Говорящие птицы?! Дожили...

Акира всегда считала, что за долгие века своего существования способна искренне, без внутреннего содрогания и желания испепелить всё живое, принимать лишь три вещи.

Тишину. Гору Корона. И безупречное, кристально чистое одиночество.

Одиночество было её броней, выкованной из столетия отчуждения, запаха горной хвои и холодного пепла, оставшегося от некогда великого клана Кицунэ. На вершине Короны ветер пел древние песни, снег укрывал вековые раны, а редкие глупцы, смевшие ступить на священную землю, быстро понимали свою ошибку, натыкаясь на глухую стену из ядовитого тумана и испепеляющего белого пламени. Акире не нужны были спутники. Ей не нужны были имена, чужие улыбки и пустые обещания смертных. Сто лет она хранила этот нерушимый покой, уверенная, что даже конец света не заставит её сделать шаг навстречу роду людскому.

Но недавно всё это было безжалостно, методично и с оглушительным треском перемолото в труху.

Потому что на гору пришли они.

«Хвост Феи».

При одном воспоминании об этом названии левое веко Акиры начинало мелко и нервно подергиваться, повторяя привычный тик, выработавшийся за последние месяцы. Они не просто нарушили границы её святилища. Они ворвались в её жизнь с грацией стада разъяренных вулканических вепрей: круша скалы, вопя на весь хребет и решая любую дипломатическую задачу при помощи кулаков и взрывчатки.

А началось всё с того, что один невыносимый, розоволосый, абсолютно безмозглый идиот умудрился в разгар схватки открыть свой бездонный рот и… буквально сожрать её божественное пламя. Пламя древних духов, огонь её предков, чистейшую духовную энергию, которую ни один смертный не должен был даже коснуться! Вместо того чтобы сгореть изнутри, превратившись в горстку очищенного пепла, этот ходячий костер по имени Нацу Драгнил только сыто рыгнул и заявил, что «вкус был островат, но пойдет».

И эта безумная выходка стоила им обоим слишком дорого. Их эфирные тела вступили в неконтролируемый резонанс. Магия лисицы и пламя драконоборца сплавились воедино, опутав их невидимой, но несокрушимой духовной связью, отголоски которой теперь пульсировали под кожей Акиры тонким узором алых лепестков на ключицах. Они оказались скованы кровью и огнем, вынужденные чувствовать эмоции друг друга, разделять магический фон и, к величайшему ужасу Акиры, постоянно находиться в опасной близости.

А потом пришли темные маги из империи Арболес. Наемники «Черного ворона» осквернили святилище, жаждая заполучить первородную силу Кицунэ. Защищая свой вековой покой, Акира сражалась бок о бок с этими шумными чужаками. Они победили, но её дом… её дом пал. Вековые сосны сгорели, алтари раскололись, а гора Корона превратилась в пепелище.

Она была просто вынуждена уйти. Вынуждена спуститься в эту их проклятую Магнолию.

Человеческий город оказался сущим кошмаром наяву. Шум там был плотным, липким и круглосуточным. Запахи жареной рыбы, дешевого эля, лошадиного навоза и десятков сотен чужих эмоций сводили чуткие лисьи чувства с ума. Не помогли даже попытки спрятаться: Акира категорически отказалась селиться в общежитии гильдии или в центре города, выбрав крошечный, уединенный домик на самой дальней окраине, где лес хоть немного глушил гул цивилизации.

Но тишина так и не наступила. Потому что Нацу Драгнил совершенно искренне не понимал концепции личных границ, закрытых дверей и запертых ставней.

Этот огненный варвар вламывался к ней почти каждый божий день. Он выбивал окна, проламывал двери, сваливался через дымоход с криками о том, что «Хэппи наловил рыбы, давай жарить!» или «Эй, Акира, пошли на задание, мастер говорит, ты задолжала гильдии за разбитую телегу!». Акира шипела, швырялась в него фаерболами, проклинала весь его драконий род до седьмого колена, но… на удивление самой себе, постепенно привыкла.

