Неожиданное соседство

Дорога за город всегда казалась Федору бесконечной, особенно когда в стареньком арендованном микроавтобусе вместе с ним находились восемь совершенно неуправляемых созданий. За окнами мелькали пригородные сосны, залитые золотистым полуденным солнцем, а в салоне гудел привычный, сводящий с ума хаос.

Федор устало потер виски, сжимая руль. Последняя неделя на учебе и подработках выжала из него все соки, под глазами залегли темные круги, и единственным его спасением была мысль о свежем воздухе и паре спокойных дней. Если, конечно, в компании его клонов спокойствие вообще было теоретически возможно.

– Мы уже приехали? – раздался над самым ухом любопытный голос Габриэля. Шатен в коричневой кофте перегнулся через спинку водительского сиденья, навострив уши. – А куда мы едем? Ехать – это значит перемещаться, да? А если колеса крутятся, но мы стоим, мы все равно едем?

– Нет, Габриэль, мы не стоим, мы движемся со средней скоростью шестьдесят восемь километров в час, – не отрываясь от своего блокнота с графиками, ровным тоном отозвался Куромаку. Серые волосы были идеально уложены, строгий галстук затянут до последнего миллиметра. – И отклонение от расчетного времени прибытия пока составляет всего четыре минуты. Это вполне допустимая погрешность.

– Да какая разница, зануда! – громко фыркнул Вару с заднего ряда, нагло закинув ноги прямо на спинку соседнего кресла. Зеленые спирали его очков блеснули на солнце. – Главное – свалить из этой душной конуры! Эй, тряпка, ты чего сжался? Думаешь, я тебя на первой же кочке в окно выкину?

Сидевший рядом Зонтик судорожно втянул голову в плечи и обеими руками вцепился в края своего объемного синего шарфа. Голубые пряди упали на испуганные глаза.

– В-вару, пожалуйста, не начинай… – тихо пискнул он, стараясь вжаться глубже в мягкий вязаный свитер.

– Вару! Прекрати немедленно! – тут же вскипел Феликс, резко разворачиваясь на переднем сиденье. Его ярко-желтые волосы почти наэлектризовались, а улыбающийся смайлик на футболке, казалось, сердито сощурился вместе с хозяином. – Мы едем отдыхать! На природе все должны быть счастливы и излучать позитив! Если ты испортишь Зонтику настроение, я… я лично заставлю тебя весь день полоть сорняки!

– Ой-ой-ой, как страшно, я уже дрожу! – скривился зеленоволосый шутник, показав язык.

– Замолчите оба, – послышался глухой, низкий рык из самого темного угла микроавтобуса.

Пик сидел, скрестив руки на груди. Темно-фиолетовые волосы торчали острыми рожками, плотный темный свитер подчеркивал угловатые широкие плечи. Его янтарно-желтые глаза пылали неприкрытым раздражением. Он терпеть не мог замкнутые пространства, бессмысленный шум и выходки своего валета.

– Еще одно слово от любого из вас – и я высажу вас на ходу.

– Спокойствие, только спокойствие, друг мой, – подал голос Данте, безмятежно улыбаясь и прикрывая глаза. Натянув капюшон красной толстовки чуть ли не до носа, философ поудобнее устроился на сиденье. – Гнев – это ветер, который гасит светильник разума. Пусть река дорожных мыслей течет своим чередом, пока колесница судьбы не остановится у порога гостеприимства.

– Ах, как поэтично! – мечтательно протянул Ромео, поправляя воротник элегантного розового пиджака и любуясь своим отражением в карманном зеркальце. – Надеюсь только, что там, куда мы направляемся, нас ждут прекрасные нимфы, готовые разделить со мной лучи этого пленительного заката! Федор, сладкий наш создатель, раскрой же тайну! К кому мы держим путь?

Федор тяжело вздохнул, перестроившись в правый ряд перед поворотом на грунтовую дорогу.

– Мы едем к моей двоюродной сестре Рае, – громко произнес он, чтобы перекрыть гул мотора. – У нее большой загородный дом. И… там вы познакомитесь еще кое с кем.

В салоне на мгновение воцарилась тишина. Клоны переглянулись.

– С кем это – «кое с кем»? – нахмурился Пик, недоверчиво прищурившись.

– А эти «кое-кто» знают теорию вероятностей? – поправил очки Куромаку.

