Семья монарха

Дверь за мной закрылась с глухим, едва слышным щелчком.

Я стянул тяжелое черное пальто, пропахшее озоном, пеплом и чужой запекшейся кровью. Рейд в подземелье S-ранга затянулся на лишние сутки: пространственный разлом повел себя нестабильно, и мне пришлось лично вычищать каждый угол, чтобы монстры не вырвались наружу. Для внешнего мира я был Теневым монархом. Абсолютной силой, главой гильдии «Арджин», охотником, чей рост в сто девяносто три сантиметра и серые, словно грозовая туча, глаза внушали трепет даже главам крупнейших мировых держав.

Но здесь, переступая порог собственной квартиры, я был просто мужем и отцом.

И в этот раз дом встретил меня неестественной, тягучей тишиной.

Ни детского визга, ни привычного запаха ужина, ни щелканья зажигалки на балконе. Я замер в прихожей, нахмурившись. Мои теневые чувства мгновенно охватили пространство. Врагов не было. Никакой чужеродной маны, никакой опасности. Но почему-то дом выглядел так, словно по нему только что пронесся выводок гоблинов.

Я прошел в гостиную и застыл.

На светлом деревянном полу царил форменный хаос. Плюшевые драконы вперемешку с пластиковыми кубиками образовали настоящие завалы, на диване валялись скомканные детские пледы и разбросанная одежда. На журнальном столике стояли раскрытые пачки влажных салфеток, термометр, несколько бутылочек с детским жаропонижающим и раскрытый томик по квантовой электродинамике, закладкой в котором служила погремушка.

Я повернул в сторону кухни и невольно покачал головой. В раковине громоздилась гора немытой посуды. Обеденный стол был заставлен недопитыми чашками с остывшим ромашковым чаем, мерными ложками и пятнами от пролитой детской смеси. Воздух пах лекарствами, лавандой и легким, едва уловимым шлейфом ментолового табака.

Мое сердце сжалось от внезапной тревоги.

Я неслышно двинулся по коридору, стараясь не скрипеть половицами. Дверь в спальню была распахнута: постель сбита в бесформенный ком, простыни скомканы, будто кто-то метался в лихорадке. Я прошел дальше, к детской, и осторожно толкнул приоткрытую дверь.

В комнате горел лишь тусклый ночник в форме луны, отбрасывая мягкий янтарный свет на стены.

Первой я заметил Мину. Моя четырехлетняя дочь спала в своей кроватке, закинув ногу на одеяло. Она была моей абсолютной копией: те же черные смоляные волосы, разметавшиеся по подушке, те же упрямые черты лица даже во сне. Девочка тихо посапывала, обнимая плюшевого медведя, и ее дыхание было ровным и спокойным.

Но стоило мне перевести взгляд в угол комнаты, как дыхание перехватило.

Там, в старом деревянном кресле-качалке, сидел Юки.

Мой муж. Человек, которого я знал больше половины своей жизни.

Наполовину японец, наполовину русский, Юки всегда обладал той редкой, почти вызывающей красотой, от которой люди на улицах невольно оборачивались. Словно сошедший с обложки дорогого глянцевого журнала: короткие взъерошенные черные волосы, фарфорово-бледная кожа, острые скулы и серебряные колечки пирсинга в ушах. Из-под расстегнутого ворота мятой футболки виднелась витиеватая татуировка, спускающаяся по шее к плечу и предплечью. Атлетичный, гибкий, ростом под метр девяносто, он в бою двигался с грацией смертоносного хищника. Юки владел боевыми искусствами с пугающим совершенством, обладал колоссальной физической силой и скоростью, позволявшей ему уклоняться от ударов быстрее, чем человеческий глаз успевал их зафиксировать.

Его способности магии костей и управления гравитацией заставляли даже высших магов нервно сглатывать. Он мог воздвигать неприступные костяные щиты, запирать врагов в клетки или призывать сокрушительные черепа-бластеры, а гравитацией прижимать противников к земле так, что они едва могли шевельнуться. А еще за его показной ленью и привычкой часами курить на балконе скрывался гениальный ум, разбиравший сложнейшие физические теории шутя.

