Выдержка

За окнами Снежнограда бесчинствовала привычная ледяная буря, швыряя в толстые стекла колючие хлопья снега. В доме же было натоплено, пахло хвоей и старым пергаментом. Вот только душевного тепла в этих стенах за последнюю неделю сильно поубавилось.

Митя мерил шагами ванную комнату, раздраженно покусывая нижнюю губу. С тех пор как они сошлись с Валерием — а с того судьбоносного момента прошло уже полгода, — их жизнь напоминала яркий, бурный водоворот. Казалось бы, вечные игры в кошки-мышки по заснеженным переулкам столицы, взаимные едкие подколы и разница в статусах должны были превратить их общение в руины. Но нет: строгий майор, приставленный к гениальному и совершенно невыносимому ученому в качестве персонального надзирателя и щита, каким-то непостижимым образом нашел ключ к Митиному сердцу. Как и Митя — к застегнутой на все пуговицы душе Валерия.

Они преодолели многое. Но последняя неделя стала для Мити настоящим адом.

Валерий словно превратился в ледяное изваяние из Заполярного дворца. На майора обрушилась лавина внеплановых отчетов, ревизий и штабных проверок, и мужчина буквально ушел в работу с головой. Он не замечал Митю ни в лаборатории, ни дома. На все робкие — и не очень — попытки сократить дистанцию следовал лишь холодный, сухой отказ: «Митя, не сейчас. Я занят. Это государственная важность».

Обычная пара в Снежнограде уже давно закатила бы грандиозный скандал с битьем посуды и демонстративным хлопком двери. Но Митя был исследователем. Прямолинейные пути его не прельщали, да и сдаваться без боя он не собирался.

Сначала он попробовал зайти с фланга кулинарии. Зная тайную страсть сурового майора к сладкому, Митя принес домой изысканное лакомство из редкой столичной кондитерской, аккуратно сервировал стол, зажег свечи. Валерий, едва подняв темноволосую голову от бумаг, лишь устало покачал головой и вежливо, но непреклонно попросил убрать тарелку, чтобы не капнуть кремом на гербовые бланки.

Затем Митя выбрал день посвободнее и просидел в кабинете майора несколько часов, развлекая его болтовней, язвительными гипотезами и строя рожицы. Валерий не проронил ни слова в ответ — кабинет утонул в гробовой тишине, нарушаемой лишь скрипом стального пера.

В отчаянии Митя даже попытался провернуть старый трюк: сбежал с рабочего места, оставив на столе записку о том, что у него «пропало вдохновение». Раньше майор лично прочесывал злачные места города, находил его и, закинув через широкое плечо, тащил обратно. В этот же раз по следу беглеца был отправлен безликий сержант-подчиненный.

Когда вчера Митя все же сорвался на крик, обвинив Валерия в том, что тот его разлюбил, майор лишь вздохнул, поднялся, сухо поцеловал парня в щеку и попросил «не устраивать драмы на пустом месте».

Это стало последней каплей. Оставались только радикальные меры.

Митя подошел к большому зеркалу в ванной и оглядел себя. Губы тронула хищная, предвкушающая усмешка. Несколько дней назад у заезжего купца с юга был приобретен весьма специфический наряд, совершенно не подходящий для сурового климата Снежной, но идеальный для взлома офицерской выдержки.

Тончайшая белая полупрозрачная ткань рубашки едва прикрывала бедра, открывая взгляду ключицы и изящную талию через глубокие вырезы. На стройных ногах красовались белоснежные чулки с причудливыми ажурными узорами, туго охватывавшие бедра там, где нежная кожа контрастировала с плотной резинкой. Митя взъерошил свои светло-белые волосы, подмигнул собственному отражению с фиалковыми искрами в глазах и сделал глубокий вдох.

Чтобы удар по самообладанию майора был сокрушительным и бесповоротным, Митя заранее, за закрытыми дверями ванной, подготовил собственное тело. Тщательно, не торопясь, растянул себя пальцами с ароматным маслом, закусывая губу и тихо сбивая дыхание от одной мысли о том, чье место эти пальцы должны занять.

– Посмотрим, господин майор, насколько сильна ваша служебная дисциплина, – прошептал Митя и, тихо ступая босыми ногами по ковру, вышел в спальню.

Валерий сидел за письменным столом в дальнем углу комнаты. Единственным источником света была настольная лампа под зеленым абажуром, выхватывавшая из полумрака кипы исписанных листов. Майор даже не поднял взгляда. Он сидел в расстегнутом форменном кителе, устало массируя пальцами виски. Под его выразительными фиолетовыми глазами залегли глубокие тени — он не спал толком уже третьи сутки.