– А они красивые? – расцвел Ромео.

– А у них есть домашние пауки, чтобы подкладывать в тапки? – оживился Вару.

– А почему мы должны с ними знакомиться, если мы их не знаем? – засыпал вопросами Габриэль, наклонив голову набок. – А когда мы познакомимся, мы будем их знать, или они будут знать нас?

– Сами все увидите, – отрезал Федор, внутренне молясь, чтобы этот уикенд не закончился разрушением дома.

Через двадцать минут микроавтобус свернул на тенистую лесную улочку и затормозил возле просторного двухэтажного дома из светлого бруса. Вокруг зеленел аккуратный газон, благоухали кусты жасмина, а с широкой веранды веяло запахом свежескошенной травы и древесины.

Клоны гурьбой вывалились из машины. Зонтик нервно поправил шарф, озираясь по сторонам; Вару тут же пнул камешек в сторону багажника; Данте глубоко вдохнул хвойный воздух; а Куромаку уже критически осматривал фундамент здания на предмет устойчивости.

Федор поднялся по деревянным ступенькам крыльца и нажал на кнопку звонка. Внутри послышались торопливые шаги. Щелкнул тяжелый замок, дверь распахнулась, и на пороге возникла невысокая девушка.

Она была одета в простую белую футболку, темные свободные штаны, а на ее руках были надеты фиолетовые перчатки без пальцев. Длинные темные волосы с фиолетовым отливом были небрежно собраны, а острый, дерзкий взгляд колючих глаз смерил прибывших с ног до головы без малейшего намека на радушие.

– Кто вы? – резко бросила она, скрестив руки на груди и даже не подумав сделать шаг назад, чтобы впустить гостей.

Федор устало улыбнулся, слегка растерявшись от такого приема.

– Привет. Позови Раю, пожалуйста.

Девушка хмыкнула, закатила глаза и, не закрывая двери, крикнула вглубь коридора с явным раздражением:

– Ладно! Рая, к тебе тут пришли!

Буквально через несколько секунд в прихожую выбежала молодая женщина с мягкими чертами лица, в домашнем кардигане и с полотенцем в руках. Это была Рая – двоюродная сестра Федора. Лицо ее мгновенно озарилось теплой улыбкой.

– Привет, Федь! – радостно воскликнула она, шагнув вперед и мимолетно обняв брата за плечи. – Доехали наконец-то! А я уже волноваться начала, пробки на выезде ужасные.

Пока родственники приветствовали друг друга, стоявший за спиной Федора Пик окинул мрачным взором сначала захламленную обувную полку, затем замершую в дверном проеме девушку в фиолетовых перчатках.

– Ну и прием у вас, конечно, – процедил Пик сквозь зубы, кривя губы в презрительной усмешке. – Гостеприимство так и брызжет.

Девушка мгновенно вскинула подбородок. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ну мы же не знали, что гости такие вредные, – ядовито отчеканила она, шагнув прямо навстречу лидеру пиковых и глядя на него снизу вверх без тени страха.

Пик опасно сощурился, в его голосе зазвенел металл:

– Че вякнула?

– Что слышал, или глухой? – ни на миллиметр не отступила Василиса, вызывающе усмехнувшись ему прямо в лицо.

Воздух между ними словно наэлектризовался. Казалось, еще секунда – и начнется драка.

– Василиса! – строго оборвала ее Рая, нахмурившись и встав между ними. – Иди в свою комнату! Немедленно.

Василиса фыркнула, бросила на фиолетоволосого парня последний испепеляющий взгляд, в котором, впрочем, промелькнуло мимолетное изумление перед его неприкрытой силой.

– Да пожалуйста! – бросила она, развернулась на пятках и громко зашагала вверх по лестнице, нарочно хлопнув дверью на втором этаже.

Пик проводил ее тяжелым, нечитаемым взглядом. Сердце под свитером почему-то глухо и неритмично стукнуло. Вредная девчонка. Наглая, острая на язык… и совершенно не испугалась его. Это одновременно бесило и странным, абсолютно необъяснимым образом цепляло.

– Прошу прощения, – вздохнула Рая, потирая лоб в точно таком же жесте, как и ее брат. – Василиса у нас с характером. Проходите в зал, располагайтесь! Девочки сейчас спустятся. Чай уже почти согрелся.