Она привыкла к чаю, который молча приносила Люси, когда видела, что лисица готова сорваться на резню. Привыкла к коротким, уважительным кивкам Эльзы. Привыкла к тому, что в здании гильдии в неё больше не тыкали пальцами, воспринимая её уши и роскошный хвост как нечто само собой разумеющееся. Она даже почти смирилась с тем, что стала частью этой безумной стаи, хоть и продолжала высокомерно называть их «невоспитанными мартышками».

Она привыкла ко всему. К его выходкам тоже.

Ну… почти.

Потому что сегодняшнее утро перечеркнуло даже самые смелые ожидания Акиры относительно масштабов бедствия, именуемого Нацу Драгнилом.

Этот полоумный ящеропоклонник притащил в её идеально прибранную гостиную какую-то замшелую каменную сферу, сплошь покрытую светящимися письменами забытого языка. Нацу клялся, что нашел её на развалинах древнего храма во время утренней пробежки и просто «хотел показать, вдруг это штука твоих предков, она так же противно искрит». Акира успела лишь сделать шаг вперед, почувствовав смертельно опасную, хаотичную пульсацию нестабильного пространственного эфира, и открыть рот, чтобы приказать ему немедленно выбросить дрянь в окно.

Но Нацу, конечно же, решил проверить сферу на прочность, постучав по ней кулаком, объятым драконьим пламенем.

Сфера издала тонкий, визгливый звук, похожий на предсмертный писк комара-переростка, вспыхнула ослепительным ультрамарином и сдетонировала прямо у них под носом.

– Ой… – это было последнее, что выдавил из себя Драгнил с абсолютно идиотским выражением лица.

И это было последнее, что Акира помнила перед тем, как мир вокруг разорвало на мириады цветных осколков, желудок подкатил к самому горлу, а пространство завертелось гигантской, воющей воронкой, высасывая воздух из легких.

---

Приземление вышло катастрофически не мягким.

Раздался глухой стук, за которым последовал хруст мелких камешков. Акира врезалась боком в какую-то невероятно твердую, шершавую и неестественно холодную поверхность. Это был не камень и не дерево; материал пах едкой пылью, нефтью, смолой и сотнями химических примесей, от которых мгновенно запершило в горле.

– Черт бы его побрал! – яростно зарычала она, пытаясь опереться на локоть, чтобы подняться и немедленно начать выслеживать одного конкретного убийцу драконов, дабы содрать с него шкуру живьем.

Но тело не послушалось привычным образом. Вместо руки о поверхность ударилась… маленькая, покрытая белой шерстью лапа. С мягкими подушечками и крошечными когтями.

Акира внезапно замерла. Мир вокруг казался противоестественно, пугающе огромным.

Она сидела посреди странной дорожки, с обеих сторон ограниченной невысокими каменными бордюрами и металлическими решетками. Вдали вздымались исполинские, прямоугольные скалы с сотнями светящихся квадратных глазниц — здания, но совершенно не похожие ни на изящную архитектуру столицы Фиора Крокуса, ни на деревянные постройки Магнолии. Они были гладкими, бездушными, словно вытесанными из цельного куска темного стекла и железа. И возвышались они прямо над головой, потому что сама Акира сейчас смотрела на всё происходящее… с высоты новорожденного щенка.

Осознание ударило хуже ледяной воды.

Она была в звериной форме. Но не в облике трехметровой боевой лисицы, способной перекусить хребет медведю, и даже не в своем среднем обличье размером с крупного волка. Она уменьшилась до миниатюрной, до смешного крошечной лисички — самой маленькой и беспомощной из всех возможных форм, в которую духи Кицунэ обращались разве что для скрытного проникновения в мышиные норы.

Сжав зубы, Акира закрыла глаза и привычным ментальным усилием потянулась к источнику внутренней силы. «Превращение. Быстро. Назад, в две ноги, два кулака и полный резерв пламени!»

