Неизвестный ледяной дьявол.

Глубочайшие казематы Азкабана не знали смены дня и ночи. Здесь не было даже решеток – лишь монолитные стены из черного зачарованного базальта, сочащиеся ледяной морской влагой, и абсолютная, давящая тишина, нарушаемая только предсмертными хрипами тех, кого Министерство Магии решило стереть из памяти живых.

Гарри сидел на мерзлом каменном полу, прислонившись затылком к шершавой стене. Его некогда смоляные волосы теперь отливали пепельным серебром, а в изумрудных глазах застыл холодный, колючий блеск потускневшего хрусталя.

Он не считал дни. Время потеряло значение в тот миг, когда Сириус Блэк – человек, которого дедушка Чарлус называл почти сыном, – с кривой усмешкой взмахнул палочкой и обезглавил Хедвиг заклятием «Диффиндо». Белые перья, испачканные кровью на полированном полу зала суда, врезались в память Гарри глубже, чем любые предательские слова Джеймса Поттера или приторно-сочувственный вздох Дамблдора.

«Ты виновен по праву своего темного наследия, мальчик», – вещал Фадж.

«Ради Высшего Блага и безопасности Годрика», – вторило старческое эхо Лидера Света.

И они швырнули его сюда. Без суда, без проверки воспоминаний, без капли сомнения. Лишь потому, что он заговорил на парселтанге, пытаясь спасти сокурсников, и потому, что не вписывался в лучезарную легенду о «Золотом Герое» Годрике.

В коридоре послышался шелест лохмотьев. Температура упала еще ниже. В камеру скользнул дементор – тварь, от одного присутствия которой у любого волшебника выгорала душа. Существо потянулось к Гарри скрюченными пальцами, предвкушая пиршество.

Гарри даже не поднял головы.

– Достали, – прохрипел он сорванным голосом.

Внутри него не осталось страха. Не осталось надежды. Но пустота, образовавшаяся в груди, не была мертвой. Она была морозной. Из самых глубин его естества, неведомо откуда, вырвалась волна первородного холода. Воздух мгновенно сгустился, превращаясь в колючую метель.

Дементор издал пронзительный, потусторонний визг, когда его гниющие ткани покрылись толстой коркой лазурного льда. Через секунду посреди камеры стояла идеально гладкая ледяная скульптура стража Азкабана. Хруст – и статуя осыпалась стеклянной крошкой.

– Ого, а ты умеешь удивлять, нья, – раздался бархатный, мурлыкающий голос.

Из черного тумана, клубящегося под потолком, вспыхнуло лазурное пламя Сендзюцу. Второй дементор, спешивший на помощь собрату, взвыл и мгновенно обратился в пепел.

На осклизлые плиты легко опустились изящные ножки в деревянных гэта. Черное шелковое кимоно с алыми узорами мягко колыхалось, подчеркивая соблазнительные изгибы женского тела, а над роскошной копной смоляных волос нервно подергивались два аккуратных кошачьих ушка. Сзади лениво взмахивали два пушистых хвоста.

Гарри моргнул, силясь сфокусировать зрение.

– Ку... рока?.. – выдохнул он.

– А кто же еще, глупый волшебник? – Девушка грациозно опустилась перед ним на колени, и ее золотые глаза сузились с неприкрытой нежностью и яростью на тех, кто довел его до такого состояния. – Я же обещала, что не брошу тебя. Ты лечил меня, кормил вкусной рыбкой... а теперь пришла моя очередь платить по долгам, нья.

Она прикоснулась тонкими пальцами к его щеке. Ласковое, теплое сияние Сендзюцу окутало его измученное тело, снимая ноющую боль в сломанных ребрах. Взмах тонкой руки – и тяжелые антимагические кандалы разлетелись на куски от удара сконцентрированной чакры.

– Спи, Гарри. Когда проснешься, этот кошмар останется позади, – прошептала она, прижимая его голову к своей пышной груди.

Под ногами некоматы развернулся гигантский магический круг с незнакомыми европейским чародеям восточными символами. Вспышка – и нижний уровень Азкабана опустел, оставив после себя лишь крошево потустороннего льда.

---

Месяц спустя. Лондон, Косой переулок.

Утренний туман лениво стлался по мостовой, скрывая витрины лавок. Магическая Британия гудела, словно потревоженный улей: «Ежедневный Пророк» захлебывался сенсационными заголовками о дерзком побеге опаснейшего темного мага Гарри Поттера из самого сердца Азкабана. Авроры сбивались с ног, дементоры выли от унижения, а в «Норе» миссис Уизли охала и накладывала Годрику двойную порцию пирога, чтобы защитить «надежду магического мира» от дурного глаза.

