Принцесса Дикого

Дорога, петляющая между скал и густых лесов, казалась бесконечной лентой, вытканной из пыли и тревоги. Алейна Алиева Шах, принцесса, чья красота воспевалась поэтами от Баку до Стамбула, сидела на заднем сиденье роскошного автомобиля, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Её тёмно-шоколадные волосы рассыпались по плечам, контрастируя с глубоким бордовым цветом её платья. В свои двадцать один год она была не просто дочерью влиятельного хана, она была символом империи Османов, хрупким цветком, взращённым в золотой клетке.

Внезапный резкий скрежет металла о металл заставил её вскрикнуть. Машину подбросило, послышался хлопок лопнувшей шины, и автомобиль, вильнув, замер на самом краю обочины.

– Что случилось? – Алейна прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Оставайтесь внутри, принцесса, – коротко бросил старший телохранитель, вынимая пистолет.

Трое охранников, верных псов её отца, синхронно вышли из машины. Тишина леса казалась неестественной, давящей. Алейна наблюдала через стекло, как они оглядываются, пытаясь обнаружить невидимого врага.

Свист. Первый охранник рухнул, даже не успев вскрикнуть – стрела с чёрным оперением пробила его горло. Второй и третий упали мгновением позже, сражённые с невероятной точностью прямо в сердце.

Алейна зажала рот руками, чтобы не закричать. Внутри неё всё оцепенело. Она ждала, что сейчас дверца распахнётся, что её схватят, убьют или потребуют выкуп. Но ничего не происходило. Нападавшие словно растворились в сумерках, выполнив свою единственную задачу – оставить её одну, беззащитную, посреди враждебной глуши.

Прошло несколько минут, прежде чем она решилась выйти. Холодный вечерний ветер тут же пробрался под тонкую ткань платья, заставляя её вздрогнуть. Взгляд на безжизненные тела охраны вызвал приступ тошноты. Она отвернулась, хватая ртом колючий воздух.

– Нужно идти... – прошептала она себе, сжимая в руках подол платья. – Нужно найти помощь.

Она не знала этих земель. Здесь, на стыке границ, где вековая вражда Азербайджана и Армении пропитала саму землю кровью, каждый куст мог таить опасность. А Греция, верный союзник её врагов, была здесь полноправным хозяином военных лагерей.

Алейна шла на едва заметный свет, мерцающий сквозь ветви деревьев. Ноги в изящных туфлях спотыкались о корни, ветки царапали нежную кожу рук, но страх перед ночным лесом был сильнее усталости. Вскоре деревья расступились, и перед ней открылась панорама военного поселения.

Это не было городом. Это был организм, дышащий войной. Ряды серых палаток, отблески костров, резкий запах пороха, лошадиного пота и дегтя. Алейна замерла, осознав, куда попала. Она оказалась в самом логове врага.

– Ты слышал приказ? – раздался грубый мужской голос совсем рядом. – Дикий не любит, когда поставки задерживаются.

Алейна нырнула за массивную каменную колонну какого-то старого разрушенного строения. Сердце в груди билось так сильно, что ей казалось, его стук слышен на весь лагерь. Мимо прошли двое офицеров в мундирах с греческими знаками отличия. Их лица были суровыми, тронутыми сединой и шрамами.

Дождавшись, пока они скроются, Алейна бросилась в сторону, где палатки стояли гуще. Ей нужно было укрытие, хоть какое-то место, чтобы переждать и подумать. Она увидела большую палатку, стоявшую чуть поодаль от остальных, украшенную тяжёлым знаменем. В спешке, не рассуждая, она юркнула внутрь.

Внутри было темно и удивительно тихо. Воздух здесь был другим – он пах кожей, дорогим табаком и чем-то холодным, напоминающим запах моря перед штормом. Алейна присела в углу, стараясь слиться с тенями. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Она увидела массивный стол, заваленный картами, стойку с оружием – отточенные ножи, винтовки, тяжелые клинки – и единственную узкую кровать.

Это была палатка командира. Осознание ударило её, как ледяной душ. Ей нужно было бежать, немедленно, пока хозяин не вернулся.

Она поднялась, путаясь в длинной юбке, и сделала шаг к выходу. Но стоило ей развернуться, как она с размаху натолкнулась на что-то непреклонное.

Это была не стена. Это была живая, горячая преграда.

Алейна замерла, боясь поднять голову. Над её макушкой раздалось тяжёлое, размеренное дыхание. От этого человека исходила такая мощная волна первобытной силы и властности, что у неё подкосились колени.

– И что же маленькая птичка забыла в гнезде ястреба? – Голос был низким, с хрипотцой, и звучал как рокот океанских волн о скалы.

Чья-то сильная рука легла ей на плечо, разворачивая к свету единственной свечи, которую вошедший только что зажёг.

Алейна подняла глаза и встретилась с взглядом, который, казалось, мог заморозить саму кровь. Перед ней стоял мужчина невероятного роста и стати. Его светлые волосы были коротко острижены, а черты лица – резкие, мужественные, словно высеченные из мрамора лучшим скульптором древности. Но больше всего поражали глаза. Тёмно-синие, глубокие, как бездна, они смотрели на неё с ледяным спокойствием и опасным любопытством.