– Девочки?.. – эхом переспросил Зонтик, робко переступая порог и стараясь держаться поближе к Феликсу.

– Именно, – улыбнулась Рая. – Мои маленькие… создания. Федя вам, похоже, ничего не объяснил?

Они прошли в просторную гостиную, залитую мягким светом. Здесь пахло ванилью, корицей и старыми книгами. В центре комнаты стоял огромный диван, а у панорамного окна располагался стол.

Едва клоны успели оглядеться, как из кухни послышался звонкий девичий смех, и в комнату заглянула целая компания.

Впереди всех чинно вышагивала девушка в строгой рубашке, классических брюках и круглых очках в тонкой оправе. Ее каштановые волосы были аккуратно зачесаны, а в руках она держала папку с записями.

– Рая, график дежурств по кухне скорректирован с учетом прибытия гостей, – четко произнесла она, затем подняла взгляд и замерла, заметив Куромаку.

Куромаку застыл точно так же. Его аналитический ум, обычно выдававший мгновенные расчеты, дал странный сбой на доли секунды. Девушка поправила очки указательным пальцем – абсолютно тем же жестом, каким это делал он сам. Без очков она, казалось, едва ли разглядела бы собственную ладонь, но сейчас ее взгляд был поразительно собранным и ясным.

– Рациональный подход, – неожиданно для самого себя тихо произнес серый клон, поправляя галстук. – Мое имя – Куромаку. Вероятность того, что мы найдем общий язык, составляет не менее девяноста пяти процентов.

– Соня, – сдержанно кивнула девушка, но на ее бледных щеках проступил едва заметный розоватый оттенок. Она поспешно спрятала взгляд в бумагах, хотя уголки ее губ дрогнули в вежливой полуулыбке. – Очень приятно. Ответственность – редкое качество в наше время.

– Ой, да бросьте вы свои графики, душнилы! – раздался сзади звонкий, насмешливый голос.

Из-за спины Сони выскочила невысокая девчонка в ярко-красной кепке, надетой козырьком назад, широких уличных штанах и просторной футболке. Ее карие глаза блестели откровенным озорством.

– Я – Лея! – заявила она, опершись рукой о спинку кресла. – И если кто-то думает, что за городом мы будем жить по расписанию, то этот кто-то сильно ошибся планетой!

Вару аж рот открыл от восторга. Он стянул очки на кончик носа, разглядывая незнакомку во все глаза. Зеленые кудри зашевелились, на лице расползлась фирменная ядовитая, но непривычно искренняя ухмылка.

– Опа, а вот это наш человек! – присвистнул он. – Меня зовут Вару, великий и неповторимый. Слушай, кепка, а у вас тут есть краска? Зеленая, желательно?

Лея смерила его оценивающим взглядом, ухмыльнулась точно такой же нахальной улыбкой и подмигнула:

– Краски нет, но есть ведро с мыльной водой прямо над дверью кладовки. Василиса чуть не попалась утром.

– Уважаю! – хохотнул Вару, почувствовав, как где-то под ребрами разливается странное, дурацкое тепло. Он тут же спрятал глаза за зелеными стеклами, чтобы никто не заметил, как глупо он заулыбался. Лея же незаметно поправила кепку, бросив на него быстрый, полный скрытого интереса взгляд, и тут же отвела глаза.

Рядом с Леей тихонько переминалась с ноги на ногу другая девушка. На ней была забавная черно-белая толстовка с капюшоном, на котором красовались аккуратные ушки. Она казалась веселой, но вела себя куда спокойнее подруги. Ее взгляд блуждал по приехавшим, пока не остановился на Габриэле.

Габриэль, в свою очередь, уставился на ушки на ее капюшоне.

– Привет… – негромко сказала она, слегка наклонив голову. – Я Элси.

– Привет! – тут же откликнулся шатен, делая шаг к ней и с неподдельным восторгом разглядывая капюшон. – А ушки настоящие? А если потянуть, они слышат? А почему они черно-белые, как шахматы? Шахматы тоже умеют слышать?

Элси весело прыснула в кулак. В ее глазах заплясали озорные искорки, перенятые от Леи, но ответила она удивительно мягко:

– Нет, они не слышат, они просто для красоты. Но если хочешь, можешь потрогать.