Никто из патрульных мракоборцев не обратил ни малейшего внимания на высокого, широкоплечего юношу в безупречно скроенном графитовом пальто поверх темно-синей рубашки. Его пепельно-серебристые волосы были стянуты сзади в небрежный хвост, а на лице играла дерзкая, чуть ленивая полуулыбка человека, которому плевать на весь белый свет. Рядом с ним чинно вышагивала миниатюрная японка в скромном дорожном костюме, державшаяся за его локоть с собственнической грацией пантеры.

– Не дергайся, Курока, – шепнул юноша уголком рта, поправляя воротник. – Знаешь, если бы я хотел умереть от внимания, я бы просто остался на чай у Снейпа.

– Кто тут еще дергается, нья? – фыркнула девушка, слегка царапнув его через ткань пальто. – Ты сам еле на ногах стоишь. Могла бы понести тебя на ручках!

– И потерять последние крохи достоинства перед лицом гоблинской нации? Ни за что, моя пушистая госпожа.

Они толкнули тяжелые бронзовые двери «Гринготтса». Стражи-гоблины в серебряных доспехах лишь скользнули по ним взглядами.

Подойдя к свободной стойке, Гарри опперся локтями о полированное дерево и заговорил на гоблинском – гортанном, резком, полном свистящих звуков, но звучащем абсолютно аутентично:

– Приветствую хранителя злата. Пусть кровь ваших врагов омоет лезвия ваших топоров, а их сокровища наполнят ваши сейфы до краев.

Старый гоблин за конторкой выронил перо. Его узкие глаза расширились.

– Приветствую чужеземца... – ответил банкир на том же наречии, с легким поклоном. – Пусть ваши недруги дрожат перед вашей тенью. С чем вы пришли в Гринготтс?

– Мне нужен поверенный Грипхук. Передайте ему, что пришел тот, кто всегда платит за хорошую сталь чистым золотом.

Спустя десять минут они уже сидели в просторном кабинете с тяжелыми дубовыми панелями. Грипхук, личный поверенный тайных счетов Гарри, придирчиво разглядывал преобразившегося клиента.

– Должен признать, мистер Поттер... или теперь мне следует называть вас иначе?

– Имя «Поттер» умерло в казематах Азкабана, почтенный Грипхук, – усмехнулся Гарри. В его глазах сверкнула опасная льдинка, но голос оставался бархатным и небрежным, словно у завсегдатая дорогих казино. – Зовите меня Адриан. Адриан Грей.

– Прекрасный выбор, мистер Грей, – гоблин оскалился в подобии улыбки. – Ваши бумаги готовы. Мы полностью ликвидировали ваш персональный инвестиционный фонд в Британии и перевели все активы в отделение нашего банка в Токио. Магическое Министерство не получит ни кната. Для них ваши счета заморожены как имущество беглого преступника, вот только в сейфах осталась лишь пыль и пара ржавых гвоздей.

– Вы сама щедрость, Грипхук.

– Бизнес есть бизнес, мистер Грей. Особенно когда клиент столь уважителен к нашим традициям и приводит столь очаровательную... спутницу. – Гоблин бросил проницательный взгляд на Куроку. – Нэкомата высшего ранга. Британские дураки даже не представляют, с какими силами они играют.

Курока довольно заурчала, выпустив на долю секунды кончики ушек из-под иллюзии.

– А документы для магловского мира? – поинтересовался Гарри.

– Полный пакет. Паспорт на имя Адриана Грея, выписки с отличием из международной школы, разрешение на проживание в Японии и два билета первого класса на трансконтинентальный рейс до Осаки через пару часов, – Грипхук пододвинул через стол толстую кожаную папку.

– Великолепно. – Гарри поднялся, подбросив на ладони золотую монету с гербом клана гоблинов, и ловко загнал ее в карман. – Полагаю, Министерство будет долго чесать свои напудренные парики, пытаясь отследить аппарацию или портключ.

– Они даже не знают, что самолеты летают дальше Франции, – хихикнул гоблин. – Удачи на Востоке, мистер Грей.

Выйдя из банка, Гарри вдохнул промозглый лондонский воздух в последний раз.

– Ну что, Курока? Навстречу суши, сакэ и полному отсутствию бородатых стариков?

– И котятам, нья! – мурлыкнула она ему на ухо, прижавшись всем телом. – Ты обещал!