Костас Демас, которого солдаты за глаза называли Диким, медленно окинул взглядом свою незваную гостью. Перед ним стояло воплощение восточной красоты, о которой он только слышал в легендах. Нежные черты лица, испуганные карие глаза, в которых дрожали слёзы, и губы, которые сейчас мелко подрагивали.

– Я... я заблудилась, – прошептала она на ломаном международном языке, надеясь, что он не узнает в ней принцессу враждебной державы.

Костас усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего доброго. Он сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить к столу с картами.

– Заблудилась? – Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся пряди её волос, пахнущих жасмином и лесом. – В шелковом платье стоимостью в годовое жалованье моего полка? С осанкой, которую не спрячешь под испугом?

Он резко сократил расстояние, наклоняясь к её лицу так близко, что она почувствовала жар его кожи.

– Ты – Алейна Алиева Шах. Дочь хана. Жемчужина Востока, – его голос стал тише, приобретая опасные интонации. – Ты понимаешь, где ты находишься, принцесса? Ты в лагере человека, который поклялся стереть твоё государство с лица земли.

Алейна вскинула подбородок. В ней пробудилась та самая дерзость, которая всегда скрывалась за ангельской внешностью.

– Тогда убей меня, – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. – Или ты боишься безоружной женщины, Дикий?

Костас на мгновение замер. Его глаза потемнели, становясь почти чёрными. Он не ожидал такой смелости от этой миниатюрной девушки. В его мире женщины либо подчинялись, либо бежали в ужасе.

– Убить тебя? – Он внезапно схватил её за талию, притягивая к себе так плотно, что она почувствовала жесткость его военного мундира и биение его сердца. – Это было бы слишком просто. И слишком скучно.

– Пусти меня! – Она попыталась оттолкнуть его, но его руки были как стальные тиски.

– Нет, – отрезал он. – Судьба привела тебя в мою палатку, Алейна. И я не привык отдавать то, что само пришло ко мне в руки.

Костас смотрел на неё, и в его холодном, расчетливом уме что-то менялось. Он видел в ней не просто ценную заложницу или политический инструмент. Он видел вызов. Красоту, которую хотелось не просто сломать, а подчинить, оставить при себе, как самый редкий трофей.

– Мой отец найдет тебя, – прошипела она, хотя голос её дрожал. – Он выжжет этот лес дотла.

– Пусть пробует, – Костас медленно провел большим пальцем по её нижней губе, заставляя её затаить дыхание. – Но пока он ищет, ты будешь здесь. Со мной.

Он отпустил её так же внезапно, как и схватил, отходя к столу.

– Ты голодна? – спросил он, словно они были на светском приеме, а не в военном лагере посреди вражды.

Алейна стояла, прижимая руки к груди, пытаясь унять дрожь. Этот человек пугал её больше, чем смерть, и в то же время в его присутствии было нечто такое, что заставляло её сердце биться в странном, незнакомом ритме.

– Я ничего не приму от врага, – гордо ответила она.

Костас обернулся, и в его синих глазах промелькнула искра уважения, смешанная с насмешкой.

– Враг – это тот, кто хочет твоей смерти, принцесса. Я же хочу... совсем другого.

Он подошел к выходу из палатки и отдал короткий приказ часовому на греческом. Затем снова повернулся к ней.

– Сегодня ты спишь здесь. Завтра мы решим, что с тобой делать. Но предупреждаю: не пытайся бежать. Мои люди не так терпеливы, как я, а лес полон тех, кто не посмотрит на твой титул.

– Ты называешь это терпением? – Алейна обвела взглядом палатку. – Ты держишь меня в плену!

– Я держу тебя в безопасности, – поправил он, подходя к ней вплотную.

Он возвышался над ней, огромный, властный, пахнущий порохом и океаном. Алейна чувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в когти ястреба, как он и сказал. Но в глубине души она понимала: этот ястреб не собирается её есть. Он собирается сделать её частью своего неба.

Костас взял её за руку. Его ладонь была грубой, покрытой мозолями от меча и поводьев, но прикосновение было неожиданно осторожным.

– Как тебя зовут на самом деле? – спросил он тихо. – Не титул. Имя.

– Алейна, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд от его синих глаз.

– Алейна, – повторил он, пробуя имя на вкус. – Красиво. Но для меня ты будешь моей маленькой пленницей.

Он указал на кровать.

– Ложись. Я буду работать за столом. Не бойся, я не трону тебя... пока ты сама этого не захочешь.

Алейна хотела возмутиться, хотела сказать, что этого никогда не случится, но слова застряли в горле. Она видела, как он сел за стол, как свет свечи подчеркнул его мужественный профиль, и поняла, что её жизнь изменилась навсегда.

Война между их народами длилась тысячелетия. Но здесь, в тени серой палатки, начиналась другая битва. Битва двух сердец, разделенных кровью предков, но притянутых друг к другу самой судьбой.

Алейна присела на край его постели, чувствуя его запах повсюду. Она смотрела на его широкую спину и знала: из этого плена ей не захочется сбегать, даже если ворота будут открыты. Дикий грек нашел свою жемчужину, и он не собирался ее отпускать.