Митя бесшумно подошел со спины. Прохладные пальцы легли на напряженные, каменные плечи мужчины.

Валерий вздрогнул, но не обернулся, лишь тихо и тяжело простонал от навалившейся усталости, когда чуткие руки начали разминать затекшие мышцы трапеции.

– Митя... я просил, дай мне еще час, – глухо произнес майор, пытаясь сфокусировать зрение на очередной строчке отчета. – Нужно закончить сводку для штаба.

Митя ничего не ответил. Он плавно наклонился ниже, касаясь теплым дыханием мочки уха мужчины, заставляя мелкие мурашки пробежать по шее Валерия.

– Знаешь, как я соскучился? – мягко, вкрадчиво прошептал ученый, скользя ладонями с плеч на широкую, крепкую грудь. – Снежноград замерзает, Валера. И я вместе с ним. Ты совсем забыл, что живой человек требует куда больше внимания, чем мертвая бумага.

Митя гибко скользнул вперед и опустился на широкий деревянный подлокотник массивного кресла. Полупрозрачный шелк натянулся, чулки на длинных ногах предстали во всем великолепии, но взгляд Валерия по-прежнему упрямо цеплялся за параграф о поставках руды.

– Митя, прекрати ребячество, – голос майора звучал строго, но в нем уже сквозила предательская хрипота.

– Ребячество? – сладко переспросил парень. – Ну уж нет.

Быстрым, отточенным движением Митя выдернул злополучный отчет прямо из-под носа офицера и не глядя швырнул его на противоположный конец стола. Бумаги белыми веерами разлетелись по полу.

– Ты что творишь!.. – рявкнул было Валерий, резко вскидывая голову, но слова застряли у него в горле.

В полутьме спальни перед ним сидел совершенно другой Митя. Не забавный и непутевый подопечный, а соблазнительное, порочное видение из легчайшей белой ткани, сквозь которую просвечивали розовая кожа и очертания сосков. Лиловые глаза смотрели с торжествующим вызовом.

Не давая майору опомниться, Митя соскользнул с подлокотника и уверенно уселся прямо к нему на колени, перекрывая любой обзор на стол. Обхватив лицо Валерия ладонями, он властно, жадно впился в его губы глубоким поцелуем.

Валерий оцепенел. Его руки первое мгновение безвольно лежали на деревянных поручнях кресла, сжимая их до побелевших костяшек — последняя попытка удержать контроль. Заметив это, Митя оторвался от его губ на долю секунды, лукаво прищурился и сам перенес широкие ладони майора себе на бедра. Прямо туда, где заканчивалась ажурная кайма чулок и начиналась горячая, обнаженная кожа.

Прикосновение обожгло обоих. Гортанный рык вырвался из груди майора, когда его пальцы рефлекторно сжались на мягких бедрах. Митя вновь накрыл его рот поцелуем — на этот раз требовательным, мокрым, не оставляющим шанса на сопротивление. Когда воздух в легких подошел к концу, парень неохотно отстранился. Тонкая серебристая нить слюны протянулась между их губами и лопнула.

Митя опустил губы к щетине на щеке Валерия, покрывая ее мелкими поцелуями, и зашептал прямо в ухо, понизив голос до откровенной хрипоты:

– Бумаги подождут, майор. А я больше ждать не намерен. Ты возьмешь меня прямо здесь или все-таки дойдешь до кровати?

Валерий тяжело, прерывисто дышал. Вся его напускная строгость, все чины и инструкции рассыпались в прах. Под тонкой тканью Митиных одежд в паху офицера уже отчетливо упирался внушительный, каменный бугор.

Митя с победной усмешкой плавно сполз с его колен, демонстративно мазнув ягодицами по отвердевшему паху, ухватился за лацканы домашней рубашки майора и потянул его за собой. Валерий поднялся послушно, как зачарованный, не сводя темнеющих фиолетовых глаз с тонкой фигуры. Его руки легли на талию ученого, направляя и удерживая, пока они делали эти несколько шагов до широкого ложа.

Митя рухнул на покрывало спиной. Белоснежные волосы разметались по шелковым подушкам, грудь вздымалась, а на губах цвела дерзкая улыбка триумфатора. Он поймал своего стража в капкан.

Валерий навис сверху, уперев руки по обе стороны от головы Мити. Взгляд майора жадно пожирал каждый сантиметр открытого тела. Они знали друг друга до мельчайших родинок, близость давно не была для них тайной, но сегодня в воздухе искрило нечто дикое, пьянящее. Словно они перешагнули невидимую грань.

– Ты невыносим, – хрипло выдохнул Валерий, и в этом звуке Митя услышал чистейшую капитуляцию.