Ничего.

Магия отозвалась лишь вялой, холодной искрой где-то на дне опустевшего духовного ядра. Пространственный взрыв буквально выпотрошил её резервы, а окружающая атмосфера была… мертвой. Здесь почти не было Эфира. Воздух был пуст, сух и лишен магических частиц, словно она угодила в какую-то первозданную пустошь, не знавшую сотворения чар.

– Какого черта?! Почему я не могу принять человеческую форму?! – её голос прозвучал как высокое, приглушенное тявканье, хотя слова формировались вполне четко благодаря природному дару Кицунэ к человеческой речи даже в истинном теле.

Акира яростно зашипела, впиваясь коготками в холодный асфальт. Попытка призвать хотя бы каплю божественного огня закончилась тем, что из ноздрей вылетело жалкое облачко серого дыма, заставившее её закашляться.

– Агх! – зарычала она, запрокинув узкую мордочку к ночному небу, над которым висела бледная, подернутая смогом луна. – За что… Ну вот за какие грехи?! Я… Прибью этого дракона! Клянусь духами предков, я вырву его дурацкие розовые патлы по одной, скормлю его шарф чудовищам из Бездны, а кости пущу на зубочистки! Как только…

– Чего? Ребята, вы тоже это видите?!

Голос прозвучал совсем рядом — резкий, хрипловатый, скрипучий и наполненный таким неподдельным, командирским изумлением, что Акира осеклась на полуслове.

– Что за странное животное? – отозвался второй голос, куда более мягкий, слегка картавый и юный, звучащий почти испуганно.

– Это лиса! – подал голос третий, педантичный, растягивающий гласные с нотками академического превосходства. – Но вот только почему у нее мех красный? Это что, какая-то мутация? Судя по длине волны отраженного спектра, пигментация шерсти на ушах и хвосте имеет пепельно-алый оттенок, что абсолютно нехарактерно для представителей семейства псовых в данном полушарии!

Акира мгновенно подобралась. Инстинкты вековой хищницы сработали быстрее разума: она припала к земле, низко опустив морду и обнажив белоснежные, острые, как иглы, клыки. Длинный, невероятно пушистый белый хвост с багряным кончиком яростно хлестнул по воздуху, а длинные уши с кисточками плотно прижались к черепу.

Гордость древнего рода не позволяла показывать страх, даже если сейчас она была размером с домашнюю кошку.

– Кто здесь?! А ну покажитесь, мерзкие шпионы! – прорычала она, готовясь драться зубами и когтями, раз уж магия подвела.

Она резко развернулась на звук, готовая встретить врагов лицом к лицу — наемников Арболеса, темных магов или очередных придурков из гильдий…

И её взгляд удивленно дрогнул. Нижняя челюсть непроизвольно отвисла, отчего пасть приоткрылась, обнажив розовый язык. Вся боевая стойка Кицунэ в одно мгновение потеряла свой грозный вид, сменившись тотальным, сокрушительным замешательством.

Перед ней стояли…

Птицы.

Черно-белые, гладкие, упитанные птицы с круглыми белыми пузами, короткими ластами и плоскими оранжевыми лапами. Ростом они были едва ли выше неё самой в этой дурацкой уменьшенной форме. Их было четверо. И они не просто стояли — они стояли на двух лапах, выстроившись в идеальную тактическую шеренгу клином.

У того, что стоял чуть позади и выглядел самым высоким и умным, в крыле… нет, именно в ласте было зажато какое-то странное металлическое устройство с мигающим зеленым огоньком и вытянутой трубкой, направленной прямо на неё. Самый низкий и пухлый хлопал круглыми глазами, выглядя так, словно готов был расплакаться или полезть обниматься. Третий скалился безумной, пугающей ухмылкой, а в его глазах плясали искры чистейшей, неконтролируемой мании подрывника.

