не церемонясь плюхнулась прямо на сухое бревно, выброшенное прибоем на берег.

– Садитесь. Все. И быстро объясните мне, куда именно зашвырнул меня этот розоволосый кретин. Если это не Фиор, не Боско и не Арболес… то что это за дыра?

---

Разговор выходил тяжелым, дерганым и полным взаимного недоверия.

Они расположились полукругом на песке, сохраняя приличное расстояние в десяток шагов. Сокка по-прежнему держал руку на рукояти своего черного меча, хмуро косясь на пушистый хвост Акиры, который нервно хлестал по бокам бревна, вздымая крошечные фонтанчики песка. Катара держала бурдюк с водой наготове, хотя ее поза заметно расслабилась, когда она заметила под тонким шелком кимоно глубокие, старые шрамы на теле незнакомки — следы когтей и клинков, говорившие о пережитых битвах куда красноречивее любых слов.

Тоф сидела прямо на песке, скрестив ноги, и не сводила невидящих глаз с Акиры.

– Значит, ты… не дух из библиотеки Ван Ши Тонга? – с легким разочарованием в голосе спросил Аанг, усаживаясь напротив. – У него были помощники-лисы. Они искали знания по всему миру. Я подумал, может, ты одна из них, только… древнее и могущественнее?

– Лисы-знатоки? – Акира фыркнула, скривив тонкие губы. – Я похожа на библиотекаршу, дитя? Мой клан сжигал святилища тех, кто смел осквернять священные рощи, а не перебирал пыльные свитки. Я — Кицунэ. Последняя из чистокровных хранителей горы Корона. Была ею, пока проклятые людишки не превратили мою гору в пепелище, а потом… – она скрипнула зубами. – Потом появился он.

– Кто — «он»? – нахмурился Зуко. Он так и не сел, оставшись стоять, скрестив руки на груди. Его взгляд то и дело возвращался к оплавленному пятну стекла на песке. Это стекло не остывало — от него до сих пор поднимался тонкий сизый дымок. – Тот маг, который победил тебя?

– Победил?! – Акира вскинула голову, и её янтарно-алые глаза полыхнули таким бешенством, что даже Тоф вздрогнула. – Никто не побеждал меня, сопляк! Этот недоумок Нацу Драгнил… он просто притащил в мой дом нестабильный магический артефакт и влил в него свое драконье пламя! Произошел резонанс эфира. Пространственная брешь. И меня всосало внутрь, пока он стоял и хлопал своими бесстыжими глазищами!

– Драконье пламя?.. – Зуко дернулся, словно его ударили хлыстом. – Ты сказала «драконье»? Он… покоритель огня, обученный драконами?

– Покоритель чего? – Акира поморщилась, раздраженно дернув ухом. – Он Убийца Драконов. Маг первого поколения, воспитанный Огненным Драконом Игнилом. И не пытайся делать вид, что понимаешь, о чем речь. Вы до сих пор не назвали этот мир.

Аанг вздохнул, переглянулся с Катарой и заговорил спокойно, мягко, стараясь подбирать слова так, как учил его монах Гияцо:

– Это мир Четырех Наций, Акира. Мы находимся на Угольном острове — курорте знати Народа Огня. Есть еще Царство Земли, Племена Воды и… Воздушные кочевники, из которых остался только я. В нашем мире нет никакой магии «эфира» или «драконоборцев». Есть покорение стихий. И прямо сейчас идет война, которая длится уже сто лет. Хозяин Огня Озай хочет сжечь весь мир дотла в день прилета кометы, и мы… мы должны остановить его.

Тишина, повисшая над пляжем после его слов, нарушалась лишь мерным рокотом прибоя.

Акира сидела неподвижно. Её длинные белые волосы шевелил соленый морской бриз. Она смотрела на лысого мальчика с синей татуировкой на лбу, затем на парня с обожженным лицом, на девчонку с водяным бурдюком и слепую метательницу камней.

Сто лет войны.

Один безумный правитель, желающий спалить всё живое.

И кучка детей, взваливших судьбу целого мира на свои хрупкие плечи.

– Невероятно, – протянула она наконец, и в её голосе впервые не было злости — лишь бесконечная, горькая ирония. – Просто поразительно. Стоило мне сбежать из гильдии полоумных магов, где каждый второй готов разнести город ради веселья, как меня выбрасывает в мир, где дети играют в спасителей человечества против очередного маньяка-пиромана.