Габриэль осторожно протянул пальцы, коснулся мягкой ткани ушка и замер. В его голове, вечно переполненной хаотичными вопросами, на мгновение наступила абсолютная, непривычная тишина. Он посмотрел в улыбающееся лицо Элси и почувствовал, как в груди что-то легко и сладко кувыркнулось. Что это было за чувство, клоник пока совершенно не понимал, но решил, что точно будет молчать об этом. А Элси, заметив его растерянный и непривычно кроткий взгляд, вдруг смутилась и натянула капюшон пониже, пряча румянец. Ей казалось, что такой чудной и непосредственный парень ни за что не поймет ее внезапной симпатии.

В этот момент дверь из кухни распахнулась шире, и в гостиную вплыл божественный аромат свежей выпечки.

– Осторожно, горячо! – раздался мелодичный, предупреждающий голосок.

В комнату вошла миниатюрная девушка в солнечно-желтом платье и фартуке, несущая на подносе румяные крендели и булочки с корицей. На ее светлых волосах кокетливо сидел крошечный желтый цилиндр. Глаза ее светились безграничной добротой, но в осанке чувствовалась твердость: шутить с этой хозяйкой на ее кухне явно не стоило.

– Алиса! – представила ее Рая. – Наша главная мастерица.

Феликс замер на месте, словно пораженный молнией. Все его мысли о всеобщем благе, все призывы к добру испарились в одну секунду, уступив место образу этой девушки. Ее золотистый наряд, крошечный цилиндр и невероятно теплая улыбка мгновенно покорили его сердце.

– Какая… какая красота! – выдохнул четвертый клон, его лицо залила яркая краска. Он торопливо подскочил ближе, готовый подставить руки. – Вам помочь? Я могу подержать поднос! Меня зовут Феликс! Добро должно распространяться со скоростью света, а эти булочки – это же чистый восторг!

Алиса удивленно моргнула, а затем ее губы расплылись в искренней, сияющей улыбке.

– Спасибо, Феликс! – ласково ответила она, передавая ему край подноса. – Помощь никогда не бывает лишней. Главное – не давай Лее стащить все до того, как мы сядем за стол, а то она опять нахулиганит.

Их пальцы на секунду соприкоснулись на теплом дереве подноса. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а Алиса быстро опустила ресницы, пряча внезапную нежность во взгляде. Она всю жизнь мечтала встретить кого-то настолько же светлого и искреннего, но признаться в этом вслух сейчас было бы выше ее сил.

Следом за Алисой в комнату вошли еще трое.

Первой шла высокая, невероятно элегантная девушка в стильной кофточке и летящей юбке. Ее идеальная осанка, ухоженные волосы и уверенный взгляд выдавали в ней настоящую модницу. Рядом с ней, робко держась чуть позади, шла другая – в мягких коричневых тонах, в аккуратном берете, натянутом на темные локоны. Она держала в руках альбом для зарисовок и явно чувствовала себя неловко под взглядами стольких незнакомцев.

– Марго, Ава, проходите, не стесняйтесь! – подбодрила их Рая.

Ромео мгновенно ожил. Забыв про свое карманное зеркальце, он расправил плечи, напустил на лицо самое обольстительное выражение и плавной, скользящей походкой направился прямо к Марго.

– О, муза этого скромного обиталища! – бархатным голосом произнес романтик, грациозно склоняясь и намереваясь поцеловать тонкую ручку девушки. – Мое сердце было готово к встрече с прекрасным, но столь ослепительное совершенство превзошло все сонеты Петрарки! Позвольте представиться, ваш покорный слуга – Ромео.

Марго даже бровью не повела. Она плавно отвела руку назад, смерила седьмого клона снисходительным, насмешливым взглядом и слегка приподняла идеальную бровь:

– Очень поэтично, Ромео. Но этот номер здесь не пройдет. Поклонников с красивыми речами у меня предостаточно, и все они отправляются в список ожидания. Навсегда.

С этими словами она аккуратно обошла его, положив руку на плечо подруги в берете, словно защищая ту от излишнего внимания.

Ромео застыл, не веря своим ушам. Его? Отшили? Так легко и изящно? Но вместо обиды его грудь затопило неизведанное доселе восхищение. Она была не просто красива – она была неприступна, остра на язык и полна достоинства. Розововолосый романтик судорожно взглотнул, чувствуя, как его сердце делает кульбит. Он влюбился. Безнадежно, по-настоящему и так сильно, что на лбу выступил пот. «Я добьюсь твоего взгляда, прекрасная Марго, даже если мне придется выучить все стихи мира…» – пронеслось в его голове, но вслух он лишь галантно и чуть смущенно кашлянул.

