Сетка

Скрип кроссовок по лакированному паркету отдавался в ушах Саске ритмичным, раздражающим пульсом. Воздух в спортзале академии Сэйэй был тяжелым, пропитанным запахом талька, пота и того самого дешёвого лака для волос, которым пользовались девчонки из группы поддержки.

Саске ненавидел этот запах. Потому что он означал, что она здесь.

– Учиха! Соберись! – крикнул тренер, но Саске и так был собран до предела, до хруста в суставах.

Он перехватил мяч, обошёл защитника резким финтом и вогнал снаряд в кольцо сверху. Сетка жалобно звякнула. Саске приземлился на согнутые ноги, тяжело дыша, и тут же услышал взрыв аплодисментов и пронзительный свист.

– Вперёд, «Вороны»! Саске, ты лучший!

Голос Юки выделялся из общего хора. Он был чистым, звонким и обладал странным свойством прошивать его насквозь, минуя все защитные барьеры. Саске нехотя повернул голову.

Юки стояла во главе своей команды. Королева академии Сэйэй, чьё имя шептали в коридорах с благоговением и завистью. На ней была эта чёртова форма: вызывающе короткая плиссированная юбка, которая едва прикрывала бёдра, и облегающий топ с глубоким вырезом. Каждый раз, когда она вскидывала руки с помпонами, ткань натягивалась, и окружающие замирали. Природа была излишне щедра к ней, наделив фигурой, которая казалась слишком взрослой для школьницы. Её грудь третьего размера, едва сдерживаемая тонким трикотажем, была объектом влажных фантазий половины мужской раздевалки.

Саске чувствовал, как внутри закипает холодная, чёрная ярость. Не на парней, пускающих слюни, а на неё. И на самого себя.

– Юки, отойди от площадки! – рявкнул он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Ты мешаешь тренировке.

Девушка замерла, опустив сияющие синие помпоны. Её огромные тёмные глаза, в которых обычно плясали озорные искорки, на мгновение подернулись обидой.

– Но, Саске, мы же репетируем финальный танец для фестиваля... – начала она, делая шаг вперёд.

– Мне плевать. Иди в другой конец зала. И надень что-нибудь нормальное, на тебя смотреть тошно, – отрезал он, чувствуя, как слова жгут язык.

Это была ложь. Смотреть на неё было единственным, чего ему хотелось по-настоящему. Смотреть, как прядь чёрных, как вороново крыло, волос прилипла к её влажной шее. Как вздымается её грудь после прыжка. Как она облизывает губы, прежде чем улыбнуться.

Юки поджала губы, её бледная кожа чуть порозовела.

– Это официальная форма, Саске. Я не виновата, что она тебе не нравится.

– Она не мне не нравится, она просто вульгарная, – бросил он через плечо, направляясь к скамейке с водой.

Он знал, что перегибает. Знал, что она ни в чём не виновата. Но страх, что кто-то заметит, как его взгляд задерживается на её коленях чуть дольше положенного, был сильнее здравого смысла. Саске Учиха, гордость семьи, идеальный сын, не мог позволить себе даже мысли о том, что он хочет коснуться собственной сестры не так, как полагается брату.

– Эй, Саске, полегче с ней, – раздался весёлый голос за спиной.

Шисуи.

Кузен, появившийся в их жизни пару месяцев назад, возник словно из ниоткуда. Он был воплощением всего, чем Саске не был: открытым, харизматичным, пугающе талантливым и невыносимо дружелюбным. Шисуи подошёл к Юки и, ни капли не смущаясь, приобнял её за плечи.

– Ты отлично выглядишь, Юки-тян. Не слушай этого старого ворчуна, он просто перетренировался.

Юки тут же расцвела. Она прижалась к боку Шисуи, и Саске почувствовал, как в груди что-то с треском лопнуло.

– Спасибо, Шисуи-сан, – промурлыкала она, бросая на брата победный взгляд. – Хоть кто-то в этой семье ценит старания.

– Я ценю, – Шисуи улыбнулся своей ослепительной улыбкой, и его взгляд открыто скользнул по фигуре девушки. – Твой новый элемент с прыжком... это было эффектно. Очень эффектно.

