Человек в Эквестрии?

Тёплый полуденный ветерок неторопливо перебирал травинки на лугу, окружавшем уютный бревенчатый домик на самой границе Понивилля. В воздухе стоял сладкий аромат полевого клевера, одуванчиков и сырой коры, доносившийся со стороны таинственного Вечнодикого леса. Для большинства жителей городка эта граница казалась тревожной и пугающей, но только не для хозяйки коттеджа.

Флаттершай сделала глубокий вдох, зажмурившись от ласкового прикосновения солнечных лучей. Её нежно-жёлтые крылья чуть приподнялись и расправились, встряхивая накопившуюся пыльцу, а длинная розовая грива шелковистой волной легла на плечо. В зубах она аккуратно держала плетёную корзинку, доверху наполненную отборным ореховым ассорти и сушёными ягодами.

– Эйнджел, милый, подожди меня! – негромко, чтобы не спугнуть птиц, окликнула она белого кролика, который с нетерпением барабанил лапкой по ступенькам крыльца. – Я уже иду. Всем достанется поровну, обещаю.

Белоснежный пушистый комочек фыркнул, скрестив лапки на груди с видом самого важного существа в округе, но всё же посторонился, пропуская пегаса.

Обычно дневное кормление лесных обитателей проходило размеренно и чинно. С ветвей ближайших яблонь слетали синицы и ласточки, из норки у корней старого дуба выглядывало семейство барсуков, а пара пятнистых оленят робко ждала угощения у прозрачного ручья, весело журчавшего по гладким камешкам. Флаттершай любила эти часы больше всего на свете. В тишине и спокойствии природы её собственная застенчивая душа чувствовала себя дома.

Однако сегодня что-то было не так.

Олени не вышли к воде. Белки, обыкновенно наперебой трещавшие на верхушках деревьев, замерли, настороженно прижав ушки. Даже неугомонный Эйнджел вдруг резко замер на месте, его длинные уши повернулись в сторону дальней заводи, где ветви плакучей ивы склонялись до самой зеркальной глади воды.

– Что такое, малыши? – тихо спросила Флаттершай, опуская корзинку на траву. Её бирюзовые глаза встревоженно распахнулись. – Вы кого-то боитесь? Это волк? Или… медвежонок заблудился?

Кролик сердито нахмурился, ткнул маленьким пальчиком в сторону ивы и потянул пегаса за край нежно-розового хвоста, словно призывая проявить осторожность.

Флаттершай сделала осторожный шаг. Затем ещё один. Её копытца ступали по мягкому мху совершенно бесшумно, крылья инстинктивно плотнее прижались к бокам. Она обогнула замшелый валун и заглянула под густой полог ивовых ветвей, спадавший зелёным занавесом прямо к воде.

Сначала ей показалось, что у корней дерева просто лежит брошенная кем-то охапка старой ткани или мешок. Но затем этот комочек едва заметно вздрогнул.

Раздался тихий, прерывистый всхлип. Он был таким тонким, беспомощным и полным глубокой, недетской тоски, что у Флаттершай сжалось сердце.

Пегас осторожно раздвинула гибкие ветви и замерла от изумления.

Там, прижав колени к худенькой груди, сидело существо, подобного которому она никогда прежде не встречала в окрестностях Понивилля. Это был маленький мальчик. На вид ему было не больше шести лет. У него была очень светлая, почти прозрачная кожа, на которой особенно заметно выделялись следы дорожной пыли и свежие царапины от колючих кустов. Мягкие каштановые волосы спутались и упали на лоб, прикрывая влажные от слёз глаза. Его хрупкое, стройное тельце казалось совсем невесомым, а одежда – простая рубашка и короткие штанишки – была изорвана на рукавах и подоле.

Мальчик мелко дрожал от холода, хотя день был по-настоящему тёплым.

Флаттершай затаила дыхание. Она видела людей лишь однажды, когда в кристальном зеркале Твайлайт мелькали отголоски другого мира, но там они были взрослыми, уверенными и совершенно иными. Перед ней же сидел ребёнок. Крошечный, беззащитный, до смерти напуганный и совершенно одинокий.