Гарри поперхнулся воздухом и закашлялся, мгновенно утратив весь свой крутой и загадочный вид.

– Эй, мы же договорились сначала обустроиться! Женщина, побойся богов, мне всего шестнадцать по паспорту!

– Для демонов и ёкаев возраст – всего лишь цифра, милый Адриан, – хищно улыбнулась Курока.

---

Город Куо, Япония. Четыре месяца спустя.

Жизнь – странная штука. Особенно когда твоя удача балансирует где-то между абсолютным триумфом и катастрофическим провалом, словно у древнего кельтского копейщика, проклятого небесами.

Адриан Грей, бывший Мальчик-Которого-Забыли, сидел на корточках возле старенькой «Тойоты» на тихой улочке пригорода Куо. В зубах у него дымилась соломинка от клубничного молока, на лбу красовались пятна машинного масла, а гаечный ключ в руке крутился с ловкостью барабанных палочек рок-звезды.

План был прост: снять квартиру, жить тихо, тренировать внезапно пробудившуюся магию льда, слушать ленивое мурлыканье Куроки (которая большую часть времени дрыхла в облике толстой черной кошки на шелковых подушках) и ни во что не вмешиваться. Но вселенная явно имела на него другие планы. В первый же день в Куо он наткнулся на женщину средних лет, у которой посреди перекрестка заглох мотор.

Адриан, обладавший врожденной тягой к механизмам и благородным (хоть и тщательно скрываемым) сердцем, просто подошел и за пять минут починил треклятый карбюратор, добавив немного трансфигурации для надежности.

Этой женщиной оказалась Мики Хёдо.

И в этот момент жизнь Адриана сделала кульбит, перед которым спасовали бы даже кульбиты Сириуса Блэка на метле.

Мики Хёдо обладала особой, непостижимой для богов и демонов силой – аурой Абсолютной Японской Домохозяйки. Увидев высокого, бледного иностранца с печальными глазами, который выглядел так, будто не ел нормальной домашней еды лет десять (что было чистой правдой), госпожа Хёдо не стала рассыпаться в благодарностях.

Она просто взяла его за ухо.

Буквально. Хваткой титана.

– «Ой-ой-ой, женщина, полегче, я же герой, я спас ваш транспорт!» – вопил тогда Адриан, картинно размахивая руками в лучших традициях драматических дуэлей. – «Курока, спасай, меня похищают силы зла!»

Кошка на заборе лишь лениво зевнула и повернулась к нему задом.

– «Никаких возражений! Такой худой мальчик не должен бродить по улицам один! Где твои родители? Нету? Всё, теперь ты живешь у нас!» – отрезала Мики.

Каким-то непостижимым бюрократическим чудом, в котором явно не обошлось без легкого вмешательства магии и связей четы Хёдо, Адриан оказался официально оформлен как дальний родственник по обмену и поселен на втором этаже их дома, прямо через стенку от их родного сына – Иссея Хёдо.

– Эй, Адриан! Ты закончил с машиной мамы? – раздался с крыльца голос, полный подростковой лени и гормонального бурления.

Иссей Хёдо, местная легенда похабщины и обладатель титула одного из «Трёх Извращенцев Академии Куо», стоял, почесывая затылок, одетый в помятую школьную форму.

Адриан захлопнул капот «Тойоты» с приятным щелчком, вытер руки ветошью и повернулся к названому брату. Его серебристые волосы были небрежно взлохмачены, а поза выражала абсолютный, монументальный пофигизм – смесь Данте, только что завалившего демона и требующего пиццу, и Гинтоки Сакаты, у которого закончился выпуск «Джампа».

– Закончил, о великий охотник за чужими юбками, – протянул Адриан, щелкнув пальцами. Тонкая струйка ледяного пара сорвалась с его ладони, мгновенно очистив кожу от копоти и превратив грязь в крошечные снежинки. – Твоя матушка заявила, что если к вечеру машина не будет на ходу, мы оба останемся без ее фирменного карри. А я, знаешь ли, готов драться с драконами за это карри.

– Ты чертов монстр, чувак, – с благоговением и легким ужасом пробормотал Иссей. – Как ты это делаешь? Ну, с холодом? Это какой-то фокус? Научи, а? Девчонки летом тащатся от парней, которые могут охладить газировку!

– Твоя следующая фраза: «И тогда они позволят мне посмотреть на их трусики!» – лениво прищурился Адриан, указав на Иссея указательным пальцем.

