Ксюша и Хогвартс и Сумерки

Золотистый свет заходящего солнца пробивался сквозь стрельчатые окна Большого зала Хогвартса, расцвечивая каменный пол яркими пятнами. Для Ксюши этот свет всегда казался слишком разоблачающим. Она поправила воротник гриффиндорской мантии, которая, несмотря на все заклинания расширения, всё равно казалась тесноватой в плечах.

Ксюша знала, что она не вписывается в стандарты красоты, принятые в мире магии или среди людей. Её вес в сто пятьдесят килограммов делал каждый шаг по бесконечным лестницам замка испытанием, а короткие, вечно путающиеся каштановые волосы никак не хотели укладываться в приличную прическу. Голубые глаза, яркие и пронзительные, были единственной чертой, которой она по-настоящему гордилась, хотя часто прятала их за челкой.

Она присела на край скамьи за столом Гриффиндора, стараясь занимать как можно меньше места. Но тишина, воцарившаяся вокруг, подсказала ей, что она снова стала центром внимания.

– Ксюша, ты сегодня выглядишь... особенно, – раздался бархатный, неестественно мелодичный голос.

Она обернулась. Эдвард Каллен, студент по обмену из Америки, стоял совсем рядом. Его бледная кожа в лучах заката казалась усыпанной алмазной крошкой, а золотистые глаза смотрели на неё с такой интенсивностью, что у неё перехватило дыхание.

– Привет, Эдвард, – прошептала она, чувствуя, как краснеют щеки. – Ты про то, что я опять испачкала мантию чернилами?

– Я про то, что твои мысли звучат как самая прекрасная симфония, которую я когда-либо слышал, – Эдвард сделал шаг ближе, игнорируя шепот окружающих. – Твоя душа настолько глубока, что я готов тонуть в ней вечно.

– Эй, Кровосос, отойди от неё! – Громкий, хриплый голос разрезал воздух.

Джейкоб Блэк, еще один гость Хогвартса, стремительно шел по проходу. Он был в одной футболке, несмотря на прохладу замка, и от него буквально исходило волнами тепло. Его темные глаза горели первобытным огнем.

– Она не твоя личная игрушка, Каллен, – рыкнул Джейкоб, останавливаясь по другую сторону от Ксюши. – Ксю, не слушай его пафосную чушь. Пойдем со мной на опушку леса? Там сейчас прохладно, и я... я просто хочу, чтобы ты была рядом. С тобой я чувствую себя дома.

Ксюша переводила взгляд с идеального, холодного лица Эдварда на горячее, полное жизни лицо Джейкоба. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она всегда считала себя невидимкой, «толстой девчонкой с Гриффиндора», над которой втайне посмеиваются слизеринцы. Почему же сейчас два самых невероятных парня в школе спорят из-за неё?

– Минус десять баллов Гриффиндору за создание пробки в проходе, – холодный, как сталь, голос заставил всех троих вздрогнуть.

Северус Снейп возник из тени, словно огромная летучая мышь. Его черная мантия развевалась, а лицо оставалось бесстрастной маской. Однако, когда его взгляд встретился с голубыми глазами Ксюши, в глубине его зрачков что-то дрогнуло.

– Мистер Каллен, мистер Блэк, разве у вас нет занятий, которые требуют вашего... сомнительного внимания? – Снейп прищурился.

– Профессор, мы просто разговаривали, – попыталась заступиться Ксюша, сжимая в руках край скатерти.

Снейп перевел взгляд на неё. Его голос стал тише, утратив привычную язвительность, приобретая странную, тягучую интонацию.

– Мисс, – он на мгновение запнулся, – ваша доброта к тем, кто её не заслуживает, когда-нибудь станет вашей погибелью. Зайдите ко мне в кабинет после ужина. Нужно обсудить ваши... успехи в зельеварении.

– Но у неё всё отлично с зельями! – вскинулся Джейкоб.

– Я не спрашивал мнения оборотня, – отрезал Снейп, не сводя глаз с Ксюши. – Идите, мисс. И постарайтесь не споткнуться.