Саске сжал пластиковую бутылку так сильно, что она хрустнула, и вода брызнула ему на пальцы.

– Шисуи, на площадку, – голос Саске прозвучал как удар хлыста. – У нас прогон тактики.

– Иду-иду, капитан, – Шисуи шутливо отсалютовал и, прежде чем уйти, легонько щелкнул Юки по носу. – Увидимся после тренировки? Провожу тебя до дома.

– С удовольствием!

Саске не смотрел на них. Он смотрел на кольцо, видя в нём цель, которую нужно уничтожить.

Тренировка превратилась в личную вендетту. Саске играл жестко, почти грубо. Он блокировал броски Шисуи с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Но Шисуи лишь смеялся, уворачиваясь и отвечая не менее дерзкими финтами.

В середине второго тайма Юки, стоявшая у кромки поля, решила показать подругам новый элемент акробатики. Она резко развернулась, взмахнула руками, и в этот момент её кроссовок скользнул по влажному пятну на полу.

– Юки! – вскрикнул кто-то из девчонок.

Саске среагировал быстрее, чем осознал. Он бросил мяч и в два прыжка преодолел расстояние до сестры. Его ладонь железной хваткой сомкнулась на её локте в сантиметре от пола.

Секунда замерла.

Юки тяжело дышала, её лицо было совсем рядом. Саске чувствовал жар, исходящий от её тела, видел каждую ресничку, чувствовал аромат её духов — смесь ванили и чего-то острого. Его взгляд невольно упал ниже, на глубокий вырез топа, который в этом положении открывал слишком много. Его пальцы на её коже казались раскалёнными углями.

Юки посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха. Там было замешательство и что-то ещё, чего Саске не мог — или боялся — распознать.

– Ты в порядке? – спросил он, и его голос сорвался на хрип.

– Да... спасибо, Саске, – прошептала она.

Он тут же отдернул руку, словно обжёгся о ледяную сталь. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

– Смотри под ноги, – бросил он, отворачиваясь. – Ты бесполезна, если сломаешь ногу перед фестивалем.

– Саске, подожди!

Но он уже ушёл на другой конец зала, чувствуя, как дрожат кончики пальцев.

После тренировки в раздевалке было душно. Саске стоял под ледяным душем, пытаясь смыть с себя это липкое чувство вины и желания.

– Она красавица, правда? – Шисуи зашёл в душевую, насвистывая какой-то мотив.

Саске не обернулся.

– Ты о ком?

– Не прикидывайся. О Юки. Знаешь, я повидал много девушек, но в ней есть что-то... особенное. Эта её грация. И то, как она не осознаёт своей сексуальности. Это чертовски притягательно.

Саске медленно выключил воду.

– Она твоя сестра, Шисуи. Твоя семья.

– Троюродная, – легко поправил Шисуи, накидывая полотенце на плечи. – В нашем клане это никогда не было препятствием для браков, ты же знаешь историю, Саске.

Саске резко повернулся, его глаза потемнели, становясь почти чёрными.

– Даже не думай об этом.

Шисуи приподнял бровь, в его глазах промелькнул интерес, смешанный с лукавством.

– Ого, какая защита. Ты так печёшься о её чести? Или просто не хочешь, чтобы кто-то другой был рядом с ней?

– Она маленькая. Ей нужно учиться, а не отвлекаться на идиотов вроде тебя.

– Ей семнадцать, Саске. Она уже женщина. И поверь, если я не приглашу её на свидание, это сделает кто-то другой. Вон, посмотри на парней из футбольной команды, они же буквально раздевают её глазами на каждой перемене. Тебе не кажется, что лучше, если рядом с ней будет кто-то свой? Кто-то, кто сможет её защитить?

Саске промолчал, сжимая кулаки до белых костяшек. Каждое слово Шисуи попадало в цель, бередя открытую рану.

– Ладно, я пошёл, – Шисуи хлопнул его по плечу. – Она ждёт меня у ворот. Не сиди тут долго, а то простудишься.

Когда дверь за Шисуи закрылась, Саске с силой ударил кулаком в кафельную стену. Боль была тупой и отрезвляющей, но она не могла заглушить голос в голове, который шептал: «Он прав. Она не твоя. И никогда не будет».