А возглавлял эту процессию крепко сбитый пернатый субъект с плоским черепом и взглядом бывалого генерала, повидавшего не одну кровопролитную войну.

И они говорили.

Не курлыкали, не щебетали, как обычная дичь в лесах Короны, а говорили на чистейшем, связном языке. Причем один из них продолжал тыкать кнопками на своем приборе прямо кончиком ласта!

Акира видела многое за сто лет. Она видела драконов, пожирающих горы. Видела духов стихий, принимавших форму титанов. В Магнолии она даже привыкла к существованию синего летающего кота, который жрал сырую рыбу и периодически нес несусветную чушь.

Но четыре черно-белые водоплавающие птицы военного вида с электронными приборами посреди ночи… Это зрелище выходило за любые рамки дозволенного мирозданием безумия.

– Куда я попала… – обреченно, глухо и невыносимо досадно протянула Акира, бессильно опустив хвост на асфальт и подняв морду к чужому, мертвому звездному небу. – За какие такие грехи… Мать-природа, просто верни меня на Корону…

– Отставить панику, гражданский! – рявкнул центральный пингвин, сделав решительный шаг вперед и уперев крылья в бока. Его взгляд прищурился, сканируя Акиру с головы до кончика хвоста с профессиональной подозрительностью контрразведчика. – Ковальски, докладывай обстановку! Что это за субъект и как он проник в периметр сектора «Альфа»?

– Не могу знать, Шкипер! – затараторил пингвин с прибором, быстро постукивая по панели. – Мои сканеры зафиксировали локальный микроразрыв пространственно-временного континуума прямо над центральной аллеей зоопарка Центрального парка! Всплеск энергии неизвестной природы — не электромагнитный, не радиационный, скорее… нечто, напоминающее гипотетические тахионные волны плотности! И остаточный след указывает на это существо!

– Ага… – глубокомысленно протянул командир, хотя по его стекленеющему взгляду было видно, что из всей тирады он понял только слова «зоопарк» и «существо». – Значит, мутант. Или биологическое оружие датчан.

– Э-э… Шкипер, простите, но она выглядит слишком пушистой для датского оружия, – робко вставил самый мелкий пингвин, с умилением глядя на Акиру. – Посмотрите на эти ушки! И этот хвостик! Она похожа на плюшевую игрушку из сувенирной лавки! Можно я дам ей печенье?

– Отставить сантименты, Рядовой! – отрезал Шкипер, хлопнув крылом по воздуху. – Враг может принимать самые обманчивые формы! Вспомни операцию в Мадагаскарском проливе: тот милый лемур чуть не скормил нас гигантской фоссе! Рико!

Третий пингвин, до этого молча покачивавшийся с пятки на носок, резко вытянулся в струнку, издал булькающий, гортанный звук и с невероятным усилием исторг из собственной глотки… армейский лом и банку с надписью «Нитроглицерин».

Акира отшатнулась, прижав уши так сильно, что кисточки коснулись затылка. В её янтарно-алых глазах вспыхнул первобытный ужас напополам с брезгливостью.

– Он… он только что выблевал кусок железа?! – выдохнула она, не веря собственному зрению. – Что вы вообще такое?! Вы демоны из преисподней? Слуги Зерефа?!

– Спокойно, Рико, спрячь тяжелую артиллерию, пока объект не проявляет открытой агрессии, – скомандовал Шкипер, проигнорировав вопль Акиры. Пингвин с безумным взглядом неохотно проглотил лом обратно, издав сытный щелчок челюстью. Затем Шкипер снова повернулся к лисице, смерив её холодным взглядом главнокомандующего. – Итак, неопознанный пушистый субъект. Ты находишься на суверенной территории зоопарка Центрального парка города Нью-Йорка. Назови свое имя, звание, подразделение и цель высадки. И без фокусов! Мы знаем двенадцать способов нейтрализовать четвероногого диверсанта при помощи обычной канцелярской скрепки и сэндвича с тунцом!

