мои

Коридоры Технико-гуманитарного лицея пропитались запахом мела, дешевого парфюма Марьям и невыносимым предчувствием контрольной по физике. Гюля стояла у подоконника, лениво пролистывая ленту в телефоне, пока Хада рядом с ней пыталась изобразить на лице крайнюю степень презрения к окружающему миру.

– Смотри, – Хада кивнула в сторону лестницы. – Наш «юрист» притащился. Видимо, в БГУ пары настолько скучные, что он решил вернуться в родное болото.

По лестнице, сияя белозубой улыбкой и поправляя светлую челку, поднимался Омар. Несмотря на то что он уже год как был студентом, в ТГЛ он заходил чаще, чем в деканат родного вуза.

– О, святые угодники, – Гюля убрала телефон. – Омар, ты зачем пришел? Нам тут и так дышать нечем от самомнения некоторых личностей, а тут еще и ты со своим дипломом «почти человека».

Омар остановился перед ними, картинно приложив руку к сердцу.

– Гюля, Хада, я тоже безумно скучал. Ваши лица — это лучшее напоминание о том, почему я так стремился выпуститься. Как дела в восьмом «Н»? Исмаил еще не утонул в лужах собственного величия?

– Он в процессе, – фыркнула Хада. – Но ты не отвлекайся. Ты зачем здесь? Опять будешь травить свои шутки, от которых у Айгюн ханум давление прыгает?

– Я пришел забрать свои вещи и поздороваться с легендой физики, – Омар подмигнул. – А вы, я вижу, всё так же работаете в паре? Одна кусает, другая яд впрыскивает?

– Мы работаем на волонтерских началах, – отрезала Гюля. – Буллинг Омара Джавадлы — это общественно полезный труд.

В этот момент из кабинета физики вышла Айгюн ханум. Она поправила очки и, заметив троицу, хитро прищурилась.

– Омар? Опять ты? Я уж думала, университет научит тебя серьезности, но, судя по твоей физиономии, ты всё тот же прогульщик.

– Айгюн ханум, я теперь будущий защитник закона! – гордо заявил Омар.

– Защитник? – учительница рассмеялась, и этот смех подхватили Гюля с Хадой. – Скорее, ты тот, из-за кого эти законы приходится переписывать. Заходите в класс, звонок уже был. И Исмаила с Рауфом заберите, они там в коридоре опять мяч пинают, будто у них вместо головы — футбольный снаряд.

Класс наполнился шумом. Исмаил вошел первым, как всегда, с таким видом, будто он только что выиграл Лигу чемпионов, а не просто дошел до кабинета. Следом за ним шел Рауф, который был на голову выше своего друга и смотрел на всех с нескрываемым сарказмом.

– О, Джавадлы-старший пришел, – бросил Исмаил, проходя мимо Омара. – Принес нам мудрости из универа или опять будешь рассказывать анекдоты категории «Б»?

– Иси, – Омар выделил это имя с особым наслаждением, зная, как Исмаила это бесит, – я бы принес тебе мудрости, но боюсь, твой мозг её не примет. Конфликт программного обеспечения, понимаешь?

– Не называй меня так, – процедил Исмаил, усаживаясь за парту.

– А что такое? – Гюля обернулась с передней парты. – Нам с Хадой кажется, что «Иси» звучит очень... нежно. Прямо как твои отношения с Мяляк. Она, кстати, тебе сегодня не писала? А то она в коридоре стояла с таким грустным видом, будто ты ей опять забыл перевести сообщение через гугл-трансплейт.

Рауф, сидевший рядом с Исмаилом, громко хохотнул.

– Гюля, ты сегодня в ударе. Но ты бы за собой следила. Твой сарказм скоро начнет облагаться налогом.

– А ты, Рауф, скоро начнешь облагаться моими кулаками, если не перестанешь дышать в мою сторону, – вставила Хада, не оборачиваясь. – Ты такой высокий, что кислород наверху, видимо, разряженный, раз ты такие глупости несешь.

– Ой, Хада, – Рауф наклонился вперед, – ты такая маленькая и злая. Тебе бы в кармане у Гюли сидеть и гавкать оттуда на прохожих.

Айгюн ханум постучала указкой по столу, хотя на её губах играла улыбка.

– Так, цирк закончили. Марьям, убери зеркальце. Ты не станешь умнее, если будешь на себя смотреть каждые пять минут. Омар, садись на заднюю парту и делай вид, что ты приличное лицо. Сегодня повторяем законы Ньютона.

– Айгюн ханум! – подала голос Марьям, обиженно надув губы. – Почему они постоянно меня задевают? Я просто поправила волосы!

– Марьям, дорогая, – Гюля обернулась к ней с приторной улыбкой, – мы тебя не задеваем. Мы тебя оттеняем. Чтобы на твоем фоне мы казались просто нормальными, а не гениями.

– Гюля, пять баллов, – шепнул Гусейн, главный клоун класса, который до этого момента тихо рисовал что-то в тетради. – Если бы сарказм вырабатывал электричество, ты бы сейчас запитала весь Баку.