– Ты сам меня выбрал, – хихикнул парень, но смешок тут же перешел в судорожный вздох.

Крепкие руки майора принялись торопливо расстегивать тонкие пуговицы полупрозрачной рубашки, обнажая бледную грудь. Валерий припал к ней губами, чередуя жадные, влажные поцелуи с собственническими укусами, тут же оставляя яркие алые метки на ключицах. Параллельно он свободной рукой срывал с себя домашнюю одежду, обнажая мощный торс, испещренный старыми боевыми шрамами.

Митя ластился под этими ласками, его пальцы путались в темных волосах майора, а рот не закрывался:

– Я думал, ты до утра будешь пересчитывать ящики с морой... А ведь мог бы пересчитывать мои родинки... Валера, ах!.. Больно же, не кусайся так сильно... Хотя нет, кусай, мне нравится...

Валерий на мгновение приподнялся, чтобы встретить насмешливый взгляд Мити. Ученый потянулся к его губам, обжег их дыханием и жарко шепнул:

– Не теряй времени на подготовку. Я все сделал сам, пока ты сходил с ума над бумажками.

Фиолетовые глаза Валерия потемнели еще сильнее, зрачки расширились почти на всю радужку. Мысль о том, что этот неугомонный мальчишка в одиночестве, в ванной, пальцами готовил себя и наверняка звал его по имени, снесла последние плотины рассудка.

– С ума меня сводишь ты, а не бумаги, – рыкнул офицер.

Одним решительным движением он стащил с Мити остатки нижнего белья, оставив его абсолютно нагим, если не считать чулок, которые лишь подчеркивали хрупкость и беззащитность раскрытых ног.

Вместо того чтобы лечь поверх, Валерий неожиданно опустился на одно колено прямо у края кровати и резко подтянул Митю за бедра к себе. Парень опешил, округлив глаза:

– Эй, ты чег... а-а-ах!

Слова оборвались пронзительным стоном, когда горячий, влажный язык майора без предупреждения прошелся по нежной, приоткрытой плоти. Валерий не стал церемониться: его ладони крепко держали дрожащие бедра Мити, пальцы зарывались под кружевные резинки чулок, натягивая их, пока губы и язык методично, глубоко вылизывали и дразнили податливое естество.

Митя выгнулся в пояснице так сильно, что едва не соскользнул с кровати. Пальцы судорожно вцепились в простыни, комкая ткань. Из горла рвались нечленораздельные, сдавленные звуки, перемежающиеся судорожными мольбами:

– Валера... боги, Валера, перестань... нет, не смей останавливаться... пожалуйста...

Закончив пытку, от которой у Мити перед глазами уже плыли цветные круги, майор быстро поднялся, расстегнул форменный ремень и избавился от штанов. Тяжелая, темная от прилившей крови плоть вырвалась на свободу.

Каждый раз, видя это внушительное оружие своего телохранителя, Митя втайне поражался, как такая мощь вообще способна помещаться внутри него, не разрывая на части, а принося почти невыносимое, густое блаженство.

Валерий, даже будучи во власти всепоглощающей страсти, оставался внимательным. Схватив плотную подушку, он приподнял Митю и подложил ее под поясницу.

– Чтобы завтра спина не ныла, – хрипло пояснил он в ответ на немой вопрос в затуманенных фиалковых глазах. – А то опять начнешь жаловаться на старость в двадцать четыре года.

– Заткнись и иди ко мне, – всхлипнул Митя, протягивая к нему дрожащие руки.

Валерий навалился сверху, вновь припадая к его губам глубоким, удушающим поцелуем, и одновременно с этим уперся широкой головкой во вход. Несмотря на самостоятельную подготовку и предшествующие ласки, напряженные стенки встретили вторжение сопротивлением — пальцы Мити не шли ни в какое сравнение с масштабами майора.

Офицер протолкнулся лишь на треть. Митя придушенно вскрикнул прямо в губы любовника, его тело мелко задрожало от острого чувства распирания.

– Тш-ш... расслабься, птичка, – шептал Валерий, прерывая поцелуй и спускаясь дорожкой губ к напряженному плечу, лаская свободными пальцами торчащие соски, слегка прикусывая их, отвлекая от боли. – Дыши со мной.

Как только Митя судорожно выдохнул, позволяя мышцам смягчиться, Валерий сделал мощный, плавный толчок вперед, погружаясь больше чем наполовину.

– А-а-х-х!.. – Митя запрокинул голову, из глаз брызнули невольные слезы удовольствия и давления.

Он метался по кровати, не зная, куда деть руки: то ли отталкивать широкую грудь майора, то ли прижимать его ближе. Валерий почти сразу подался назад и тут же вошел снова — на этот раз на всю чудовищную длину, выбивая из легких ученого весь оставшийся воздух.

