Принцесса Дикого

Ночь в горах на границе с Грецией дышала холодом и порохом. Ветер, пронзительный и острый, как османский кинжал, завывал в кронах вековых сосен, разнося по ущелью запах надвигающейся грозы.

Внутри черного автомобиля, застрявшего на краю лесной дороги, царила удушливая тишина. Алейна Алиева Шах кызы, азербайджанская принцесса, чья красота была воспета поэтами от Стамбула до Баку, сидела неподвижно, вжавшись в кожаное сиденье. Ее тонкие пальцы до белизны суставов сжимали подол темно-бордового бархатного платья.

Все произошло слишком быстро. Скрежет металла, глухой удар, шипение пробитых шин — и вот они стоят, отрезанные от мира густой стеной леса.

– Сидите внутри, госпожа, – бросил старший телохранитель, выхватывая пистолет. – Мы проверим периметр.

Алейна проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком предчувствия. Она видела в окно, как трое ее верных защитников вышли на дорогу. А в следующую секунду тишину разорвал свист.

Один за другим, без единого выстрела, мужчины рухнули на землю. Короткие оперенные стрелы торчали прямо из их сердец. Ни криков, ни борьбы. Только глухой звук падающих тел на сырую землю.

Алейна зажала рот ладонью, подавляя крик. Ее огромные темно-карие глаза, обрамленные густыми ресницами, расширились от ужаса. Тишина, воцарившаяся после, была страшнее любого шума. Нападавшие не приближались к машине. Они просто… исчезли, оставив ее одну среди трупов и теней.

– О Аллах, – прошептала она, чувствуя, как дрожат губы.

Она знала, что оставаться в машине — значит ждать смерти. Медленно, стараясь не шуметь, Алейна приоткрыла дверцу. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, шевельнув пряди волос цвета темного шоколада. Она ступила на землю, стараясь не смотреть на тела своих охранников, и бросилась в чащу, подбирая тяжелые полы платья.

Лес казался бесконечным лабиринтом. Ветки царапали нежную кожу лица, вздёрнутый носик щипало от холода, но она бежала вперед, ведомая лишь инстинктом выживания. Вскоре среди деревьев мелькнул свет.

Алейна замедлила шаг. Впереди, на широкой поляне, раскинулся военный лагерь. Ряды серых палаток, костры, отблески стали. Повсюду слышалась чужая речь — резкая, отрывистая, греческая.

Сердце принцессы пропустило удар. Она оказалась в самом логове врага. Греция и ее империя находились в состоянии холодной войны, подогреваемой многовековой враждой с Арменией, союзницей греков. Для любого солдата здесь она была не просто женщиной, а ценнейшим трофеем, дочерью великого Османа.

Двое офицеров в мундирах прошли совсем рядом с ее укрытием за массивной каменной колонной старых развалин.

– Командир сегодня не в духе, – проворчал один из них. – Снова отправил патруль к границе. Дикий не успокоится, пока не выжжет всё в радиусе десяти миль.

– Его можно понять, – ответил второй. – Король ждет результатов, а не отчетов о погоде.

Когда они скрылись, Алейна, едва дыша от страха, перебежала к ближайшей палатке, стоявшей чуть поодаль от остальных. Она юркнула внутрь, надеясь спрятаться в темноте.

Внутри пахло кожей, оружейным маслом и чем-то терпким, мужским. В углу стояла простая походная кровать, на столе лежали карты и россыпь ножей. Это была палатка не простого солдата — здесь жил кто-то, наделенный властью.

Алейна замерла, прислушиваясь к шуму лагеря снаружи. Ей нужно было дождаться глубокой ночи, чтобы попытаться уйти. Но стоило ей сделать шаг назад, намереваясь забиться в самый темный угол, как она наткнулась на что-то непреодолимое.

Позади нее стоял человек. Она не слышала его шагов, не слышала дыхания, пока не почувствовала кожей исходящий от него жар.

Алейна застыла, боясь обернуться. Над ее ухом раздался низкий, вибрирующий голос, от которого по спине пробежала волна дрожи.

– И какая же лесная нимфа решила почтить мой скромный кров своим присутствием?

Она медленно обернулась, вскидывая голову. Перед ней возвышался мужчина, чья фигура закрывала собой весь свет, пробивающийся сквозь щели палатки. Высокий, массивный, с широкими плечами, обтянутыми темным военным кителем. Его лицо, с острыми, мужественными чертами, казалось высеченным из мрамора, а короткие светлые волосы блеснули в полумраке.