Акира задохнулась от возмущения.

Она. Акира. Последняя чистокровная Кицунэ древнего клана Огненной Лисицы. Хранительница священных свитков Короны. Существо, перед мощью которого склонялись мастера гильдий и трепетали темные культы… Сейчас сидела в пыли, в теле размером с полугодовалого щенка, и получала допрос с пристрастием от толстой, самодовольной водоплавающей птицы!

В груди вспыхнула ярость — её истинная, гордая лисья натура, не терпевшая насмешек смертных.

– Да как ты смеешь, безропотная закуска для морских леопардов?! – взвилась она, поднимаясь на задние лапы и пытаясь казаться как можно выше (что выходило крайне неубедительно, учитывая её текущие тридцать сантиметров роста). – Я — Акира из клана Кицунэ! Божественный дух пламени и владычица вершин! Я испепеляла армии Арболеса одним взмахом хвоста! И я не собираюсь отчитываться перед кучкой оживших недоразумений в смокингах! Где мы?! Что это за убогие каменные гробы вокруг?! И куда делся этот проклятый розоволосый кретин Нацу?!

Наступила тишина.

Пингвины переглянулись.

Ковальски быстро сделал пометку на крошечном планшете, который достал неизвестно откуда.

– Шкипер, субъект демонстрирует признаки острого бреда величия, паранойи и синдрома множественной личности. Ссылается на несуществующие географические объекты и мифические расы. Возможно, побочный эффект пространственной декомпрессии мозга.

– Или же, Ковальски, это глубоко законспирированная легенда, разработанная Доктором Блоухолом, чтобы сбить нас с толку, – прищурился Шкипер, почесав подбородок крылом. – Заметь: она говорит о пламени, но от неё пахнет лишь горелой проводкой и… жареным маршмеллоу.

– Я не вру! – Акира яростно топнула передней лапкой. От бессилия и унижения в уголках её глаз предательски защипало, но она сдержала слезы, переплавив их в чистый гнев. Она попыталась сконцентрировать волю, вспоминая жар драконьего дыхания Нацу, ту самую эфирную нить, что связывала их ауры. – Смотрите, пернатые недоумки!

Она выдохнула, изо всех сил толкая остатки внутренней магии в связки.

Пфф.

Вместо всесокрушающего божественного столпа огня из её пасти вылетел крошечный, размером с вишню, алый огонек. Он лениво пролетел полметра, издал печальный хлопок, похожий на лопнувший мыльный пузырь, и осыпался на асфальт тремя серыми искорками.

Акира замерла с открытым ртом.

Рядовой восторженно захлопал ластами:

– О-о-о! Фокусы! Шкипер, вы видели? Она умеет делать искорки, как бенгальский огонь на Новый год!

Рико возбужденно зарычал, высунул язык и полез ластом в горло, явно собираясь выдать в ответ что-то по-настоящему взрывоопасное, но Шкипер вовремя остановил его, положив крыло на плечо товарища.

– Спокойно, Рико. Огневая мощь противника на нуле.

Шкипер подошел ближе. Настолько близко, что Акира при желании могла бы вцепиться ему в клюв. Но в позе этой нелепой птицы было столько странного, нерушимого авторитета и спокойной уверенности, что лисица невольно отступила на полшага назад, подозрительно сощурив янтарно-алые глаза.

– Послушай сюда, пушистая мисс «Владычица Вершин», – произнес Шкипер уже без прежней командной резкости, но с твердой интонацией бывалого офицера. – Я не знаю, из какой лаборатории тебя выбросило и кто такой этот твой «Нацу» с дурацким цветом волос. Но прямо сейчас ты находишься посреди Манхэттена. Без документов, без прикрытия, с нулевым боезапасом и размером с суповую тарелку. Через двадцать минут начнется утренний обход смотрителей. Если тебя найдет старый добрый Элис, ты закончишь свои дни в карантинном изоляторе, питаясь гранулированным кормом для хорьков.