Тем временем Зонтик, прятавшийся за спиной Куромаку, робко выглянул наружу и встретился глазами с Авой.

Девушка в берете испуганно замерла. Она увидела его дрожащие пальцы, судорожно сжимающие синий шарф, его огромные, полные скрытой грусти и робости глаза. А Зонтик увидел ее – такую же тихую, скромную, словно сотканную из осеннего тумана и нежности.

– П-привет… – едва слышно вымолвил шестой клон, готовый от любого резкого звука спрятаться обратно.

– Здравствуй, – так же тихо, почти шепотом ответила Ава. Ее пальцы сильнее сжали альбом. – Я… я Ава. Красивый у тебя шарф. Очень… теплый, наверное.

Зонтик вспыхнул до самых кончиков ушей. Голубые пряди не могли скрыть пунцовых щек.

– С-спасибо… Мне его связали… То есть, я его сам выбрал. Ты любишь рисовать?

– Да, – Ава несмело улыбнулась, и эта улыбка показалась Зонтику самым прекрасным явлением на свете. Марго, заметив их разговор, не стала вмешиваться – она лишь мягко приобняла подругу, понимая, что этот робкий юноша вряд ли способен причинить кому-то вред. Зонтик опустил глаза, пряча за шарфом блаженную, глупую улыбку, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он уже знал, что ни за что на свете не признается ей первым, но мысль о том, чтобы провести рядом с ней хотя бы пару дней, окрыляла его.

Последней в комнату неслышно ступила девушка в струящемся платье цвета ночного неба. Вокруг нее витала аура абсолютного, неземного покоя. Ее темные волосы ниспадали на плечи, а глаза смотрели сквозь окружающую суету, словно вглядываясь в бесконечность космоса.

– Мир вашему дому, путники, – мягко произнесла она. Ее голос звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. – Луна освещает дороги лишь тем, кто умеет смотреть во тьму без страха, но и солнце дарит тепло тем, кто пришел с чистым сердцем. Я – Луна.

Данте, до этого момента безучастно стоявший у стены, медленно открыл глаза. Его алые волосы качнулись, когда он почтительно склонил голову. Улыбка на его лице стала глубже, осмысленнее.

– Тот, кто видит красоту звезд, никогда не заблудится в лабиринтах земных иллюзий, – неторопливо ответил Данте, сложив ладони перед грудью в традиционном жесте приветствия. – Приветствую тебя, Луна. Меня зовут Данте. Редкая душа способна слушать безмолвие вселенной так, как слышишь его ты.

Луна посмотрела на него – и в ее взгляде отразилось понимание, не требовавшее слов. Она ответила легким поклоном. Между ними повисло то редкое, сокровенное безмолвие, в котором рождается глубокая привязанность. Данте почувствовал, как в его душе, привыкшей к философской отстраненности, распускается нежный цветок тайного обожания, о котором он не посмеет обмолвиться ни одной живой душе.

– Ура! Гости приехали! – звонкий детский крик нарушил торжественную паузу.

В гостиную вихрем влетела маленькая девочка лет восьми с двумя забавными хвостиками. Это была Эмили – младшая сестра Раи. Она бесстрашно подбежала прямо к столу, схватила один из кренделей Алисы и с любопытством уставилась на толпу разноцветных парней.

– Ого! А почему у вас волосы цветные? Это парик? А ты почему в очках с пружинками? А в прятки играть будем? – засыпала она вопросами всех подряд.

– Будем, мелкая, только если ты поможешь мне спрятать соль в сахарницу, – заговорщицки подмигнул ей Вару.

– Вару, не учи ребенка плохому! – хором воскликнули Феликс и Соня, после чего Соня удивленно взглянула на Феликса, а затем на Куромаку, словно ища у него подтверждения своей правоты.

– Абсолютно непедагогично, – тут же строго поддержал ее Куромаку, сдвинув брови. – Деструктивное поведение в столь юном возрасте ведет к искажению морально-этических ориентиров на семьдесят два процента.

