Превосхожный сержант

Жара в портовом городе Нинхай стояла такая, будто сам дьявол решил открыть филиал преисподней прямо на набережной. Воздух пах солью, прогорклым дизелем, жареной уличной лапшой и гниющими водорослями.

В тени обшарпанного навеса уличной забегаловки сидел молодой человек. На вид ему было чуть за двадцать — широкоплечий, жилистый, одетый в выцветшую кубинскую полевую куртку поверх простой белой майки и свободные армейские штаны. Лицо его пересекал брутальный шрам — след от рикошета южноафриканской винтовочной пули, тянувшийся через переносицу к левой скуле. Темные волосы торчали во все стороны, в зеленых глазах плескалась бездонная, почти смертоносная усталость человека, видевшего слишком много трупов.

Однако прямо сейчас этот свирепый призрак африканских саванн со вселенской скорбью смотрел на пластиковую тарелку перед собой.

– Старик, – протянул Гарри ленивым, хрипловатым голосом, ковыряя палочками бесформенную липкую массу. – Я просил клубничное мороженое с ледяной крошкой. Почему это выглядит так, словно корова переварила мармелад и умерла от стыда?

– Бери что дают, лаовай! – огрызнулся сухопарый повар, яростно орудуя половником над кипящим воком. – Сладкое в такую жару быстро тает! Не нравится — вали в центр, в рестораны для богатеньких!

– Эх… Никакого уважения к ветеранам интернационального долга, – тяжело вздохнул Гарри, театрально прижав ладонь ко лбу в манере драматического актера. – Я проливал кровь в болотах Куито-Куанавале, выковыривал осколки из задницы ржавым штыком, терпел лекции советских замполитов… И ради чего? Ради того, чтобы в девяносто втором году двадцать первого века цивилизация не смогла обеспечить меня нормальным десертом? Тьфу!

Он лениво откинулся на спинку скрипучего стула, вытащил из кармана мятую кубинскую сигариллу «Кохиба» и чиркнул армейской бензиновой зажигалкой. Глубокая затяжка терпким табачным дымом немного разогнала сонливость.

Прошел почти год с тех пор, как рухнул Советский Союз, и его любимая бригада спецназа на Кубе оказалась никому не нужна в чужих краях. Социализм отступал по всем фронтам, а Гарри Поттер — бывший сквиб, выброшенный родителями как сломанная игрушка, и бывший призрак революции — остался один. С фальшивым паспортом, парой набитых американскими долларами вещмешков и двумя модифицированными автоматическими пистолетами Стечкина под мышками.

Он приехал в Китай, потому что Азия бурлила. Здесь крутились шальные деньги, бандиты всех мастей делили сферы влияния, а для наемника с его талантами всегда находилась работа. К тому же… Гарри скосил взгляд на стопку гонконгских журналов для взрослых, лежавшую у него на коленях.

– И женщины здесь… весьма фигуристые, – довольно протянул он, ухмыльнувшись от уха до уха. В этот миг в его взгляде не осталось ни капли военной травмы — это была чистая, незамутненная похотливая ухмылка завзятого ловеласа. – Черт возьми, если эта страна предложит мне хороший бой, ледяное пиво и парочку знойных красоток с длинными ножками, я готов простить им даже этот мерзкий десерт.

И словно сама судьба решила ответить на его нескромные молитвы.

Бабах!

В ста метрах от забегаловки, у ворот грузового терминала номер четыре, загремели выстрелы.

Гарри даже не вздрогнул. Рефлексы, вбитые подполковником Орловским и полковником Менендесом, сработали мгновенно: сигарилла переместилась в уголок рта, а ладони машинально скользнули под просторную куртку, нащупывая полимерные рукояти верных пистолетов.

– Всем стоять! Полиция Нинхая! Бросить оружие! – раздался звонкий, яростный женский голос, перекрывший визг тормозов.