Но сейчас от этого опасного, невероятного воина не осталось и следа.

Юки спал прямо в кресле, откинув голову на мягкую спинку. Под его закрытыми глазами залегли глубокие темные круги, губы пересохли, а лицо осунулось от беспросветной усталости. Футболка на его плече была испачкана детской срыгнутой смесью.

А на его широкой груди, крепко прижатый обеими руками, лежал наш сын.

Маленькому Алексу едва исполнился год. Он был вылитый Юки: та же бледная фарфоровая кожа, те же черные мягкие пушки волос. Малыш спал тяжелым, беспокойным сном. На его горячем лобике лежала влажная тряпочка, крошечные кулачки судорожно сжимали ткань футболки отца, а щечки пылали неестественным румянцем.

Я подошел ближе, ступая бесплотной тенью. Опытным взглядом охотника и отца я быстро сопоставил все детали: разбросанные прорезыватели для зубов, пятна, запах лекарств, измученный вид обоих. У Алекса лезли зубы. И, судя по всему, к ним прибавилась тяжелая кишечная инфекция с высокой температурой, рвотой и всеми прелестями, превращающими жизнь родителей в филиал ада на земле.

Юки выдержал эту осаду в одиночку.

Мы были вместе со школы. Он был рядом, когда я был жалким E-рангом, «Самым слабым оружием человечества». Он штопал мои раны в тесной съемной комнатке, курил одну сигарету на двоих и никогда, ни единым взглядом не дал мне почувствовать себя неполноценным. Мы поженились тихо и скромно, едва нам обоим исполнилось по восемнадцать — без пафоса, без гостей, просто расписались в пустом районном загсе и купили дешевые кольца. Мы вместе уже семь лет. Он прошел со мной путь от ничтожества до Владыки Теней.

И вот сейчас этот грозный боец спал, изнеможденный круглосуточной битвой с детской болезнью, не выпуская сына даже во сне. Его пальцы сжимали тельце Алекса с такой бережной, защитной силой, словно он прикрывал его собой от всего мира.

Я опустился на одно колено рядом с креслом.

Стоило мне приблизиться на расстояние вытянутой руки, как боевые инстинкты Юки сработали мгновенно. Его ресницы дрогнули, небесно-голубые глаза распахнулись — в первую долю секунды в них вспыхнула ледяная готовность убивать, а в воздухе позади него материализовался острый костяной шип, готовый пронзить любую угрозу.

– Тихо, родной, – шепнул я, перехватывая его напряженное запястье. – Это я. Я дома.

Костяной шип тут же рассыпался в белесую пыль. Яростный холод в лазурных глазах сменился ошеломлением, а затем — бесконечным, разрывающим сердце облегчением.

– Джинву?.. – голос Юки был хриплым, сорванным, едва слышным. Он моргнул, словно не веря, что я стою перед ним. – Ты... вернулся.

– Вернулся, – я мягко провел ладонью по его растрепанным волосам, убирая челку со лба. – Прости, что задержался. Врата заартачились.

– Сколько времени?.. – Юки попытался приподняться, но его тело явно протестовало против любого движения. Он скривился, осторожно придерживая спящего малыша. – Черт, Алекс... у него температура под сорок была. Зубы... сразу четыре лезут, десны синие. Его рвало весь день, я не успевал менять простыни. Только час назад сбил до тридцати восьми.

– Я все вижу, – мягко перебил я его, глядя, как он судорожно пытается оправдаться за состояние квартиры.

– В доме погром, – виновато пробормотал Юки, закрывая глаза и роняя голову на спинку кресла. – Я хотел убрать, но он не слезает с рук. Стоит положить в кроватку — сразу крик до синевы. Мина испугалась, плакала, пришлось ее успокаивать... Я ничего не успел, Джинву. Я даже поесть не приготовил.

– Юки. Прекрати. – Я накрыл его щеку своей широкой ладонью, заставляя повернуть голову и посмотреть мне в глаза. – Ты спас нашего сына. Ты держал оборону здесь, пока я рубил монстров. Ты проделал колоссальную работу. Слышишь меня?