Выйдя из академии, Саске увидел их у главных ворот. Юки смеялась, запрокинув голову, а Шисуи что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя. Заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красный цвет, и в этом свете они казались идеальной парой. Блестящий разыгрывающий и королева школы.

Юки заметила брата и помахала ему рукой.

– Саске! Мы идём в кафе за углом, хочешь с нами?

Саске остановился, глядя на неё. На ней уже была школьная кофта, наброшенная поверх формы, но она не была застегнута, и белая ткань рубашки под ней едва скрывала изгибы тела. Она выглядела такой счастливой и такой недосягаемой.

– Нет, – сказал он, проходя мимо. – У меня много уроков. И отец ждёт отчёт по тренировке.

– Вечно ты так... – донёсся до него разочарованный вздох сестры.

Саске шёл по улице, не оборачиваясь. Он знал, что Шисуи сейчас положит руку ей на талию. Знал, что Юки будет рассказывать ему о своих планах на фестиваль. И знал, что сегодня ночью он снова не сможет уснуть, видя перед глазами её взгляд и чувствуя тепло её кожи на своих пальцах.

Он был Саске Учиха. Он был идеальным. И он ненавидел себя за то, что в этой идеальной жизни самым желанным и самым запретным плодом была его собственная сестра.

Дома было тихо. Мать хлопотала на кухне, отец читал газету в гостиной. Обычный вечер в образцовой семье.

– Саске, дорогой, а где Юки? – спросила Микото, выглядывая из кухни.

– Она с Шисуи. Пошли в кафе, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– О, это хорошо, – улыбнулась мать. – Шисуи такой замечательный мальчик. Он так хорошо влияет на Юки, она стала чаще улыбаться. Фугаку, ты не находишь, что они прекрасно смотрятся вместе?

Отец опустил газету и кивнул.

– Шисуи — достойный преемник традиций клана. Если между ними что-то завяжется, я не буду против.

Саске почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он быстро прошел в свою комнату и запер дверь.

Спустя час он услышал, как хлопнула входная дверь. Смех Юки заполнил коридор.

– Спасибо, Шисуи! Это был лучший вечер!

Затем послышались шаги по лестнице. Юки остановилась перед его дверью. Тихий стук.

– Саске? Ты спишь?

Он сидел на кровати в темноте, глядя на полоску света под дверью.

– Сплю, – коротко ответил он.

– Врешь, – она тихонько рассмеялась. – Я принесла тебе онигири с тунцом, ты же их любишь. Шисуи купил. Я оставлю их на столике у двери, хорошо?

Саске ничего не ответил. Он слышал, как она постояла ещё немного, вздохнула и ушла в свою комнату.

Он встал, открыл дверь и взял пластиковый контейнер. Рядом лежала записка, написанная почерком Юки с кучей сердечек над буквой «и».

«Не злись на меня. Ты лучший брат в мире. Увидимся завтра на игре!»

Саске смял записку в кулаке. «Брат». Это слово было его приговором.

Он подошёл к окну и посмотрел на луну. Завтра будет игра. Завтра она снова выйдет на паркет в этой короткой юбке. Завтра Шисуи снова будет улыбаться ей. А он, Саске, снова будет играть так, будто хочет убить каждого на этой площадке, лишь бы не признаваться себе в том, что он готов сжечь весь мир дотла, лишь бы она смотрела так только на него одного.

В темноте комнаты его глаза на мгновение вспыхнули алым — не от магии, которой не существовало в этом мире, а от той боли и страсти, которую он больше не мог сдерживать внутри.

– Ты даже не представляешь, Юки, – прошептал он в пустоту, – как сильно я тебя ненавижу за то, что люблю.

В соседней комнате Юки Учиха, сбросив форму и оставшись в одном белье, расчесывала свои длинные волосы перед зеркалом. Она смотрела на своё отражение и думала о том, почему сердце замирает, когда Саске грубит ей, и почему прикосновение Шисуи кажется таким правильным, но таким... пустым.

Она не знала, что в этом доме, за тонкими стенами, зреет буря, способная разрушить их идеальный мир. И что тень под баскетбольным кольцом становится всё длиннее и темнее с каждым днём.