– И тогда они позволят мне посмотреть на их тру... ХА?! Откуда ты знал?! – Иссей отпрыгнул назад, вытаращив глаза.

– Читай людей, Иссей. Твоя душа прозрачна, как дешевое стекло, и заполнена исключительно сиськами, – вздохнул Адриан, потягиваясь до хруста в суставах.

Из окна второго этажа грациозно спрыгнула толстая черная кошка, плавно приземлившись Адриану на плечо. Она потерлась мордочкой о его щеку и тихо мурлыкнула: «Глупый дракончик даже не подозревает, что у него в руке сидит настоящее чудовище, нья».

Адриан лишь едва заметно усмехнулся, погладив кошку под подбородком. Он знал о странной энергии, спавшей внутри Иссея. Знал он и о том, что Академия Куо, куда он сам устроился работать школьным смотрителем и мастером на все руки (что идеально подходило для прикрытия и свободного графика), буквально кишит демонической аурой.

Но пока демоны не трогали его семью – а странная, шумная семейка Хёдо неожиданно стала для него настоящим домом, где его кормили, не орали за происхождение и искренне любили, – Адриан предпочитал притворяться ленивым гайдзином.

– Ладно, пошли в школу, – бросил Адриан, накидывая на плечи рабочую куртку с эмблемой академии. – Сегодня надо починить водопровод в старом корпусе. Говорят, там заседает какой-то таинственный клуб оккультных наук.

– О-о-о! – глаза Иссея зажглись пламенем похоти. – Клуб Оккультных Исследований! Там президент – сама Риас Гремори! Первая красавица школы! А вице-президент – Акено-сан! Неземные богини!

– Угу. Богини с привкусом серы и замашками феодальных лордов, – пробормотал Адриан себе под нос, но Иссей его уже не слышал, уносясь мыслями в пучины собственных фантазий.

---

Академия Куо. Полдень.

Старое деревянное здание клуба оккультных исследований всегда казалось обычным ученикам местом таинственным и немного пугающим. Для Адриана же оно пахло пылью, старой бумагой и отчетливым, концентрированным запахом чистокровных дьяволов клана Гремори.

Адриан сидел на стремянке в коридоре второго этажа, методично заменяя перегоревшую проводку. Внизу, свернувшись клубком на подоконнике, дремала Курока в кошачьем обличье.

Дверь президентского кабинета приоткрылась, и в коридор неслышно выскользнула миниатюрная фигурка. Белые короткие волосы, золотистые кошачьи глаза, миниатюрная школьная форма и полное отсутствие каких-либо эмоций на фарфоровом личике. Конеко Тодзё, ладья Риас Гремори.

Она остановилась у основания стремянки, задрав голову вверх. В ее крошечных ручках была зажата недоеденная шоколадка.

Адриан зачистил провод, даже не глядя вниз.

– Если ты пришла сказать, что я шумлю, маленькая мисс, то претензии к вашему директору. Этот кабель помнит еще эпоху Мэйдзи, – лениво протянул он.

Конеко не ответила сразу. Ее аккуратный носик слегка дернулся, улавливая запахи. Ее глаза на мгновение расширились, зрачки сузились в вертикальные щели.

Кровь. Запах застарелой, пролитой в жестоких битвах крови, въевшийся в самую душу этого человека. Запах абсолютного, мертвого льда, который не тает даже на солнце. Тонкий аромат перьев полярной совы...

И еще один запах. От которого у Конеко перехватило дыхание, а сердце пропустило удар.

Запах близкого сородича. Сильного. Опасного. Родного.

Взгляд девочки метнулся к черной кошке на подоконнике. Та приоткрыла один желтый глаз и едва заметно, насмешливо качнула хвостом. «Привет, Широне, нья».

– Ты... кто такой? – тихо, с едва уловимой дрожью в голосе спросила Конеко, сжав кулачки.

Адриан спрыгнул со стремянки. Приземление вышло абсолютно бесшумным, словно у него не было веса. Он сунул руки в карманы рабочих штанов, слегка наклонился к девочке и подмигнул ей одним глазом.

– Я? Всего лишь скромный мастер на все руки, Адриан Грей. Чиню то, что сломано. Иногда – трубы. Иногда – лица зазнавшихся идиотов. Хочешь фокус?

Он протянул открытую ладонь. Конеко инстинктивно напряглась, готовая атаковать своей чудовищной силой нэкоматы, но Адриан просто выдохнул на пальцы.