Из переулка на причал вылетела группа людей в черных кожаных куртках. Местные триады — контрабандисты. А следом за ними, перепрыгивая через штабели деревянных ящиков, неслась фигура в полицейской форме.

У Гарри перехватило дыхание, и он присвистнул.

– Матерь божья и Че Гевара… Вот это калибр.

Девушка была потрясающе, вызывающе красива. Короткая стрижка, точеные черты лица, горящие праведным гневом миндалевидные глаза. Но главное — форменная рубашка сидела на ней настолько плотно, что пуговицы на пышной груди держались исключительно силой закона и честным словом. Ее длинные, стройные ноги в обтягивающих брюках двигались с грацией пантеры, а упругие бедра покачивались в такт каждому стремительному шагу.

Это была Линь Цюн — капитан криминальной полиции Нинхая, известная среди бандитов как «Бешеная тигрица».

– Тварь легавая! Убей ее! – заорал один из бандитов, разворачиваясь с чешским пистолетом-пулеметом «Скорпион».

Очередь вспорола воздух. Пули с визгом срикошетили от железного контейнера. Линь Цюн красиво ласточкой ушла в перекат, сбивая колени, но тут же вскинула табельный револьвер и выстрелила. Один из бандитов взвыл, схватившись за простреленное плечо.

Но бандитов было семеро. Двое обошли ее с фланга, зажимая к воде.

– Черт… – процедила Линь Цюн, когда боек сухо щелкнул по пустой каморе. Патроны кончились. Перезарядиться под шквальным огнем она не успевала.

Один из нападавших осклабился, вытаскивая длинный тесак-мачете:

– Ну что, сучка, сейчас мы посмотрим, какая ты смелая без своей пукалки! Братья, порежьте ее форму, повеселимся перед отплытием!

Линь Цюн сжала кулаки, принимая стойку рукопашного боя. Она была готова драться до последней капли крови.

В этот момент за спинами бандитов раздался хруст ломающегося пластика и ленивый, до неприличия развязный голос:

– Эй, уроды. Вы совершили три фатальные ошибки.

Бандиты синхронно дернулись и обернулись. Посреди переулка стоял европеец в расстегнутой куртке. В одной руке он держал оплавленный пластиковый стаканчик.

– Ошибка первая, – Гарри сделал шаг вперед, его ухмылка стала откровенно издевательской. – Ваша шальная пуля пробила мой любимый десерт. Ошибка вторая: вы шумите, когда порядочные люди пытаются насладиться сиестой. И ошибка номер три, самая непростительная…

Гарри картинно приложил руку к груди и с болью посмотрел на замершую Линь Цюн:

– Вы посмели угрожать порвать рубашку такой божественной женщине прежде, чем я успел как следует разглядеть размер ее кружевного белья! Это преступление против человечества!

Линь Цюн опешила. Ярость на бандитов мгновенно сменилась диким возмущением:

– Что?! Ты кто такой, сопляк белобрысый?! Какой еще размер белья?! А ну проваливай отсюда, пока тебя не пристрелили!

Бандит со «Скорпионом» навел ствол на наглого иностранца:

– Сдохни, клоун!

– Следующей твоей фразой будет: «Почему эта дрянь не стреляет?!» – весело пропел Гарри, подмигнув.

– Почему эта дрянь не… ЧТО?! – бандит нажал на спуск, но автомат лишь глухо клацнул.

В ту же долю секунды, когда бандит отвлекся, Гарри смазался в воздухе.

Его движение не было человеческим. Это была абсолютная, звериная скорость бойца, выжившего в сотнях смертельных засад. Роберта из «Черной лагуны» гордилась бы такой грацией, помноженной на неумолимую мощь.

В воздухе сверкнула вороненая сталь. Из-под полы куртки вылетели два тяжелых АПС. Гарри не стал стрелять издалека — он сократил дистанцию за один прыжок, сделав эффектное сальто над ящиками.

Трах!