Акира передернула плечами. Одно лишь описание этой участи вызывало у неё отвращение.

– Я дух! Я не ем гранулы! – огрызнулась она, но голос прозвучал уже не так уверенно. Воздух действительно становился холоднее, странные металлические запахи усиливались, а вдалеке нарастал гул — монотонный, тяжелый, механический гул сотен повозок без лошадей, который она слышала сквозь стены Магнолии, но здесь он был в сотни раз мощнее.

Это был не её мир.

Окончательное, леденящее душу осознание накрыло Акиру с головой. Артефакт не просто взорвался. Он вышвырнул её за пределы Земного Края. Здесь не было гильдий. Не было Совета магов. Не было горы Корона. Не было… никого.

Под ключицами внезапно кольнуло. Едва заметное, слабое тепло — словно угасающий уголек под слоем пепла. Татуировка в виде огненных лепестков отозвалась слабой, пульсирующей судорогой.

«Нацу…»

Связь не оборвалась окончательно. Эфирный мост, созданный нелепым слиянием их магий, всё ещё существовал, натянутый сквозь пустоту между мирами, как тончайшая паутинка. Он был жив. И, зная этого идиота, он сейчас разносил гильдию по бревнышку, пытаясь понять, куда она исчезла, пока Эльза методично вбивала его голову в дубовый пол.

Но этой нити было слишком мало, чтобы вернуться назад самостоятельно.

– Что… что вы предлагаете? – сквозь зубы процедила Акира, чувствуя, как уязвленная гордость буквально душит её изнутри. Просить помощи у птиц! Нелетающих! Толстых! Говорящих птиц!

Шкипер победоносно ухмыльнулся, словно именно этого ответа и ждал.

– Мы предлагаем временное убежище и военно-техническую экспертизу. Наш научный отдел в лице Ковальски проведет диагностику твоей проблемы. Мы выясним, откуда тебя занесло, и, если повезет, отправим обратно до того, как комиссар зоопарка заметит незадекларированного хищника. Взамен ты обязуешься соблюдать субординацию, не кусать персонал и не пытаться сжечь наш штаб своими карманными искрами. По рукам? То есть… по лапам?

Акира посмотрела на протянутый черный ласт.

Затем на свои белоснежные лапки с багряными кончиками.

Затем на небо, где сквозь серую дымку не было видно ни единого знакомого созвездия.

– Если ты попытаешься погладить меня по голове, пингвин, – ледяным тоном предупредила она, вкладывая во взгляд всю ненависть вековой отшельницы, – я забуду о нехватке магии и оторву тебе хвост зубами.

– Договорились, – ничуть не смутился Шкипер, убирая ласт. – Дисциплина — основа успеха любой спецоперации. Отряд, кругом! Возвращаемся на базу по протоколу «Тень»! Рико — прикрытие с тыла. Рядовой — следи за периметром. Ковальски — готовь кофейник и хроно-анализатор. Гостья идет в центре колонны. Шагом… марш!

Пингвины синхронно развернулись и зашагали вперед по асфальтовой дорожке своей странной, комично переваливающейся, но на удивление быстрой и бесшумной походкой.

Акира тяжело вздохнула, прижала уши и, тихо проклиная Нацу Драгнила на семи древних наречиях, засеменила следом на четырех крошечных лапах.

---

Путь до их «базы» стал для гордой лисицы отдельным кругом чистилища.

Они подошли к огороженной каменной площадке с искусственным водоемом и грубо вытесанными декоративными айсбергами из крашеного бетона. Вокруг стояли таблички с непонятными закорючками и стилизованными изображениями тех самых птиц.

– Добро пожаловать в сектор пингвинов, – шепнул Рядовой, придерживая какую-то металлическую решетку водостока. – Прошу прощения за беспорядок, у нас сегодня была внеплановая инспекция от лемуров.