Урок шел своим чередом, то есть состоял на тридцать процентов из физики и на семьдесят — из перепалок. В какой-то момент в дверь робко постучали. На пороге появилась Мяляк из азербайджанского сектора. Она что-то тихо спросила на родном языке, глядя на Исмаила.

Нильгюн, которая обычно сидела тихо, но всегда была готова броситься на амбразуру за Исмаила, тут же оживилась.

– Она спрашивает, пойдешь ли ты с ней в столовую после уроков, – перевела Нильгюн, хотя все и так всё поняли.

Исмаил заметно поморщился. В классе воцарилась тишина. Всем было известно, что Исмаил встречается с Мяляк только потому, что не нашел в себе сил отказать ей, когда она плакала из-за какой-то ерунды.

– Скажи ей, что я занят, – буркнул Исмаил, не глядя на девушку.

– Исмаил, ну нельзя же так, – Нильгюн нахмурилась. – Она же к тебе пришла.

– Ой, защитница пришла, – Хада закатила глаза. – Нильгюн, ты скоро начнешь за него дышать и шнурки ему завязывать. Дай парню самому разобраться в своей «драме».

– Хада, тебя никто не спрашивал, – огрызнулся Рауф. – Ты просто завидуешь, что у Исмаила есть девушка, а у тебя только Гюля и сборник язвительных цитат.

– Рауф, – Гюля резко повернулась к нему. – Еще одно слово в сторону Хады, и я расскажу всему классу, как ты в шестом классе плакал над мультиком про мамонтенка.

Рауф мгновенно замолчал, а класс взорвался хохотом. Даже Айгюн ханум не выдержала и прикрыла рот рукой.

– Гюля, это был удар ниже пояса! – выкрикнул Омар с задней парты. – Но чертовски точный.

После уроков компания по традиции собралась у входа в лицей. Омар, как «старший и мудрый», пытался втирать им что-то про университетскую жизнь, но его никто не слушал.

Исмаил стоял чуть поодаль, раздраженно пиная какой-то камешек. Мяляк уже ушла, и он выглядел так, будто на него вылили ушат холодной воды.

– Эй, Джавадлы, – Гюля подошла к нему. – Ты чего такой кислый? Совесть замучила?

– Отвали, Гюля, – беззлобно ответил он. – Ты не понимаешь.

– Куда уж мне, – она хмыкнула и вдруг, к собственному удивлению, не стала язвить. – Просто... это выглядит жалко. И для тебя, и для неё. Ты же не святой, Иси. Зачем строить из себя мученика?

Исмаил поднял на неё взгляд. Впервые за долгое время в его глазах не было сарказма или желания подколоть в ответ.

– Ты иногда бываешь невыносимой, – сказал он тихо. – Но ты права.

– Я всегда права, привыкай, – Гюля снова нацепила маску безразличия. – Пошли, там Хада уже почти задушила Рауфа его же шарфом.

Действительно, неподалеку Хада и Рауф вели очередной ожесточенный спор.

– Я тебе говорю, ты просто столб! – кричала Хада. – Бесполезный, длинный столб!

– А ты — гном-переросток с замашками диктатора! – не оставался в долгу Рауф.

Они стояли так близко друг к другу, что со стороны это выглядело бы как начало драки, если бы не странное напряжение в воздухе, которое чувствовали все, кроме них самих.

– Слушай, Рауф, – Хада вдруг замолчала и поправила ему воротник куртки, который сама же и смяла секунду назад. – Если ты еще раз назовешь меня гномом, я тебе в кроссовки клей залью.

– Договорились, – Рауф усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли злости. – Пойдем в «Араз»? Я куплю тебе шоколадку, чтобы ты стала хоть немного слаще.

– Только попробуй купить горький шоколад, и ты труп.

Омар, наблюдавший за этой сценой, покачал головой и посмотрел на Гюлю с Исмаилом, которые шли чуть впереди, продолжая о чем-то спорить, но уже без прежнего яда.

– Знаешь, Гусейн, – обратился Омар к подошедшему клоуну класса. – Я учусь на юриста, но здесь творится какая-то высшая химия, которую я не понимаю.

– Это не химия, Омар, – Гусейн поправил рюкзак. – Это ТГЛ. Здесь либо ты всех бесишь, либо ты влюблен в того, кто тебя бесит. Третьего не дано.

– А ты в кого влюблен? – подмигнул Омар.

– В свои шутки, конечно! Они — единственное, что в этом мире идеально.

Компания двинулась в сторону метро, оставляя позади здание лицея. Гюля снова что-то резко ответила Исмаилу, он в ответ дернул её за кончик хвоста, за что тут же получил учебником по плечу. Хада и Рауф шли рядом, продолжая мериться ростом и остроумием.

Айгюн ханум наблюдала за ними из окна кабинета физики. Она знала, что по законам физики противоположности притягиваются, но в этом классе действовали свои, особенные законы. И, кажется, она была единственной, кто уже знал, чем закончатся эти бесконечные битвы сарказма.

– Ох уж эти дети, – прошептала она, возвращаясь к проверке тетрадей. – Главное, чтобы школу не разнесли, пока осознают очевидное.