Ксюша быстро кивнула и, подхватив сумку, поспешила прочь из зала. Она слышала, как за её спиной Эдвард что-то прошипел, а Джейкоб сердито ударил кулаком по столу.

Вечерний Хогвартс был полон теней. Ксюша шла по коридору, тяжело дыша. Её вес всегда был для неё бременем, но сегодня он казался особенно ощутимым. Она знала, что многие за спиной называют её «Громом Гриффиндора», и каждый раз, когда она видела свое отражение в зеркалах, ей хотелось отвернуться.

Почему они смотрят на неё? Эдвард, который мог выбрать любую красавицу мира. Джейкоб, чья сила и энергия притягивали всех девчонок. И Снейп... загадочный, суровый профессор, который смотрел на неё так, будто видел в ней не просто ученицу, а какую-то утраченную тайну.

У дверей кабинета зельеварения она помедлила. Дверь открылась сама собой, приглашая войти в прохладный сумрак подземелий.

– Вы пришли, – Снейп стоял у стола, перебирая какие-то флаконы.

– Вы хотели видеть меня, сэр? – Ксюша остановилась у порога.

– Закройте дверь, – приказал он.

Когда щелкнул замок, Снейп повернулся к ней. В тусклом свете свечей его лицо казалось старше, но глаза горели странным блеском.

– Ксюша, – он впервые назвал её по имени, и это прозвучало как заклинание. – Вы понимаете, что происходит? Эти двое... они не видят того, что вижу я.

– А что видите вы, профессор? – она опустила голову, пряча лицо за непослушными прядями. – Толстую девочку, которая не может вовремя прийти на урок?

Снейп стремительно сократил расстояние между ними. Он взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были холодными, но прикосновение – удивительно нежным.

– Я вижу силу, которую вы прячете под слоями неуверенности, – прошептал он. – Я вижу ум, который острее, чем у половины преподавательского состава. И я вижу чистоту, которой нет места в этом испорченном мире. Не смейте называть себя так.

– Но Эдвард... он говорит, что слышит мою музыку, – всхлипнула Ксюша, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Каллен ищет искупления, – Снейп скривил губы. – Блэк ищет якорь. А я...

Он не договорил. В дверь кабинета с грохотом постучали.

– Ксю, я знаю, что ты там! – раздался голос Джейкоба. – Выходи, я принес тебе пирожки из кухни, те самые, с мясом, которые ты любишь!

– Она занята, Блэк! – крикнул Эдвард, который, судя по звуку, появился ниоткуда. – У неё дополнительные занятия. И перестань пытаться её накормить, ей нужно пространство, чтобы дышать!

Ксюша закрыла лицо руками.

– Пожалуйста, пусть они замолчат, – прошептала она.

Снейп вздохнул, и на мгновение его рука легла ей на плечо, оказывая молчаливую поддержку.

– Вы не обязаны выбирать прямо сейчас, – тихо сказал он. – Но знайте, что в этих стенах есть люди, для которых ваш вес – это лишь вес вашего золотого сердца.

– Спасибо, сэр, – Ксюша вытерла слезы и расправила плечи.

Она подошла к двери и открыла её. На пороге стояли Эдвард и Джейкоб, готовые снова вцепиться друг другу в глотки. Увидев её, они замерли.

– Мальчики, – твердо сказала Ксюша, и её голубые глаза сверкнули гриффиндорской отвагой. – Я очень ценю ваше внимание. И ваши пирожки, Джейк. И твою музыку, Эдвард. Но сейчас я хочу просто дойти до своей башни и побыть в тишине.

– Я провожу тебя, – в один голос сказали они.

– Нет, – она покачала головой. – Я дойду сама.

Она пошла по коридору, чувствуя на себе три пары глаз: золотистые, карие и черные. Она знала, что завтра всё начнется снова – споры, ухаживания, ревнивые взгляды. Но сегодня, впервые за долгое время, Ксюша шла с высоко поднятой головой, и её шаги, тяжелые и уверенные, эхом отдавались в древних камнях Хогвартса. Она была Ксюшей из Гриффиндора, и она была достойна любви именно такой, какой она была.