Лисица и Дракон

Лисице никто не нужен.

Акира знала это так же четко, как знала собственное имя. Она жила этим правилом с тех самых пор, как впервые осознала, что отличается от остальных. С тех пор, как научилась прятать взгляд и скалить зубы раньше, чем в нее полетит очередной камень, брошенный испуганным деревенским мальчишкой.

Даже в мире магии, где странности казались обыденностью, где по улицам бродили люди с железной кожей, великаны и крылатые коты, ее уши и хвост всегда пугали людей. Белоснежная шерсть с алыми, будто окропленными свежей кровью кончиками. Звериные инстинкты, мелькающие на дне янтарных глаз. Дети шептались, что она демон. Взрослые сжимали ладони на рукоятях кинжалов, стоило ей пройти мимо по пыльной мостовой. Она привыкла быть чужой. Одиночество стало ее доспехом — прочным, нерушимым, выкованным из ледяной гордости и колких насмешек.

Но почему...

Почему этот глупый огненный дракон был таким... другим?

Акира сидела на самом краю черепичной крыши гильдии «Хвост Феи», поджав под себя колени. Ночной ветер трепал пряди ее белых волос, спускавшихся до середины спины, и холодил чувствительную кожу на кончиках длинных лисьих ушей. Внизу раскинулась спящая Магнолия, залитая серебристым сиянием луны, а за ее спиной, в недрах гильдейского здания, еще звенели приглушенные голоса и стук кружек. Но здесь, на высоте, царила тишина. Идеальная, спасительная тишина.

Неужели он вел себя так только потому, что они члены одной гильдии?

Акира усмехнулась, опустив подбородок на колени. Ее пушистый хвост нервно дернулся, обвиваясь вокруг бедер. А что могло быть иначе? Неужели такая, как она, могла кому-то искренне нравиться? Злюка, дикарка, готовая вцепиться в глотку за косой взгляд. Девчонка, чья магия пламени лисицы была яростной и нестабильной, рожденной из вечной защиты. Гордая, вспыльчивая, непоколебимая. Так про нее говорили. И она гордилась этим. Никому не позволяла подойти ближе, чем на расстояние удара.

Но почему...

Почему это прикосновение было таким?

Широкая, мозолистая ладонь легла на ее макушку совершенно внезапно. Без предупреждающего шороха, без привычного для него громкого ора. Только густой, невыносимо знакомый запах гари, пороха, нагретого на солнце камня и чего-то еще — терпкого, чистого, принадлежащего только ему одному.

Почему это прикосновение было таким нежным?

Оно не несло в себе угрозы. В нем не было ни капли той брезгливости или опаски, к которым Акира привыкла с раннего детства. Грубые пальцы медленно скользнули сквозь шелковистые белые пряди, едва задев чувствительное основание левого уха, и по телу девушки прокатилась крупная, неуправляемая дрожь. Это было слишком. Слишком тепло. Слишком интимно для той, кто поклялся никогда и никого к себе не подпускать.

Почему?..

– Глупая лисица.

Акира вздрогнула от горячего дыхания возле самого своего уха и инстинктивно зажмурила глаза, вжимая голову в плечи. Сердце в груди пропустило глухой, тяжелый удар, а затем сорвалось на бешеный галоп.

– Какая же ты глупая, Кира...

– Отвяжись, Драгнил, – прошипела она, пытаясь придать голосу привычную сталь, но собственный тембр предательски дрогнул. – Убери лапы. Я не домашняя собачонка, чтобы меня гладить. Живо, иначе я спалю твой дурацкий шарф к чертям собачьим!

Нацу даже не подумал отстраниться. Напротив, он с тихим вздохом опустился на черепицу рядом с ней, без церемоний привалившись плечом к ее плечу. Жар, исходивший от него, пробивал даже плотную ткань ее куртки. Нацу был похож на персональную печку, вечный очаг, не знающий усталости.

– Попробуй, – беззаботно хмыкнул он, и его пальцы снова скользнули по ее уху, на этот раз мягко поглаживая бархатистый алый кончик. – Только шарф Игнила тебе спалить не удастся, сама знаешь. А вот ты опять вся холодная. Как ледышка. Хуже Грея, честное слово.

– Я сказала: прекрати! – Акира резко повернула к нему голову, распахнув янтарные глаза. Зрачки в них сузились в тонкие вертикальные щели.

Она хотела выглядеть опасной. Хотела, чтобы он вспомнил: она хищник, а не игрушка. Ее алые кончики ушей сердито прижались к волосам, а хвост раздраженно хлестнул по черепице. Но Нацу лишь смотрел на нее своими темно-карими, почти черными глазами. В них не было насмешки. Не было привычного мальчишеского задора, с которым он обычно вызывал всех на драку. В них светилось странное, непривычное для него спокойствие.

И это выбивало почву из-под ног куда сильнее, чем любой удар.