– Эй! Мы не просто играем! – возмутился Сокка, выпячивая грудь. – Я, между прочим, спланировал вторжение в столицу! И у меня есть план!.. Ну, почти план. Мы работаем над этим!

– Сокка, помолчи, – устало осадила его Катара, после чего сделала шаг ближе к Акире. В её голубых глазах затеплилось искреннее сочувствие. – Ты… совсем не можешь вернуться назад? Твоя магия не может открыть этот портал снова?

Акира опустила взгляд на свои ладони.

Она прислушалась к внутреннему источнику. Божественное пламя Кицунэ никуда не исчезло — оно дремало в глубине ее каналов, готовое по первому зову превратить этот пляж в пылающий ад. Но окружающее пространство… здесь не было плотного фонового эфира Ишгара. Чтобы накопить достаточно силы для пробоя ткани реальности, ей потребуются недели, если не месяцы глубокой медитации.

А еще была та самая тонкая, пульсирующая нить в груди.

Она знала Нацу. Знала до последней черточки его бедовой, упрямой натуры. Этот придурок расшибется в лепку, разнесет в щепки половину Магнолии, вытрясет душу из мастера Макарова и заставит Леви перерыть всю библиотеку Совета, но найдет способ вытащить её обратно. Не потому, что она была ему нужна, а просто потому, что «Хвост Феи своих не бросает».

Эта простая, глупая мысль почему-то отозвалась в сердце непривычным, щемящим теплом.

– Сама — нет, – сухо ответила Акира, поднимаясь с бревна и расправляя складки одеяния. – Моих сил не хватит, чтобы пробить барьер между мирами в одиночку. Мне придется ждать, пока та сторона выйдет на связь. Или пока этот розоволосый идиот не разнесет свой мир в попытках починить сломанную игрушку.

Она окинула Team Avatar тяжелым, оценивающим взором.

– А до тех пор… похоже, мне придется задержаться здесь.

Зуко напрягся, его челюсти сжались.

– Если ты думаешь, что можешь остаться в нашем доме…

– Закрой рот, огарок, – холодно оборвала его Акира, и кончик её хвоста хлестнул по песку. – Меньше всего на свете я горю желанием ютиться под одной крышей с малолетними заговорщиками. Но вы — единственные разумные существа в этом захолустье, которые хотя бы не визжат при виде моих ушей. Мне нужно безопасное место, покой для медитации и… нормальная еда, в которой нет этой вашей отвратительной соленой рыбы.

– Эй, мясо морского кабана — отличная штука! – обиделся Сокка.

– Мясо — пойдет, – не слушая его, отрезала Кицунэ. – С рыбой даже не подходите. И еще одно правило, смертные. Зарубите его себе на носах.

Она шагнула ближе к ним, возвышаясь над Аангом и Катарой на добрую голову. Янтарно-алые глаза опасно сузились, а из уголков губ вырвалась тонкая струйка белого, кристально чистого дыма.

– Никаких криков по утрам. Никаких резких движений рядом с моим хвостом. И если кто-нибудь из вас… хоть пальцем… попытается дотронуться до моих ушей — я сожгу вашу прическу дотла. Вам ясно?

Аанг поспешно, часто закивал головой:

– Предельно ясно, госпожа Акира! Никаких прикосновений к ушам!

Тоф тихо фыркнула себе под нос:

– А мне она нравится. По крайней мере, не мямлит, как некоторые.

– Прекрасно, – процедила сквозь зубы Акира, поворачиваясь в сторону темного особняка на утесе. – Ведите в свое логово. И молитесь вашим стихийным богам, чтобы этот день закончился без новых взрывов. Мой лимит терпения на сегодня исчерпан еще в другом измерении.

Она зашагала по песку первой — гордая, прямая, ступая бесшумно и плавно, словно дикая белая лисица на заснеженной тропе. Её пышный хвост с пепельно-алым градиентом мерно покачивался в такт шагам, сметая мелкие песчинки, а на открытых ключицах мерцали черные лепестки древнего, не угасающего пламени.

Где-то далеко позади остался Ишгар, шумящая Магнолия и руины горы Корона.

Впереди был чужой, расколотый войной мир, парящие в небе бизоны и слепые девочки, швыряющие валуны.

Акира в очередной раз подняла глаза к жаркому чужому солнцу и мысленно пообещала себе: когда она вернется — а она обязательно вернется, — первым делом она спалит дурацкий чешуйчатый шарф Нацу Драгнила дотла.

А потом, возможно, даже позволит ему угостить её жареным мясом. Но только один раз.