Пылкая дружба

Глухой стук капель о жестяной карниз за окном заглушал почти все звуки старой квартиры. Ночной ливень настиг их на полпути от бара, промочив до нитки, заставив бежать по лужам, смеясь во все горло и толкая друг друга плечами. Они ворвались в прихожую взбудораженные, дрожащие от холода и переполненные странной, пульсирующей энергией, которая преследовала их каждый раз, когда они оставались наедине.

Кевин стянул через голову прилипшую к телу мокрую футболку, откинул мокрые пряди со лба и шумно выдохнул. В полумраке коридора темная линия змеи, обвивающей его ключицу, казалась живой — изогнутый хвост терялся у плеча, а голова с раскрытой пастью замерла прямо над яремной впадиной, точно готовая укусить.

Эдвин стоял, прислонившись спиной к входной двери, и не отводил взгляда. Капли воды медленно стекали по его челюсти, скользя по изгибу шеи, где во всю ширь расправил крылья черный дракон. Его морда поднималась к самому подбородку, а мощное чешуйчатое тело уходило за воротник все еще надетой рубашки.

– Если мы будем ждать, пока каждый помоется отдельно, кто-то из нас точно сляжет с пневмонией, – Кевин усмехнулся, но в этой усмешке проскользнула едва заметная нервозность.

Эдвин медленно отлепился от двери. Его темные глаза блеснули в полутьме той особой, хищной исoptions искрой, от которой у Кевина всегда сладко и мучительно стягивало низ живота.

– Намекаешь на экономию горячей воды? – с хрипотцой спросил Эдвин, расстегивая мокрые пуговицы.

– Намекаю на то, что у меня зуб на зуб не попадает, – парировал Кевин, хотя по его коже, вопреки ознобу, уже прокатилась первая жаркая волна. – Кабина широкая. Поместимся. Если ты, конечно, не боишься потесниться.

– Я никогда ничего не боялся, Кевин. Особенно тебя.

Ванная комната встретила их запахом цитрусового мыла и холодом кафеля. Но стоило повернуть тяжелый металлический смеситель, как воздух начал стремительно теплеть. Густые клубы пара поднялись к невысокому потолку, оседая каплями на зеркале, размывая контуры, стирая границы между реальностью и тем наваждением, с которым они оба безуспешно боролись уже не один месяц.

С первого дня их знакомства — случайного, на шумной вечеринке общих друзей — между ними возникло это негласное, опасное напряжение. Они были слишком похожи: оба харизматичные, привыкшие забирать все внимание в любой компании, чертовски уверенные в себе. Эдвин с его открытой, обжигающей энергетикой и драконом, подчеркивающим каждый поворот его гордой головы. И Кевин — с насмешливой грацией, ядовитым юмором и гибкой змеей, словно предупреждающей, что слишком близко подходить не стоит.

Они играли в лучших друзей. Делили пиццу, спорили до хрипоты о музыке, срывались посреди ночи в поездки за город. Но под всем этим всегда горел тихий фитиль. Каждый случайный взгляд задерживался на секунду дольше положенного. Каждое случайное прикосновение плечом обжигало, будто оголенный провод.

Стеклянная дверь душевой кабины захлопнулась, отрезая их от остального мира.

Горячие струи ударили сверху, смывая уличный холод. Вода заливала глаза, шумела в ушах, смешивалась с прерывистым дыханием. Пространства действительно было достаточно, чтобы стоять, не касаясь друг друга, но они стояли почти вплотную. Пар становился все гуще, превращая свет лампы в мутное золотистое марево.

Кевин запрокинул голову, подставляя лицо под мощный поток. Вода заструилась по его груди, омывая черные чернила на ключице. Он тяжело дышал, ощущая всем телом, что Эдвин не моется. Эдвин просто смотрит.

Кевин опустил голову и открыл глаза. Мокрые ресницы слиплись, но он четко видел широкие плечи Эдвина, темные капли, разбивающиеся о рельефную грудь, и дракона, чья чешуя под мокрой кожей казалась трехмерной, готовой вспыхнуть настоящим пламенем.

– Ты пялишься, – тихо сказал Кевин. Шум воды едва не проглотил его слова, но Эдвин услышал.

– Пялюсь, – даже не подумал отрицать он. Голос звучал низко, с бархатистой вибрацией, от которой по позвоночнику Кевина пробежал электрический разряд. – А ты делаешь вид, что тебе все равно.

– Мне не все равно. – Кевин шагнул чуть вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Теперь между их телами оставалось всего несколько сантиметров обжигающе влажного воздуха. – Мне уже очень давно не все равно, Эд.

Эдвин замер. Его взгляд скользнул с глаз Кевина на его губы, затем ниже — к ключице, где вода огибала пасть нарисованной змеи. Медленно, словно давая шанс отстраниться, Эдвин поднял руку. Его ладонь, горячая даже сквозь водяные струи, легла Кевину на шею, а большой палец властно очертил контур татуировки, прижимаясь прямо к бешено бьющемуся пульсу.

Кевин вздрогнул, из его горла вырвался рваный, полузадушенный вздох.

– Сколько можно делать вид? – прошептал Эдвин, делая последний шаг.

Их мокрая кожа соприкоснулась — грудь к груди, живот к животу. Это было похоже на короткое замыкание. Стены рухнули в одну секунду, все месяцы сдержанности, всех этих двусмысленных шуток и бессонных ночей обратились в пепел.

– Ни секунды больше, – выдохнул Кевин и сам подался вперед.