Тяжелый армейский ботинок врезался прямо в челюсть первому бандиту, ломая кости с сухим треском. Не успел тот рухнуть, как Гарри, развернувшись на одной ноге, в упор нажал на спусковые крючки обоих пистолетов.

Бах-бах-бах!

Одиночные выстрелы слились в сплошной грохот. Пули калибра 9х18 мм били с хирургической точностью — по коленям, по плечам, по запястьям, держащим оружие. Ни одного лишнего движения. Пистолеты в его руках крутились, как пропеллеры, выбрасывая дымящиеся гильзы с обеих сторон. Это был смертоносный танец двух стволов в стиле Реви, но с железной дисциплиной советского спецназа.

– А-а-а! Монстр! – взвыл бандит с мачете, бросаясь вперед.

Гарри даже не поднял ствол. Он перехватил тяжелый пистолет за затвор и со всего маху впечатал рукоятку в лоб нападавшего. Звук удара напоминал расколовшийся арбуз. Тело рухнуло в пыль.

За десять секунд все семеро крепких боевиков лежали на земле, корчась от боли и истекая кровью.

Гарри крутанул пистолеты на пальцах, эффектно сдул дымок со стволов и плавно загнал их обратно в плечевые кобуры под курткой.

– Вуаля! – широко улыбнулся он, повернувшись к онемевшей капитанше полиции. – Шоу окончено, автографы после обеда, детка.

Линь Цюн тяжело дышала. Она смотрела на гору поверженных бандитов, затем на этого странного иностранца со шрамом на лице. Ее профессиональный взгляд мгновенно подметил все: стойку, хладнокровие, невероятную технику стрельбы. Этот парень был не просто наемником — он был ходячей машиной для убийства.

Но то, что он выдал следом, напрочь стерло ее благоговение.

– Знаешь, офицер… – Гарри приблизился, демонстративно разглядывая ее раскрасневшееся лицо и тяжело вздымающуюся грудь. – Форма тебе безумно идет. Но мне кажется, вторая пуговица сверху держится исключительно на патриотизме. Если позволишь, я как джентльмен могу помочь тебе снять это бремя…

– Ах ты… похотливый ублюдок! – взревела Линь Цюн, вспыхнув до кончиков ушей.

Ее нога взметнулась в резком ударе стиля ушу, целясь точно Гарри в пах. Удар был поставлен идеально — любой нормальный мужчина загнулся бы пополам.

Но Гарри был обучен не просто драться, он читал движения тела как открытую книгу. Он с легким смешком сдвинул колени, блокируя удар, одновременно перехватил ее изящную лодыжку и… слегка потянул на себя.

– Эй-эй, мисс полицейская, мы же только познакомились! Не стоит сразу переходить к партерной борьбе, хотя я, признаться, не против!

Линь Цюн потеряла равновесие и с коротким визгом полетела прямо на него. Гарри, разумеется, «по-джентльменски» подставил руки, чтобы ее поймать.

Шлеп!

Его ладони легли аккурат на ее округлые, упругие ягодицы, а лицо уткнулось в ту самую вожделенную пышную грудь. Более того, ткань форменной рубашки не выдержала рывка, и злосчастная верхняя пуговица с глухим звоном отскочила, обнажив кружевной край черного бюстгальтера и глубокую соблазнительную ложбинку.

– Вау… – глухо пробормотал Гарри, не спеша отстраняться. – Чистый шелк. А на ощупь… девяносто три сантиметра совершенства.

Секунду царила мертвая тишина. Линь Цюн застыла, ее лицо приобрело цвет спелого граната.

– Я… ТЕБЯ… УБЬЮ-Ю-Ю! – разнесся над набережной дикий крик.

Она выхватила наручники и попыталась вбить железное ребро ему в висок.

Гарри молниеносно отстранился, уклоняясь от удара, картинно схватился за голову и выдал свое коронное:

– ОХ МОЙ БОГ! Женщина, ты безумна! Я же спас тебя от плохих парней!