Соня согласно кивнула, и на ее губах вновь промелькнула едва заметная улыбка одобрения, от которой у строгого серого клона почему-то перехватило дыхание.

– Так, молодежь, хватит споров! – хлопнула в ладоши Рая. – Быстро мыть руки и за стол. Чай остынет!

---

Обед прошел шумно и весело, хотя и не без скрытых искр.

Василиса спустилась со второго этажа только тогда, когда все уже сидели за столом. Она нарочно выбрала место на самом дальнем конце, прямо напротив Пика. Фиолетоволосый лидер делал вид, что поглощен исключительно своей чашкой чая, но стоило Василисе потянуться за хлебом, как их взгляды скрестились.

Она дерзко приподняла подбородок, словно бросая вызов. Пик нахмурился, в его янтарных глазах вспыхнуло глухое пламя.

– Передай масло, – грубо бросил он, кивнув на масленку рядом с ней.

– Руки отсохнут дотянуться? – парировала Василиса, не моргнув и глазом.

– Василиса! – предупреждающе окликнула ее Рая.

Девушка закатила глаза, но все же подвинула масленку через стол – резко, так, что та едва не врезалась в тарелку Пика. Их пальцы на долю секунды соприкоснулись: шершавая фиолетовая ткань ее перчатки и холодная кожа его ладони. Обоих словно током ударило. Василиса быстро отдернула руку и уткнулась в свою кружку, почувствовав, как противно и жарко горят щеки. Пик сжал челюсти так, что заходили желваки. «Несносная девчонка…» – зло подумал он, хотя внутри всё сжалось от странного, незнакомого трепета.

После обеда компания разбилась на небольшие группы, разбредясь по дому и просторному участку.

Федор и Рая остались на веранде. Усталый создатель наконец-то позволил себе откинуться на спинку плетеного кресла, прикрыв глаза.

– Ты как вообще справляешься, Федь? – тихо спросила Рая, наливая брату свежего травяного чая. – Восемь парней с такими… выраженными характерами.

– Едва-едва, – честно признался он, слабо улыбнувшись. – Учеба горит, работа не ждет, а дома то потоп из зеленой краски, то дебаты о мировом добре в три часа ночи. Но знаешь… они хорошие. Просто сложные. А твои девчонки?

– То же самое, – вздохнула Рая, с любовью глядя во двор, где резвилась Эмили. – Соня строит всех по линейке, Лея с Василисой вечно на ножах, Алиса пытается всех накормить и помирить… Но без них в доме было бы слишком пусто.

А во дворе тем временем кипела жизнь.

Под раскидистой яблоней на деревянной скамейке сидели Зонтик и Ава. Между ними лежал раскрытый альбом девушки, на страницах которого оживали тонкие карандашные наброски сосновых веток и старых садовых качелей.

– У тебя… невероятно получается, – робко произнес Зонтик, боясь даже громко дышать, чтобы не спугнуть момент. Его пальцы перебирали бахрому шарфа. – Каждая линия такая мягкая. Я тоже пробовал рисовать, но у меня всегда все выходит слишком мрачным или… смазанным.

Ава застенчиво поправила свой берет, пряча румянец.

– Спасибо, Зонтик. На самом деле, мне просто часто бывает страшно говорить то, что я чувствую, – призналась она, глядя на свои колени. – А рисунок… он не осудит. Он просто молчит и принимает тебя таким, какой ты есть.

Зонтик посмотрел на ее профиль, на длинные ресницы, и внутри него словно растаяла ледяная игла вечной тревоги.

– Я очень хорошо тебя понимаю, – искренне выдохнул он. – Если хочешь… мы могли бы порисовать вместе. Когда-нибудь.

Ава подняла на него сияющие глаза и едва заметно кивнула:

– Я бы очень хотела.

Неподалеку, у кованой садовой беседки, разворачивалась совсем другая драма.

Ромео, приняв самую картинную позу, опирался на перила, зажав в руке сорванный в саду пион. Перед ним стояла Марго, критически осматривая фасон его розового пиджака.

– Прекрасная Марго, позвольте преподнести этот скромный цветок той, чей лик затмевает утреннюю зарю! – проникновенно начал он.

– Ромео, во-первых, этот пион Рая выращивала для клумбы, и она тебе уши надерет, если заметит, – спокойно прервала его модница, скрестив руки на груди. – А во-вторых, твой левый манжет помят, а фасон брюк безнадежно устарел на два сезона. О каких стихах может идти речь при таком пренебрежении к деталям?