Акира лишь скривилась. Запах рыбы здесь стоял такой, что её чувствительный нос готов был отвалиться. Но самое худшее началось, когда Рико подошел к невзрачной крышке сливного люка, постучал по ней определенным ритмом, а затем ухватился за край и сдвинул многокилограммовую чугунную плиту одной левой.

– Вниз, – скомандовал Шкипер, указывая на зияющую темноту.

– В канализацию?! – Акира замерла как вкопанная, вздыбив шерсть на загривке. – Я — высший дух! Я не полезу в сточную канаву смертных! Вы в своем уме?!

– Это не канава, это оперативно-тактический бункер высшего уровня секретности, – невозмутимо парировал командир. – И либо ты спускаешься туда сама, либо Рико транспортирует тебя в качестве негабаритного груза. Предупреждаю: его методы погрузки не отличаются деликатностью.

Пингвин-подрывник радостно осклабился и сделал шаг к Акире, угрожающе похрустывая суставами крыльев.

– Варвары… Неотесанные, пернатые варвары, – прошипела лисица и, зажмурившись от отвращения, первой прыгнула в люк.

Вопреки её ожиданиям, внизу не было помоев.

Она приземлилась на чистый металлический настил. Раздался щелчок, и просторное подземное помещение озарилось ровным электрическим светом.

Акира открыла глаза и снова остолбенела.

Это не было похоже ни на одну лабораторию, которую она видела в Фиоре. Здесь не было магических кругов, стеклянных реторт с бурлящими зельями или древних фолиантов. Вместо них стены подземного бункера были сплошь уставлены мигающими электронными панелями, переплетениями разноцветных проводов, огромными мониторами, транслирующими картинку с разных углов надземного парка, и металлическими механизмами, назначение которых не поддавалось никакому логическому осмыслению. В центре комнаты стоял сложный стол с десятком экранов, над которым возвышался перископ, уходящий куда-то в потолок.

– Располагайся, – бросил Шкипер, по-хозяйски взбираясь на вращающийся стул перед главным пультом. – Чувствуй себя как дома, но ничего не трогай. Особенно красную кнопку с надписью «Самоликвидация». Рико имеет привычку путать её с кнопкой вызова кофеварки.

Акира осторожно ступала по металлическому полу, вздрагивая от каждого писка аппаратуры. Её лисий хвост нервно подергивался. Металл, стекло, электричество… Это место пахло теми самыми поездами, которые она ненавидела всей душой, только возведенными в абсолют. Бездушные машины без капли природного духа.

– Итак, Ковальски, – Шкипер развернулся на стуле, сложив крылья на животе. – Приступай к сканированию. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело, до наступления рассвета.

– Сию секунду, Шкипер!

Высокий пингвин подкатил к Акире странную треногу с вращающейся стеклянной линзой.

– Прошу не двигаться, субъект Акира. Возможно легкое покалывание и временная потеря ориентации в пространстве.

Из линзы вырвался веер тонких синих лучей, который медленно прошелся по телу лисицы от носа до кончика хвоста. Акира глухо зарычала, инстинктивно оскалившись на свет, но с места не сдвинулась, сжав зубы. Она чувствовала, как лучи бесцеремонно прощупывают её ауру, пытаясь анализировать то, что в принципе не предназначалось для машинного анализа.

Ковальски уставился в экран, и клюв его медленно пополз вниз. Глаза за круглыми стеклами прибора округлились.

– Святые анчоусы…

– Докладывай, солдат! – потребовал Шкипер. – Что там? Инопланетный паразит? Мутагенная сыворотка Совета Безопасности?

– Никак нет, сэр… Всё гораздо, гораздо хуже, – Ковальски нервно сглотнул, тыча ластом в диаграммы, которые скакали на экране безумными зигзагами. – Молекулярная структура объекта не повреждена, однако клеточная энергия… Она не подчиняется известным законам термодинамики!

– Говори по-человечески, Ковальски! Или хотя бы по-пингвиньи!

– Ш