Прямо в воздухе из морозного пара соткалась изящная, идеально прозрачная ледяная фигурка котенка, держащего в лапках снежинку. Холод, исходивший от нее, не обжигал – он был мягким, освежающим, пахнущим горной мятой.

Фигурка плавно опустилась на ладонь ошеломленной Конеко.

– Держи. Не растает, пока ты сама этого не захочешь, – улыбнулся Адриан, и в этой улыбке не было ни капли высокомерия магов или снисходительности демонов. Лишь теплая, чуть насмешливая забота старшего брата. – И передай своей красноволосой госпоже: пусть прекратит следить за моим непутевым братцем Иссеем. Он, конечно, болван редкостный, но он под моей защитой. А я очень не люблю, когда моим близким навязывают чужие шахматные партии.

Развернувшись, Адриан подхватил ящик с инструментами, свистнул кошке, которая мигом взлетела ему на плечо, и пошел вниз по лестнице, насвистывая легкомысленный джазовый мотивчик.

Конеко стояла неподвижно, глядя на ледяного котенка в своих руках. Ее пальцы дрожали.

– Сестра... – едва слышно прошептала она в пустоту коридора.

---

Спустя час. Кабинет Студенческого Совета.

Если Клуб Оккультных Исследований был цитаделью праздности и скрытых интриг Гремори, то Студсовет под предводительством Соны Ситри являлся воплощением абсолютного порядка, железной дисциплины и холодного расчета.

Сона Ситри, поправив указательным пальцем очки в тонкой оправе, внимательно изучала личное дело нового школьного служащего. За ее спиной, скрестив руки на груди, стояла ее верная королева – Цубаки Шинра, чей клинок в ножнах всегда был наготове.

– Адриан Грей, – негромко произнесла Сона. Голос ее звучал ровно, но в глубине фиалковых глаз клубилось искреннее любопытство. – Семнадцать лет. Сирота из Европы, усыновленный четой Хёдо. Оценки по вступительным тестам – наивысшие по точным наукам и языкам, но абсолютно провальные по истории религии. Принят на должность техника кампуса по личной рекомендации попечительского совета... на который каким-то образом надавил один из крупнейших банков Токио.

– Госпожа Сона, – подала голос Цубаки. – Вы думаете, он связан с падшими? В городе в последнее время слишком неспокойно.

– Нет. От него не исходит скверны падших ангелов, – покачала головой президент. – Но сегодня утром он починил массивные ворота восточного крыла. Механизм заклинило три года назад, там требовалась полная замена шестерен из зачарованной стали. Он справился за десять минут, используя обычный разводной ключ. А охранные барьеры, установленные моим кланом вокруг школы... они не просто пропустили его. Они словно расступились.

В этот момент в дверь постучали. Не робко, как стучали провинившиеся ученики, а бодро, с синкопированным ритмом.

– Открыто, – нахмурилась Сона.

Дверь распахнулась, и на пороге появился сам объект их обсуждения. Адриан держал в одной руке стремянку, а в другой – две банки холодного черного кофе.

– Бонжур, дамы! – весело бросил он, окинув комнату цепким, оценивающим взглядом. – Мне передали, что в обители высшего разума нашей школы заедает оконная рама. Я пришел нести свет, тепло и смазку для петель!

Цубаки мгновенно напряглась, сделав полшага вперед и заслоняя собой президента. Ее взгляд был острым, как бритва.

– Мистер Грей, проявляйте уважение к президенту студсовета, – холодно произнесла королева Ситри.

Адриан даже бровью не повел. Он лениво прислонил стремянку к стене, подошел к рабочему столу Соны и с легким поклоном, в котором сквозило отточенное благородство древнейших чистокровных домов Британии (что смотрелось дико в сочетании с рабочим комбинезоном), поставил перед ней одну из банок кофе.

– Холодный мокка без сахара. Именно то, что нужно девушке, которая берет на себя слишком много чужой ответственности и спит по четыре часа в сутки, – мягко произнес он, глядя Соне прямо в глаза.

Сона замерла. Ни один человек – да что там человек, ни один демон низшего ранга – не смел смотреть на нее с такой непринужденной, спокойной уверенностью. В его глазах цвета арктического неба не было ни страха перед ее аурой, ни похотливого блеска, к которому она привыкла со стороны парней академии. Там была лишь насмешливая глубина океана, скованного льдами.

– Вы слишком много себе позволяете, мистер Грей, – тихо сказала Сона, но банку с кофе не отодвинула.