– Стоять, извращенец! Руки за голову, мордой в пол! – вопила Линь Цюн, забыв про пистолет и наступая на него с наручниками наперевес.

– Тактический маневр номер один! – гордо провозгласил Гарри, резко разворачиваясь на каблуках. – Нигерундайо-о-о!* (*Бежим!)

И он дал такого стрекача по набережной, что пыль из-под его армейских ботинок взметнулась столбом.

– Сто-о-о-ой! Я все равно тебя поймаю, урод! Я объявлю тебя в розыск по всей провинции! – неслась ему вслед разъяренная капитанша полиции, безуспешно пытаясь одной рукой прикрыть разорванную рубашку, а другой размахивая наручниками.

---

Гарри бежал легко, перепрыгивая через парапеты и растворяясь в лабиринтах узких улочек китайского квартала. Его лицо озаряла широкая мальчишеская улыбка. Впервые за долгие месяцы после окончания бессмысленной войны в Эритрее он почувствовал, что живет.

Однако внезапно его внутреннее чутье — шестое чувство солдата, закаленное годами выживания в диких джунглях — забило тревогу.

Шорох на черепичной крыше слева.

Тонкий, почти неуловимый свист рассекаемого воздуха.

Гарри не стал оглядываться. Он резко ушел вниз, скользнув по асфальту на боку. В то же мгновение в то место, где секунду назад была его шея, с глухим стуком вонзились четыре стальных сюрикена. Металл глубоко ушел в кирпичную кладку стены. На остриях поблескивал зеленоватый яд.

– Опаньки, – пробормотал Гарри, пружинисто вскакивая на ноги и уходя в тень под навес склада. – Ниндзя? Серьезно? В китайском порту? Что за интернациональный балаган?

На краю крыши складского помещения стояли три темные фигуры в традиционных японских одеждах синоби. Их лица были скрыты масками, а в руках тускло поблескивали короткие клинки ниндзято.

Но Гарри привлекло не это.

Чуть поодаль, на соседней крыше, в лучах заходящего солнца стояла еще одна фигура.

Это была женщина. Высокая, грациозная, с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в сложную косу. На ней было темно-синее традиционное кимоно с короткими полами, не стесняющими движений, перетянутое широким алым поясом оби. На боку покоилась великолепная катана в лакированных ножнах, рукоять которой была оплетена золотой нитью.

Ее лицо было невероятно холодным, аристократичным и совершенным, словно высеченным из фарфора. Золотисто-карие глаза смотрели на мир со спокойным, почти царственным презрением главы древнего клана.

Аоко Рейко. Наследница и лидер легендарного клана японских мечников Аоко.

Она не двигалась. Она наблюдала.

Трое синоби перед Гарри были ренегатами — наемниками конкурирующего синдиката, охотившимися за древней реликвией ее семьи, груз которой как раз проходил через Нинхай. Но сейчас они наткнулись на бегущего европейца и решили устранить свидетеля.

– Глупый варвар, – прошептал один из ниндзя на ломаном китайском. – Твоя кровь осквернит эту землю.

Двое синоби ринулись вниз, двигаясь бесшумно, как тени, их клинки чертили в воздухе смертоносные траектории.

Гарри оскалился. Лень и шутовство мгновенно слетели с него, оставив лишь Сугимото Бессмертного и Данте в одном флаконе.

– Мечи? – хмыкнул он. – Ребята, вы отстали от жизни лет на четыреста.

Он не стал доставать пистолеты. Это было бы слишком скучно.

Вместо этого из его рукава выскользнул тяжелый советский армейский нож с антибликовым покрытием.