Их губы столкнулись в жадном, голодном поцелуе. В нем не было нерешительности — только накопившаяся, звенящая ярость желания. Эдвин застонал прямо в губы Кевина, сжимая его плечи, притягивая еще ближе, вжимая в себя так, словно хотел стереть любые границы между ними. Кевин вплел пальцы в темные, насквозь мокрые волосы Эдвина на затылке, прижимая его к себе, отвечая с той же отчаянной страстью.

Поцелуй был мокрым от воды и соленым от вкуса кожи. Дракон и змея словно сплелись воедино: ладонь Кевина скользила по шее Эдвина, повторяя изгибы чешуйчатого хвоста, чувствуя, как напрягаются сухожилия под его пальцами.

Эдвин оторвался от его губ лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его зрачки были расширены почти на всю радужку.

– Черт… Кевин… – Его дыхание обжигало подбородок, капли стекали по носу. – Ты даже не представляешь, сколько раз я сходил с ума рядом с тобой. С самого первого гребаного вечера.

– Представляю, – хрипло отозвался Кевин, задыхаясь от нахлынувшего чувства эйфории, от которого кружилась голова. – Потому что я чувствовал то же самое. Каждый раз, когда ты улыбался. Каждый раз, когда касался меня будто бы случайно.

– Случайностей не было, – отрезал Эдвин и прижал Кевина спиной к влажному кафелю.

Холод плитки на секунду контрастировал с обжигающим жаром чужого тела, заставив Кевина выгнуться навстречу. Но холод тут же отступил — Эдвин накрыл его собой целиком. Его руки опустились на талию Кевина, сильные, уверенные пальцы впились в кожу, оставляя невидимые отметины.

Эдвин опустил голову ниже, целуя мокрую шею Кевина, находя самое чувствительное место у основания челюсти. Кевин запрокинул голову назад, глухо простонав, ударившись затылком о стену. Руки сами скользнули по широкой спине Эдвина, ногти оцарапали мокрые лопатки, требуя большего, требуя всего.

– Эд… пожалуйста…

– Смотри на меня, – потребовал Эдвин, поднимая голову. В его глазах полыхал чистый, неразбавленный огонь.

Кевин открыл затуманенные глаза. Струи душа били куда-то в сторону их плеч, вокруг стоял сплошной пар, скрывая весь мир за белой пеленой. Остались только двое: тяжелое дыхание, плеск воды под ногами и сумасшедший стук двух сердец, бьющихся в едином сбитом ритме.

– Больше никаких пряток, – сказал Эдвин, и его губы снова нашли губы Кевина — на этот раз глубже, медленнее, с собственнической нежностью, от которой у Кевина подкосились колени.

Эдвин легко подхватил его, удерживая за бедра, не позволяя соскользнуть. Движения их стали плавными, тягучими, как расплавленный воск. Вода омывала их переплетенные тела, смывая последние капли сомнений, страха испортить дружбу или показаться уязвимыми. Дружба никуда не исчезла — она просто переплавилась в нечто огромное, всепоглощающее, чему они оба больше не могли и не хотели сопротивляться.

Каждое прикосновение казалось откровением. Пальцы Эдвина оглаживали изгиб змеи на ключице Кевина, словно укрощая ее яд, заменяя его чистым наслаждением. Кевин в ответ прижимался щекой к пылающей шее Эдвина, чувствуя, как дракон под его кожей оживает от каждого судорожного вздоха.

Они двигались в унисон с шумом падающей воды, растворяясь в душном тепле кабины, пока кульминация не накрыла их ослепляющей волной. Кевин уткнулся лбом в плечо Эдвина, заглушая крик в его коже, а Эдвин сжал его в объятиях с такой сокрушительной силой, словно боялся, что Кевин может растаять в этом пару.

Они долго стояли так, не размыкая объятий.

Дыхание постепенно выравнивалось, но сердцебиение все еще отдавалось гулким эхом в груди. Вода продолжала литься, но пар начал понемногу рассеиваться, открывая вид на прозрачные капли, стекающие по их уставшим телам.

Эдвин чуть отстранился, убирая со лба Кевина прилипшую темную прядь. Его взгляд стал мягким, спокойным — той редкой, сокровенной нежности, которую не видел никто, кроме Кевина.

– Ты как? – тихо спросил он, его большой палец бережно погладил скулу Кевина.

Кевин слабо улыбнулся — той самой своей дерзкой, но теперь абсолютно счастливой улыбкой.

– Лучше, чем за все последние два года.

– Идиот, – с теплой усмешкой отозвался Эдвин и оставил легкий поцелуй на его виске. – Могли бы не терять столько времени.

– Мы не теряли, – Кевин прижался губами к основанию драконьего крыла на шее Эдвина, чувствуя, как тот снова мелко вздрагивает. – Мы просто доводили температуру до кипения.

– Ну, теперь она точно закипела.

Эдвин наконец протянул руку и повернул вентиль. Шум воды оборвался, оставив после себя лишь глухие удары дождя за окном и размеренное падение последних капель с лейки душа. Тишина в ванной комнате больше не была неловкой или напряженной. Она была наполнена новым, ясным смыслом.

Кевин толкнул стеклянную дверь, выходя на прохладный коврик и протягивая руку Эдвину.

– Пошли, дракон. Твоя очередь делиться одеялом.

Эдвин шагнул следом, переплетая свои мокрые пальцы с его, и в его глазах снова вспыхнула та самая искра:

– Я поделюсь всем, чем захочешь. Но спать мы сегодня точно не будем.