В уголках его потрясающих голубых глаз блеснула предательская влага, но он сдержался, лишь шумно выдохнул, уткнувшись носом в мою ладонь. Его фарфоровая кожа была горячей от усталости.

– Я так вымотался, Джин... – прошептал он, и в этом простом признании было столько уязвимости, которую он никогда в жизни не показал бы никому другому. – Он так мучился. У меня сердце разрывалось.

– Теперь я здесь. Отдай его мне.

Я осторожно протянул руки, подхватывая Алекса. Юки на мгновение замешкался — инстинкт защитника не хотел отпускать ношу, — но затем его пальцы разжались. Я бережно переложил сына к себе на плечо. Малыш тихо всхлипнул во сне, прижавшись горячей щечкой к моей шее.

Я закрыл глаза, призывая мельчайшую крупицу своей теневой маны. Не разрушительной, не грозной, а той чистой жизненной силы, что питала саму суть мироздания. Я мягко направил этот теплый поток через ладонь в грудь Алекса. Магия не могла мгновенно вырастить зубы, но она могла унять воспаление, успокоить раздраженный желудок и мягко снять жар.

Дыхание сына почти сразу выровнялось. Напряжение покинуло его маленькое тело, кулачки разжались, а лихорадочный румянец на бледных щеках стал сменяться здоровой розовой краской. Влажная тряпочка соскользнула с его лба мне на колени — она больше не требовалась, жар спал.

Я встал, подошел к детской кроватке и уложил Алекса на чистое мягкое одеяло. Малыш сладко посапел, повернулся на бочок и крепко уснул нормальным, глубоким и исцеляющим сном.

Когда я обернулся, Юки все еще сидел в кресле, глядя на меня затуманенным взором.

– Как ты это делаешь?.. – слабо усмехнулся он, кривя губы в своей привычной, чуть насмешливой манере, но в этой усмешке не было сил. – Чертов владыка теней. Всегда находишь чит-коды.

– Практика, – ответил я с легкой улыбкой.

Я подошел к нему, наклонился и, не слушая никаких возражений, подхватил мужа на руки.

– Эй! – негромко возмутился Юки, рефлекторно обхватив меня за шею. В его движениях все еще чувствовалась мощь, но тело отказывалось подчиняться. – Джинву, я вешу почти восемьдесят пять килограммов, опусти меня, я сам могу дойти...

– Ты не сделаешь и трех шагов, гений квантовой физики, – отрезал я, прижимая его к своей груди. – Замолчи и позволь мне позаботиться о тебе.

Юки фыркнул, но сопротивляться не стал. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, тяжело и прерывисто выдохнув. Я чувствовал холод металла его сережек о свою кожу и слабый, родной запах — табак, свежесть и его собственное, уникальное тепло.

Пока я нес его в нашу спальню, я мысленно обратился к тени под ногами.

«Игрис. Беру».

Две могущественные тени мгновенно шевельнулись на краю моего восприятия, готовые исполнить любой приказ.

«Тихо. Никакого шума. Уберите кухню, перестирайте вещи, наведите порядок в гостиной. Если хоть одна тарелка звякнет и разбудит детей — отправлю маршировать вокруг Сеула».

Я почувствовал почти комичный трепет генералов моей теневой армии. Беру, свирепый король муравьев, способный разрывать титанов голыми лапами, с благоговением принял приказ о мытье детских бутылочек, а благородный рыцарь Игрис взялся за уборку разбросанных игрушек. В коридоре за спиной бесшумно заколыхались темные силуэты, принимаясь за генеральную уборку.

Я внес Юки в спальню. Взмахом свободной руки я сменил скомканное постельное белье, вытащив свежий комплект из шкафа с помощью телекинеза «Власти монарха», и аккуратно опустил мужа на матрас.

Юки застонал от удовольствия, едва его спина коснулась мягкой постели.

– Боги... это лучший момент за последние сорок восемь часов.

Я стянул с него испачканную футболку, бросив ее в корзину для белья, затем аккуратно избавил от джинсов. Его тренированное, совершенное тело с рельефными мышцами и темными узорами татуировок выглядело смертельно усталым. Я натянул на него мягкие домашние штаны, укрыл одеялом до пояса и сел на край кровати.