Это было невыносимо прекрасно. Митя буквально задыхался под тяжелым, мускулистым телом, чувствуя себя заполненным до предела. На его плоском белом животе отчетливо проступил продолговатый бугорок чужой плоти — зрелище, которое всегда доводило Митю до экстаза, служа материальным доказательством их абсолютного единения.

Справившись с первой волной головокружительного давления, Митя вскинул ноги и крепко скрестил их на пояснице Валерия, сжимая в плотный замок.

– Давай... – прохрипел ученый, глядя на мужчину из-под полуприкрытых век полными слез глазами. – Ну же, майор, покажи, на что ты годен!

И Валерий сорвался с цепи.

Сдержанность офицера разбилась окончательно. Он начал двигаться — тяжело, глубоко, методично, именно так, как Митя обожал больше всего на свете. Каждый толчок отдавался глухим шлепком плоти о плоть и скрипом деревянных ножек кровати. Бугорок на животе Мити ритмично вздымался и опадал.

Митя стонал на каждом выдохе, его голос быстро охрип. Открытая длинная шея стала легкой добычей для Валерия, который жадно метил ее багровыми следами, заявляя права на каждого демона в голове этого неукротимого гения.

В какой-то момент, ослепленный нарастающей волной наслаждения, Митя попытался закрыть глаза тыльной стороной ладони, прячась от этой обжигающей интенсивности. Но Валерий тут же перехватил его запястье и властно прижал к матрасу.

– Смотри на меня, – скомандовал он низким, вибрирующим тоном. – Смотри, Митя.

Тот распахнул влажные лиловые глаза, встречаясь с пылающим взглядом майора. Темп нарастал с каждой секундой. Вдруг Валерий отпустил его руки, подхватил тонкие ноги в ажурных чулках под колени и закинул их себе на плечи, сменив угол атаки.

Первый же толчок в новой позе пришелся точно, безжалостно по чувствительному сплетению нервов внутри.

– Боги! Валера! В-валера, туда!.. – Митя истошно закричал, впиваясь ногтями в простыни, теряя всякую связь с реальностью. Его бедра сами подавались навстречу, вымаливая еще и еще. – Не останавливайся, умоляю, не смей!..

Стенки внутри судорожно сжались, сжимая плоть офицера в пульсирующие тиски. Это стало последней каплей для них обоих. С очередным резким, сокрушительным толчком Митя содрогнулся в мощнейшем оргазме, громко, срывая связки, выкрикивая имя любимого. Горячие белые капли щедро плеснули на его собственный живот и распахнутую рубашку.

Валерий сделал еще два сокрушительных, до упора, движения и с глухим звериным рыком излился глубоко внутрь, щедро заполняя Митю до краев.

Тишина обрушилась на спальню внезапно, прерываемая лишь сумасшедшим воем бури за стеклом и тяжелым, загнанным дыханием двоих мужчин.

Валерий медленно опустил дрожащие ноги Мити с плеч и тяжело рухнул рядом, притягивая обессиленного парня к своей груди. Они оба были насквозь мокрыми от пота, исчерпанными до капли, но в этом изнеможении таилось редкое, абсолютное счастье. Митя уткнулся носом в ключицу майора, чувствуя, как внутри него медленно течет сладкое тепло, связывающее их воедино.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем ученый смог протолкнуть воздух в легкие и вспомнить, кто он такой. Оперевшись на локоть, парень слабо стукнул кулаком по крепкой груди мужчины.

– Ты... ты бесчувственный ледяной чурбан, Валера, – начал ворчать Митя, хотя его губы сами собой расплывались в довольной улыбке кота, объевшегося сливками. – Я целую неделю страдал! Я купил эти дурацкие чулки! Я чуть не вывихнул бедро! А ты... если ты еще хоть раз променяешь меня на свои дурацкие циркуляры из канцелярии, я лично сожгу архив Главного штаба. Я не шучу, я разработал новый состав зажигательной смеси, он горит даже в вакууме...

Валерий слушал эту привычную, бесконечную тираду с тихой, едва заметной, но невероятно нежной улыбкой. Он приподнял руку, ласково убирая прилипшую к влажному лбу Мити прядь белых волос, и легко коснулся губами его носа.

– Обещаю, – негромко перебил он журчащий поток угроз. – Больше никаких отчетов по ночам. Только ты.

Митя осекся на полуслове, моргнул, пряча вспыхнувшее в глазах смущение, и снова уткнулся лицом в шею майора.

– То-то же, – буркнул он, наконец закрывая глаза. – И попробуй только нарушить субординацию, майор. Я потребую трибунала. Прямо в этой постели.