– Ты сегодня на задании опять полезла одна, – сказал Нацу, не повышая тона. Его рука наконец соскользнула с ее головы, но лишь для того, чтобы уверенно перехватить ее ладонь. Пальцы у Нацу были обжигающе горячими. – Почему не позвала меня? Или Люси? Мы же были в соседней деревне.

– Потому что это было мое задание! – огрызнулась Акира, дергая руку, но вырваться из хватки убийцы драконов было задачей не из легких. – Я сама могу о себе позаботиться. Всегда могла! Я не слабачка, Нацу!

– Да знаю я, что не слабачка, – вздохнул он, слегка покачав головой. Его розовые растрепанные волосы колыхнулись на ветру. – Ты сильная. Упертая. И бьешь больно, я помню. Но те парни были темными магами. У них были проклятые клинки. Если бы ты подставилась чуть сильнее...

– Но я не подставилась! – перебила она, чувствуя, как внутри закипает привычная, защитная вспыльчивость. – Видишь? Я здесь. Живая. Целая! Зачем ты вообще приперся сюда? Иди к остальным, пей свое пиво или с кем-нибудь поддерись! Оставь меня в покое!

– Врешь, – просто ответил Нацу.

– Что?!

– Ты не целая.

Прежде чем она успела среагировать, его свободная рука легла ей на правое плечо — прямо туда, где под черной тканью рубашки скрывалась свежая, глубокая царапина, которую она наспех перевязала в гильдейской уборной, чтобы Полюшка не заметила и не подняла крик.

Акира зашипела от резкой боли, обнажив острые белые клыки, и попыталась отшатнуться. Но Нацу не сжал рану — он лишь коснулся ее кончиками пальцев, а затем его ладонь окутало мягкое, едва заметное золотисто-оранжевое свечение. Боль не исчезла, но притупилась, сменившись странным, глубоким теплом, проникающим сквозь волокна ткани прямо в ноющую мышцу.

– Запах крови, – негромко пояснил он, глядя ей в лицо. – Думала, я не учую? Кира, я же дракон. У меня нос получше, чем у любой собаки. Или лисы.

Она замерла, сжав губы в тонкую линию. Ей было невыносимо стыдно. Стыдно за то, что попалась. Стыдно за то, что оказалась уязвимой. Стыдно за то, как предательски сладко ныло сердце от того, с какой осторожностью этот вечный разрушитель держал ее за руку.

– Не называй меня так, – пробормотала она, отводя взгляд в сторону ночных огней города. – Мое имя — Акира.

– А мне нравится «Кира», – легко парировал Нацу. – Звучит как искра. Быстро и ярко. Прямо как ты, когда злишься.

– Я всегда злюсь.

– Вот именно.

Он тихо рассмеялся — тем самым своим открытым, глупым смехом, от которого у нее внутри все переворачивалось.

Акира помнила день, когда переступила порог гильдии. Ей было шестнадцать, она была оборванной, голодной и злой на весь белый свет. Она ожидала, что ее вышвырнут вон, как только увидят белые звериные уши. Ожидала криков: «Прочь, отродье демона!» Но мастер Макаров лишь окинул ее взглядом поверх круглых очков, отхлебнул из кружки и сказал: «Ты выглядишь усталой, дитя. Миражанна, налей ей супу. И добро пожаловать домой».

Она тогда не поверила. Решила, что это ловушка.

А через десять минут в нее прилетел летающий стул, пущенный Греем, и она, не раздумывая, метнула в ответ шар белого призрачного огня. И в ту же секунду перед ней вырос Нацу. С горящими кулаками, с безумной ухмылкой во все тридцать два зуба: «Ого! Твое пламя холодное, но жжется! Давай подеремся!»

Он не спросил про уши. Не спросил про хвост. Ему было плевать. Для него она была просто человеком, у которого был огонь.

И все же... Все эти два года Акира держала дистанцию. Вступала в драки, орала, рычала, если кто-то подходил слишком близко, и никогда, ни за что не просила о помощи. Гордость была единственным, что принадлежало ей безраздельно. Если она отдаст и ее, что от нее останется? Пустота?

– Почему ты здесь, Нацу? – тихо спросила она, не пытаясь больше выдернуть ладонь из его захвата. Ветер снова налетел порывом, и она невольно прижалась ближе к его теплому боку. – Правда. Чего ты хочешь?

Нацу помолчал. Это было так нетипично для него, что Акира снова скосила глаза, разглядывая его профиль. В свете луны его черты казались взрослее, строже.

– Я искал тебя, – наконец ответил он. – Внизу шумно. Все празднуют возвращение команды Эрзы. А тебя нет. Ты всегда уходишь, когда все веселятся. Сидишь тут одна на холоде, как будто ждешь, что кто-то придет и прогонит тебя.

– Ничего я не жду, – буркнула она. – Мне просто нравится тишина.