Ромео опешил, глядя на свой рукав, а затем снова на нее. В ее глазах не было злобы – лишь тонкая, дразнящая насмешка сильной девушки, привыкшей держать оборону от пустых ухажеров. И это сводило романтика с ума.

– Я готов перешить весь свой гардероб под вашим чутким руководством, о богиня стиля! – с жаром воскликнул он, забыв о напускной манерности и глядя на нее совершенно искренними, влюбленными глазами.

Марго на мгновение замерла, уловив эту перемену в его взгляде. Ее сердце предательски пропустило удар, но она лишь сдержанно хмыкнула, спрятав легкое смущение:

– Посмотрим на твое поведение, поэт. Завтра покажу тебе пару приличных журналов. Но цветок поставь в воду, не мучай растение.

С этими словами она развернулась и пошла к дому, а Ромео остался стоять, прижимая несчастный пион к груди и с глупой, абсолютно счастливой улыбкой глядя ей вслед.

Тем временем на заднем дворе за сараем зрел настоящий заговор.

Вару и Лея сидели на перевернутых деревянных ящиках. Зеленая челка Вару почти соприкасалась с козырьком красной кепки Леи.

– Короче, план такой, – азартно шептала Лея, потирая ладони. – Мы берем садовый шланг, протягиваем его через окно второго этажа в комнату Василисы и настраиваем распылитель. Она только откроет шкаф – и бам! Дождь в спальне!

– Не, мелко плаваешь, кепка! – ухмыльнулся Вару, сверкая спиралями очков. – Надо еще подмешать в шланг блестки или муку! Представь: мокрая и в муке! Она будет похожа на взбесившуюся курицу!

Лея прыснула от смеха, хлопнув его по плечу:

– А ты хорош, кудрявый! Мне нравится ход твоих мыслей!

– Еще бы, я гений подлянок, – самодовольно осклабился Вару, но когда Лея посмотрела ему прямо в глаза своей яркой, задорной улыбкой, его наглость дала трещину. Он вдруг остро осознал, как близко она сидит, как вкусно пахнет от нее летним ветром и яблоками. Зеленоволосый шутник быстро отвернулся, кашлянув в кулак: – Ну… это… давай только после ужина, а то жрать охота.

– Договорились, партнер, – подмигнула Лея, тоже почему-то торопливо отводя взгляд и теребя ремешок кепки. Сердце у нее колотилось так, словно она только что пробежала стометровку.

В беседке у пруда царила полная гармония. Луна сидела на деревянных мостках, опустив ладонь в прохладную воду, в которой отражались первые вечерние облака. Данте расположился рядом на траве, скрестив ноги в позе лотоса.

– Вода принимает форму любого кувшина, но никогда не теряет своей сути, – тихо произнес красный философ, наблюдая за кругами на воде.

– Как и душа, Данте, – отозвалась Луна, не оборачиваясь. – Она странствует между мирами, надевает разные одежды, но помнит свет звезд, из пыли которых была рождена.

Данте мягко улыбнулся, глядя на ее тонкий силуэт в голубом платье. Ему не хотелось цитировать древние трактаты, не хотелось спорить. Ему просто хотелось сидеть здесь, рядом с ней, до глубокой ночи, слушая шелест камышей и чувствуя странную, исцеляющую теплоту в груди.

На кухне звенела посуда. Алиса наводила порядок, расставляя баночки со специями, когда в дверь несмело постучали.

– Можно? – на пороге появился Феликс, держа в руках стопку чисто вымытых тарелок. – Я вот… помыл все после обеда. Куда поставить?

– Ой, Феликс, ты чудо! – искренне обрадовалась Алиса, вытирая руки полотенцем и подходя ближе. – Поставь на верхнюю полку, пожалуйста, я туда не дотягиваюсь.

Феликс потянулся вверх, ставя посуду в шкаф. Алиса стояла совсем рядом, ее мини-цилиндр забавно съехал набок, а на щеке остался крошечный след от муки. Не удержавшись, блондин осторожно, почти невесомо коснулся ее щеки пальцем, стирая белое пятнышко.

– У тебя тут… мука была, – хрипловато прошептал он, заглядывая в ее ясные глаза.

Алиса замерла, ее дыхание перехватило