Первый ниндзя нанес рубящий удар сверху вниз. Гарри сделал полшага в сторону — клинок вспорол воздух в миллиметре от его куртки. Схватив запястье нападавшего мертвой хваткой, Гарри с хрустом вывернул его сустав, одновременно ударив коленом в ребра. Раздался треск ломающихся костей. Ниндзя задохнулся от боли, а Гарри уже использовал его тело как щит, блокируя колющий удар второго мечника.

Катана второго пробила плоть своего же товарища.

– Невежливо убивать коллег, приятель, – усмехнулся Гарри.

Резким круговым движением он метнул нож. Тяжелое лезвие вонзилось второму ниндзя прямо в бедро, пригвоздив его к деревянному столбу. Тот закричал, выронив меч.

Третий синоби попытался атаковать сзади, метнув скрытую цепь с серпом — кусаригаму. Гарри почувствовал колебание воздуха, пригнулся, перехватил летящую цепь голой рукой, обмотав плотную кожу своей армейской перчатки, и с чудовищной силой дернул на себя.

Ниндзя весом под восемьдесят килограммов полетел на него кубарем. Встречный хук Гарри слева был такой силы, что маска противника разлетелась в клочья, а сам воин теней вырубился еще до того, как его тело рухнуло на брусчатку.

Весь бой занял не больше пятнадцати секунд.

На крыше Аоко Рейко слегка приподняла бровь. Ее рука, лежавшая на гарде катаны, расслабилась. В ее бесстрастных золотистых глазах вспыхнул искренний, острый интерес.

Она видела многих бойцов запада — неуклюжих громил, полагающихся лишь на мускулы и порох. Но этот мужчина двигался иначе. В его движениях была дикая, первобытная пластика хищника, совершенное владение центром тяжести и мгновенное чтение намерений врага. Это было искусство войны без правил, отточенное тысячами смертей.

Гарри выдернул свой нож из бедра стонущего ниндзя, вытер лезвие о его одежду и убрал в ножны. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо на крышу.

Его зеленые глаза встретились со взглядом Аоко Рейко.

Гарри замер. На секунду в нем снова проснулся неисправимый бабник.

– Вау… – негромко произнес он, оценивая холодную красоту японской мечницы. – Вот это женщина. Настоящая ледяная королева. Если бы она наступила на меня своими гэта, я бы, пожалуй, даже сказал «спасибо».

Он приподнял невидимую шляпу, отвесив ей шутовской поклон, и громко крикнул на чистейшем японском, которому его учил подполковник Орловский:

– Эй, прекрасная госпожа на крыше! Твои собачки потеряли поводки! В следующий раз надевай на них намордники, а то ведь ненароком испачкают кровью твое великолепное кимоно!

Аоко Рейко слегка прищурилась. Он говорил на ее родном языке без акцента. И в его голосе не было страха — только наглая, притягательная уверенность в себе.

Уголок ее губ дрогнул в едва заметной, смертельно опасной полуулыбке.

– Наглый гайдзин, – тихо произнесла она, ее голос был подобен шелесту шелка. – Но сильный. Мы еще встретимся.

Она развернулась, взмахнув полами синего кимоно, и растаяла в вечерних сумерках так же бесшумно, как и появилась.

Гарри проводил ее взглядом, почесал затылок и ухмыльнулся:

– Да уж… Этот город начинает мне нравиться. Копы с роскошными формами, ледяные мечницы с катанами… Если так пойдет и дальше, я потребую у местного правительства политического убежища.

Он сплюнул на землю, засунул руки в карманы куртки и не спеша побрел прочь от места побоища. Он не знал, что за его спиной в Нинхае уже разворачивалась куда более масштабная игра, и что очень скоро пути его пересекутся с человеком, которого он когда-то считал равным себе на поле боя в далекой Анголе — капитаном Ли Ифэем.

Но пока… в другом конце мира, на туманных островах Британии, зашевелились тени его темного прошлого.

---

Шотландия. Хогвартс. Кабинет директора.

В огромной комнате с высокими сводчатыми потолками царила напряженная, почти похоронная тишина. Лишь мерно пощелкивали серебряные приборы на витых столиках да тихо потрескивал огонь в камине.

Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, переплетя длинные пальцы. Его лицо, обычно выражавшее безмятежную благожелательность, сейчас было непривычно мрачным. Голубые глаза за очками-половинками больше не искрились.

Напротив него стояли Джеймс и Лили Поттеры.

За прошедшие одиннадцать лет они мало изменились внешне, но в их ауре появилась печать тревоги. Лили заметно похудела, в ее изумрудных глазах застыла застарелая, непреходящая боль. Рядом с ними на роскошном кресле развалился одиннадцатилетний Годрик Поттер — «Мальчик, который выжил».

Годрик был пухлым, холеным мальчишкой в безупречной шелковой мантии с гербами рода Поттер. На его лбу отчетливо виднелся тонкий шрам в виде буквы «V». Он лениво вертел в руках дорогую зачарованную игрушку, демонстрируя полное пренебрежение к происходящему.

– Альбус, это правда? – голос Лили дрожал, в нем слышались нотки подступающей паники. – То, что сообщил Орден… Волан-де-Морт… он действительно возвращается?

– Увы, Лили, – тяжело вздохнул Дамблдор. – Знаки не лгут. Северус подтвердил: Темная Метка на его руке наливается цветом. Но это еще не самое худшее. Тот инцидент с Квирреллом в прошлом году доказал: дух Тома ищет способ обрести плоть. И он жаждет мести.

Джеймс нахмурился, расправив плечи с привычной спесью чистокровного лорда:

– Пусть только сунется! Годрик готов! Мы тренировали его лучшие мастера дуэлей. В нем течет объединенная магия рода, он избранный! Он уничтожит Темного Лорда снова!

Годрик самодовольно задрал подбородок:

– Конечно, пап. Я величайший волшебник своего поколения. Директор сам так сказал! Когда этот безносый урод появится, я просто брошу в него родовое проклятие!

Однако Дамблдор даже не улыбнулся. Он бросил на Годрика тяжелый, оценивающий взгляд.

Старый маг знал то, о чем боялся сказать вслух. Ритуал передачи магии, проведенный одиннадцать лет назад, дал трещину. Украденная магия Гарри не прижилась в теле Годрика до конца. Она была нестабильной, дикой, разрушающей его каналы. Годрик был силен в коротких вспышках, но быстро выдыхался, а его характер стал капризным, ленивым и трусливым. Он не был героем. Он был дутой пустышкой, созданной ради спокойствия магического мира.

– Джеймс, Лили… Дело не только в Годрике, – тихо произнес Альбус. – Разведка Ордена перехватила донесение верных последователей Тома. Малфой и выжившие Пожиратели Смерти получили прямой приказ от своего господина.

Лили побледнела:

– Какой приказ?

– Найти Гарри, – отрезал Дамблдор.

Слова упали в тишину кабинета, как свинцовые гири.

Лили пошатнулась, прижав ладонь ко рту. Ее глаза наполнились слезами.

– Гарри… Мой мальчик… О боже, Гарри!

– Зачем он ему?! – вскинулся Джеймс, его лицо исказилось гневом и раздражением. – Гарри — сквиб! Он никто! Мы изгнали его ради блага рода, ради спасения Годрика! У него нет магии, он обычный никчемный маггл! Зачем Темному Лорду тратить силы на сквиба?!

– Потому что Том Реддл не забывает обид, Джеймс, – жестко ответил Дамблдор, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала сталь. – И он знает то, чего вы не понимаете. Гарри — старший сын. Ритуал изгнания, который ты провел в гневе, не разорвал кровную связь полностью. В глазах древней магии он все еще первенец. Если Том захватит Гарри, он сможет провести ритуал Крови и Плоти. Он использует кровь твоего старшего сына, чтобы проклясть весь род Поттеров, выкачать остатки магии из Годрика и обрести абсолютное бессмертие!