Но больше всего поразили его глаза. Темно-синие, глубокие, как бушующий океан, они смотрели на нее с холодным, пронзительным интересом.

Это был Костас Демас. Тот самый «Дикий», чье имя заставляло содрогаться командиров на границе.

– Я… я потерялась, – выдохнула Алейна, стараясь придать своему голосу дерзость, которая всегда служила ей щитом. – Уберите руки, если не хотите проблем.

Костас усмехнулся, и эта усмешка была лишена тепла. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума, так что Алейна почувствовала запах табака и морозного ветра, исходящий от его одежды.

– Проблем? – он приподнял одну бровь, глядя на нее сверху вниз. – Маленькая принцесса, ты находишься в центре греческого военного лагеря. Твоя охрана мертва, а твой отец в сотнях миль отсюда. Единственная проблема здесь — это то, что я еще не решил, что с тобой делать.

Он протянул руку, и его грубые, мозолистые пальцы коснулись ее подбородка, заставляя смотреть прямо в эти пугающие синие глаза.

– Ты красива, – констатировал он холодным тоном, словно оценивал качество клинка. – Слишком красива для этих мест. Как тебя зовут?

– Алейна, – ответила она, не отводя взгляда, хотя сердце в груди билось, как пойманная птица. – И если вы хоть пальцем меня тронете, мой отец сотрет это место с лица земли.

Костас внезапно рассмеялся — коротко и жестко.

– Твой отец может пытаться. Но здесь действуют только мои законы.

Он отпустил ее подбородок, но не отошел. Его взгляд скользнул по ее шелковым волосам, по пухлым губам и остановился на карих глазах, в которых плескался коктейль из страха и непокорства.

– Ты останешься здесь, – отрезал он. – Под моим присмотром.

– Я не ваша пленница! – вспыхнула Алейна, делая попытку обойти его.

Костас мгновенно перехватил ее за талию, прижимая к своей твердой, как скала, груди. Его хватка была железной, неоспоримой.

– Ты именно пленница, Алейна, – прошептал он ей прямо в губы, и его дыхание опалило ее кожу. – Моя личная пленница. И пока я не решу иначе, ты не сделаешь ни шагу без моего приказа.

– Вы чудовище, – прошипела она, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся.

– Меня зовут Диким не за мягкий характер, – Костас чуть склонил голову, и в его синих глазах мелькнула опасная искра. – Но не бойся. Я не причиню тебе вреда… если будешь послушной.

– Я никогда не буду послушной, – дерзко бросила она, хотя близость этого властного мужчины заставляла ее колени подгибаться.

Костас на мгновение замолчал, изучая ее лицо с каким-то странным, новым выражением. Он видел сотни женщин, но ни одна из них не смотрела на него так — с таким вызовом и такой чистотой одновременно.

– Посмотрим, – тихо произнес он, отпуская ее, но продолжая блокировать выход. – Устраивайся, принцесса. Ночь будет долгой. А завтра мы решим, какую цену твой отец готов заплатить за свой самый драгоценный алмаз.

Алейна отступила к кровати, чувствуя, как по телу разливается странный жар. Она ненавидела его. Ненавидела его холодность, его силу и ту власть, которую он так легко демонстрировал. Но где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души, она понимала: этот человек — единственный, кто теперь стоит между ней и настоящим хаосом войны.

Костас вышел из палатки, бросив напоследок:

– Не пытайся бежать. Мои люди стреляют без предупреждения.

Алейна осталась одна в полумраке. Она присела на край жесткой постели, обхватив себя руками. Запах Дикого все еще витал в воздухе, окутывая ее, словно невидимая сеть. Она была дочерью хана, символом красоты и гордости своего народа, но здесь, в этой палатке, она была просто женщиной, столкнувшейся со стихией, которую невозможно подчинить.

Она еще не знала, что эта встреча изменит карту мира. Что суровый греческий воин, не знавший жалости, впервые почувствует смятение, а дерзкая принцесса Востока найдет в своем враге то, чего не могла найти в сотнях поклонников — равную себе душу.

Война была неизбежна. Но самая главная битва — битва между льдом и пламенем, между долгом и страстью — только начиналась в тишине этой ночи.