– Подожди здесь, – сказал я.

– Куда ты?.. – в его голосе прорезалась детская, непривычная для него тревога.

– Налью тебе воды и принесу чистое полотенце.

Через минуту я вернулся со стаканом воды. Юки жадно выпил его до самого дна, едва не уронив стекло, когда пальцы дрогнули. Я забрал стакан, поставил его на тумбочку, а затем сам стянул рубашку и лег рядом, поверх одеяла, притягивая мужа к себе.

Юки тут же перекатился на бок, закинув тяжелую ногу мне на бедра и уткнувшись лбом в мою грудь. Его пальцы с короткими аккуратными ногтями вцепились в мою спину, словно проверяя, действительно ли я настоящий, из плоти и крови, а не очередное порождение его сонного бреда.

– Я так испугался, когда у него начались судороги от жара, – глухо проговорил он в мою кожу. Вся его напускная бравада окончательно осыпалась в темноте комнаты. – Я могу драться с монстрами S-ранга, Джин. Я могу переломать хребет высшему орку одной рукой. Но когда этот крошечный комок плачет, задыхается, и я не могу ничего сделать... Я чувствовал себя абсолютно беспомощным.

– Я знаю, – я гладил его по спине, массируя напряженные мышцы между лопатками, чувствуя, как постепенно уходит сковывавший его спазм. – Дети — это самое уязвимое место для любого охотника. Но ты справился. Ты дал ему нужные лекарства, ты охладил его, ты не растерялся. Ты потрясающий отец, Юки.

Он молчал несколько долгих секунд, лишь его ресницы щекотали мою кожу.

– Семь лет, Джинву... – прошептал он тихо. – Мы женаты семь лет, а я все еще иногда смотрю на тебя и думаю: за какие заслуги мне достался этот чертов супергерой?

– Это мне достался гений, который терпел меня, когда я не мог оплатить счет за больницу матери, – с мягким укором напомнил я, перебирая черные пряди на его затылке. – Ты был со мной, когда у меня не было ничего. Ни гильдии, ни сил, ни денег. Только синяки и переломы.

– Потому что ты всегда был идиотом с глазами цвета шторма, мимо которого я не мог пройти, – слабо хмыкнул Юки, и в его голосе наконец послышалась та самая теплая, ленивая ирония, в которую я влюбился еще в старшей школе. – И куришь ты до сих пор отвратительно. Точнее, вообще не куришь, зануда.

– Кто-то в этой семье должен беречь легкие.

– Мои легкие защищены повышенной регенерацией, – пробормотал он, но его голос уже становился вялым, слова путались. Сон неумолимо накрывал его тяжелой волной. – Завтра... надо будет приготовить завтрак для Мины... Она просила панкейки с ягодами...

– Я все сделаю, – пообещал я, целуя его в макушку. – Спи. Я разберусь с Миной, с Алексом, с завтраком и с гильдией. Ты спишь столько, сколько захочешь.

– Ты лучший... – еле слышно выдохнул Юки.

Его хватка на моей спине ослабла, дыхание стало глубоким, размеренным и ровным. Могучий маг, виртуоз гравитации и костяных клинков окончательно сдался и провалился в целительное забытье, спрятавшись в моих руках от всего мира.

Я лежал в полумраке спальни, вслушиваясь в звуки дома.

Из кухни доносилось едва слышное, почти благоговейное шуршание — тени идеально справлялись с задачей, наводя безупречный блеск. В детской тихо и спокойно спала Мина, обнимая своего медведя. В соседней кроватке ровно дышал Алекс, избавившийся от боли и жара. А здесь, прижавшись ко мне всем телом, спал человек, ради которого я был готов свернуть горы, уничтожить любых богов и переписать законы самой вселенной.

Быть Теневым монархом было легко. Нужно было лишь отдавать приказы и сокрушать врагов.

Быть семьей — вот что требовало истинной, несокрушимой силы. И прямо сейчас, чувствуя мерное биение сердца Юки под своей ладонью, я знал, что дома мы выдержим любую бурю.