– Врешь, – снова повторил он. – Лисам не нравится быть одним. Я видел диких лисиц в лесу, когда жил с Игнилом. Они живут семьями. Греют друг друга зимой в норах. А ты пытаешься замерзнуть назло всем.

– Я не животное, идиот! – вспыхнула Акира, и кончики ее ушей снова нервно дернулись. – Я человек! Маг!

– Знаю, – Нацу повернулся к ней всем корпусом. Его лицо оказалось так близко, что она могла разглядеть крошечный шрам у него на щеке. – Ты человек. Наш товарищ. Мой товарищ. Но уши у тебя классные. И хвост тоже. Мягкий.

Ее щеки вспыхнули алым, под цвет кончиков волос.

– Ты... ты трогал мой хвост?! – прошипела она в праведном негодовании, готовая взорваться. Для полукровок прикосновение к хвосту без разрешения было несмываемым оскорблением, почти вызовом на брачный поединок.

– Ну да, когда ты заснула в поезде на прошлой неделе, – без тени смущения признался Нацу, широко улыбнувшись. – Ты им так смешно дергала во сне. Хэппи хотел на нем поспать, но я ему не разрешил, а то бы ты проснулась и сбросила его с крыши вагона.

– Драгнил... я убью тебя. Клянусь, я разорву тебя на куски и скормлю рыбам.

– Не убьешь, – он хмыкнул и вдруг сделал то, от чего дыхание у Акиры окончательно перехватило.

Нацу снял с шеи свой клетчатый белый шарф — свою величайшую драгоценность, реликвию, с которой не расставался никогда, — и быстрым, уверенным движением обмотал его вокруг шеи Акиры.

Ткань пахла им. Чешуйчатая, плотная, она мгновенно отдала накопленное драконье тепло, согревая замерзшую шею, плечи, ключицы. Это было так тепло, так безопасно, что из глаз девушки против ее воли чуть не брызнули слезы. Она вцепилась пальцами в край шарфа, застыв на месте.

– Нацу... ты что творишь? Это же подарок Игнила.

– Тебе нужнее. Ты дрожишь, – он пожал плечами, как будто в этом жесте не было ничего особенного. Но его глаза смотрели прямо в ее душу — открыто, честно, без малейшей тени сомнения. – Слушай сюда, глупая лисица. Мне плевать, что там думали о тебе люди раньше. Мне плевать, если весь Совет магов будет орать, что ты странная. В «Хвосте Феи» нет нормальных. Тут каждый с приветом. Грей вечно раздевается, Эрза меняет доспехи каждые пять минут, Кана пьет бочками, а я крушу здания. Ты идеально вписываешься, сечешь?

Акира смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Ком в горле мешал дышать.

– И если тебе кажется, что ты никому не нужна... – Нацу нахмурился, и в его голосе прорезались рычащие драконьи нотки. – Забудь об этом. Выбей эту дурь из своей красивой белой башки. Ты нужна гильдии. Ты нужна мне. Поняла? Если полезешь в драку одна еще раз — я сам тебя поколочу. А потом свяжу и притащу к старику.

– Ты не посмеешь, – прошептала она, но в ее голосе уже не было злости. Только растерянность. И бесконечная, ошеломляющая нежность, к которой она не знала, как подступиться.

– Еще как посмею, – Нацу вдруг придвинулся вплотную и обнял ее.

Неловко, по-медвежьи, сгреб в охапку, прижимая к своей горячей груди. Акира замерла, вытянувшись в струнку. Ее тело кричало: «Опасно! Беги! Защищайся!», но сердце... сердце билось в унисон с его глухими, мерными ударами.

Она медленно, словно боясь разрушить хрупкое наваждение, опустила руки ему на спину. Пальцы сжались на ткани его темной жилетки. Ее пушистый хвост, живший собственной жизнью, осторожно и робко скользнул вперед и обвил талию парня, утыкаясь мягким кончиком ему в бок.

Нацу довольно хмыкнул, почувствовав это прикосновение, и уткнулся носом куда-то ей в макушку, прямо между лисьих ушей.

– Вот видишь, – пробормотал он сонно. – А ты говорила — одна. Глупая. Самая глупая лисица в Фиоре.

– Заткнись, огненный дурак, – беззлобно отозвалась Акира, пряча лицо в складках его шарфа.

Она чувствовала, как многолетняя ледяная стена, которую она так старательно возводила вокруг своего сердца, дает глубокие, непоправимые трещины. Она таяла. Под этим нелепым, шумным, всесокрушающим пламенем ее гордость не ломалась — она просто плавилась, превращаясь в нечто совершенно иное. В преданность. В доверие.

Лисице никто не был нужен. Она знала это.

Но, возможно... только возможно, дракону была нужна лисица. А лисица больше не хотела быть одна.

Над крышей гильдии сияли холодные звезды, но здесь, в кольце его горячих рук, было так тепло, словно наступило самое разгаре лето. И Акира впервые за восемнадцать лет своей жизни закрыла глаза без страха, позволив себе просто уснуть.