– Виновен по всем статьям, ваша светлость, – усмехнулся Адриан, и его губы изогнулись в той самой дерзкой ухмылке Джозефа Джостара, готового в любой момент перевернуть доску с игрой. – Ваша следующая фраза: «Откуда вы знаете, как я пью кофе?»

Сона открыла рот:

– Откуда вы знаете, как я... – Она осеклась, ее щеки едва заметно порозовели от возмущения и шока.

Цубаки за ее спиной едва слышно ахнула, положив ладонь на эфес меча.

– Магия наблюдения, президент, – подмигнул Адриан, разворачиваясь к злополучному окну. – Я вижу пустые банки в вашей мусорной корзине, темные круги под вашими прекрасными глазами и легкое напряжение в плечах. Вы играете в шахматы с судьбой, госпожа Ситри. Но помните: иногда лучшая партия – та, в которой ты переворачиваешь стол и зовешь всех пить чай.

Он подошел к раме, нажал на скрытый паз сбоку, что-то тихо щелкнуло, и дерево, деформированное сыростью, встало на место с идеальной точностью. Тончайшая пленка инея скользнула по стеклу, убрав следы налета, и тут же растаяла.

– Вуаля. Работа выполнена, – Адриан подхватил стремянку. – Кофе за счет заведения. До скорого, президент. Берегите себя.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Цубаки перевела дыхание, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

– Госпожа Сона... он опасен. Этот холод... я почувствовала его на мгновение. Это не магия демонов. И не магия падших. Это нечто древнее.

Сона медленно протянула руку и коснулась металлической банки. Кофе был идеально охлажденным – ровно до той температуры, которую она любила, но никогда никому не озвучивала.

– Он не опасен, Цубаки, – задумчиво прошептала Сона, поправляя очки, за стеклами которых плясали озорные искры. – Он просто... невероятен. Разузнай о нем все. Абсолютно все, что не вошло в официальные отчеты.

---

Вечер опустился на Куо мягким фиолетовым бархатом.

Адриан сидел на крыше дома Хёдо, свесив ноги вниз. Рядом с ним, в своем истинном облике прекрасной женщины-кошки, сидела Курока. Ее голова покоилась на его плече, а пушистые хвосты лениво обвивали его талию.

Внизу, в гостиной, гремела посудой Мики Хёдо, доносился возмущенный вопль Иссея, которому отец опять читал нотации о вреде порножурналов, и этот шум был для Адриана слаще любых гимнов Хогвартса.

– Ты встретил ее, нья? – тихо спросила Курока.

– Твою сестру? Да. Она выросла сильной. И очень одинокой, – ответил Адриан, глядя на далекие огни ночного города.

– Гремори хорошо о ней заботятся. Но они держат ее на поводке, – в голосе некоматы прорезались глухие, опасные нотки. – Как и твоего глупого названого братца. Они метят его, Гарри. Я чувствую печать падших, кружащих над ним. Скоро начнется буря.

Адриан повернул голову и посмотрел на нее. Его серые глаза сверкнули во тьме подобно двум клинкам из чистейшей стали. На кончиках его пальцев заплясали снежные вихри, сплетаясь в сложнейшие рунические круги, которым его учила покойная Дорея Блэк-Поттер.

– Пусть кружат, – спокойно произнес он. В его голосе не было ленивого шутовства Гинтоки или бахвальства Джостара. Это был голос мага, прошедшего через ад предательства и выковавшего свое сердце из несокрушимого льда. – Англия думала, что сломала меня. Они думали, что я просто тень их «Избранного». Но они забыли одну простую вещь, Курока.

Он сжал кулак, и снежный вихрь взорвался снопом искр, беззвучно растаявших в ночном небе.

– Лёд не ломается под давлением. Он лишь становится тверже алмаза. Если эти падшие пернатые или демонические аристократы посмеют тронуть мой новый дом... я превращу их преисподнюю в вечную мерзлоту.

Курока счастливо замурлыкала, обвив руками его шею и прижавшись губами к его щеке.

– Вот за это я тебя и люблю, мой ледяной лорд, нья. А теперь... пошли в комнату? Ты обещал мне массаж спинки!

– Только массаж, женщина! У меня завтра смена в восемь утра, и мне еще надо починить душ в спортзале!

– Мяу, посмотрим, на сколько тебя хватит, глупый волшебник...

Теплый весенний ветер кружил лепестки сакуры над крышами Куо, унося прочь пепел старых обид. Гарри Поттер был мертв. Но здесь, под чужими звездами, расправлял плечи Адриан Грей – человек, которому только предстояло перевернуть весь сверхъестественный мир с ног на голову.