Эйнджел, следовавший по пятам, уже набрал в грудь воздуха, чтобы сердито топнуть лапой, но Флаттершай молниеносно накрыла его мягким крылом, призывая к абсолютной тишине.

– Тш-ш-ш… – едва слышно выдохнула она одними губами. – Не пугай его.

Она знала этот взгляд. Точно так же на неё смотрели раненые птицы со сломанным крылом или потерявшиеся лисята, забившиеся в расщелину скалы в ожидании беды. Если сделать резкое движение, он попытается убежать и может упасть в глубокую заводь.

Флаттершай опустилась на траву, согнув ноги так, чтобы казаться как можно меньше и безобиднее. Она мягко наклонила голову набок, позволив длинной розовой прядке упасть на щёку, и заговорила. Её голос лился, словно весенний ручеёк – мягкий, певучий и убаюкивающий.

– Привет, малыш… – прошептала она. – Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Мальчик резко вскинул голову. Его глаза, удивительно глубокие, цвета спелого лесного ореха, распахнулись от ужаса и изумления. Он вжался спиной в шершавый ствол ивы, пытаясь стать невидимым, и судорожно схватился пальчиками за траву.

– Ты… ты говоришь? – сорвался с его губ слабый, дрожащий шепоток.

– Да, умею, – Флаттершай ласково улыбнулась, не делая ни малейшей попытки приблизиться. – Меня зовут Флаттершай. А это мой друг, Эйнджел. Мы живём вон в том домике у ручья. Ты весь дрожишь… Тебе холодно?

Мальчик не ответил сразу. Его взгляд метался между её жёлтыми шелковистыми крыльями, добрыми бирюзовыми глазами и маленьким сердитым кроликом, который всё же решил выглянуть из-за крыла пони. Страх в детских глазах начал медленно уступать место растерянности. Он осторожно шмыгнул носом и потёр грязным кулачком заплаканную щёку.

– Я… меня зовут Лео, – прошептал он так тихо, что пони едва разобрала слова.

– Какое красивое имя, – Флаттершай сделала плавный шаг вперёд, словно плывя по воздуху. – Лео. Оно звучит очень смело. Но даже самым смелым иногда бывает страшно и зябко, правда?

Лео снова всхлипнул, и эта простая доброта, прозвучавшая в её голосе, пробила плотину сдерживаемых рыданий. Его хрупкие плечи затряслись.

– Я… я потерялся, – сквозь слёзы выговорил он, закрывая лицо ладонями. – Я очень долго шёл… Там было темно… Ветки хватали меня за ноги…

Флаттершай больше не могла оставаться на расстоянии. Каждая клеточка её существа восставала против страданий этого маленького создания. Она бесшумно скользнула вперёд, опустилась на колени прямо рядом с ним и раскрыла одно из своих больших, тёплых пернатых крыльев, осторожно укрывая дрожащего мальчика, словно самым нежным пуховым одеялом.

Лео вздрогнул от неожиданного прикосновения, но перья были такими согревающими, мягкими и пахли полевыми цветами, что он не отстранился. Напротив, инстинктивно ища защиты, ребёнок прижался к её тёплому боку и уткнулся носом в золотистую шёрстку.

– Всё хорошо, Лео, – ласково зашептала пони, нежно приглаживая его растрёпанные коричневые волосы свободным крылом. – Теперь всё позади. Ты в безопасности. Тёмный лес больше тебя не тронет. Я рядом.

Эйнджел, наблюдавший за этой сценой, тяжело вздохнул, его ушки поникли. С важным видом подойдя ближе, кролик осторожно положил пушистую лапку на ботинок мальчика, давая понять, что он тоже больше не сердится.

Несколько минут под ивой слышались только тихие всхлипывания ребёнка и размеренное, убаюкивающее мурлыканье пегаса. Флаттершай тихо