Лили зарыдала, опустившись на стул:

– Мы должны забрать его! Альбус, мы должны немедленно вернуть Гарри! Он у Петуньи, в безопасности, под защитой чар… Я сама поеду на Тисовую улицу! Я упаду перед ним на колени, я вымолю прощение!

Дамблдор закрыл глаза. На его морщинистом лице проступило выражение глубокого, невыносимого стыда.

– Ты не сможешь этого сделать, Лили.

– Почему?! – выкрикнул Джеймс. – Я Лорд Поттер! Если я прикажу, этот сквиб вернется в мэнор и будет сидеть под защитой в подвале, пока все не закончится!

– Потому что его там нет, – глухо произнес Дамблдор.

Тишина стала абсолютной. Даже Годрик перестал крутить свою игрушку и уставился на директора.

– Что… что ты сказал, Альбус? – прошептала Лили белыми губами.

– Я отправил Аластора Грюма и Кингсли на Тисовую улицу вчера вечером, чтобы усилить охрану, – Дамблдор говорил медленно, каждое слово давалось ему с трудом. – Дом был пуст. Дурсли продали его пять лет назад и уехали в неизвестном направлении. Но Аластор применил ментальное сканирование к соседям и нашел старые полицейские отчеты Литтл-Уингинга.

Дамблдор тяжело вздохнул и посмотрел прямо в полные ужаса глаза Лили:

– Гарри не живет у Дурслей с июня 1984 года.

– Что?! – взревел Джеймс. – Это невозможно! Прошло восемь лет! Ты сказал, что он под присмотром твоих людей!

– Арабелла Фигг сообщала то, что видела из окна: мальчика, похожего по возрасту, играющего во дворе. Но это был сын Петуньи, Дадли. Твои родственники, Лили… они обращались с мальчиком как со скотом. А летом восемьдесят четвертого года… они продали его подпольным торговцам детьми через криминальные связи Вернона.

– НЕТ! – истошный крик Лили разорвал тишину Хогвартса. Она вскочила, схватившись за волосы. – НЕТ, НЕТ, НЕТ! МОЙ СЫН! МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ГАРРИ!

Она рухнула на колени, сотрясаясь в диких рыданиях. Все одиннадцать лет лжи, все самооправдания про «высшее благо», вся гордость за «избранного» Годрика рассыпались в прах перед чудовищной реальностью. Они лишили четырехлетнего ребенка магии, изгнали его, бросили на пороге бессердечных магглов и даже не поинтересовались его судьбой за целое десятилетие!

Джеймс стоял бледный как полотно. Его кулаки сжались до побеления костяшек, нижняя челюсть мелко дрожала:

– Куда… куда они его продали? Где он сейчас?

– След оборвался в доках Ливерпуля, – покачал головой Дамблдор. – Оттуда нелегальные корабли шли в Африку, на Ближний Восток, в Южную Америку. Если Гарри выжил… в чем я глубоко сомневаюсь, учитывая реалии маггловского рабства… он может быть где угодно. Но самое страшное…

Дамблдор поднял пергамент со стола:

– Пожиратели смерти знают об этом. Люциус Малфой задействовал маггловские наемнические синдикаты и черных брокеров. Они прочесывают земной шар. Если слуги Волан-де-Морта найдут его первыми… мальчик умрет в нечеловеческих муках, а наш мир будет обречен.

– Мы найдем его, – прохрипел Джеймс, и в его голосе звенело отчаяние. – Я подниму весь Аврорат! Я заплачу любые деньги гоблинам, наемникам, кому угодно! Мы найдем Гарри и вернем его домой!

– Ты ничего не сделаешь, Джеймс, – горько оборвал его Дамблдор. – Твое имя и влияние ничего не значат в темных углах маггловского мира. Орден Феникса начнет тайные поиски. Но мы должны быть готовы к худшему.

Пока родители рыдали и спорили, юный Год