Встреча

Утренний воздух во внутреннем дворе университета звенел осенней прохладой, но на широких ступенях главного корпуса уже кипела жизнь. Здесь собирались те, кого первокурсники провожали благоговейными взглядами, а преподаватели встречали сдержанными вздохами. Их компания всегда привлекала излишнее внимание: слишком яркие, слишком уверенные в себе и непозволительно гармоничные.

– Уён-а, перестань вертеться, у меня сейчас кофе окажется на рубашке, – негромко, но с явной усмешкой протянул Чхве Сан, придерживая свободной рукой парня за талию.

Его темно-коричневые волосы трепал легкий ветер, а хитрый, чисто лисий прищур глаз обещал скорую расплату за любую дерзость. Впрочем, Чон Уёна это нисколько не пугало. Он встряхнул коротким черным хвостиком на затылке, игриво заглядывая Сану в лицо, и звонко рассмеялся, перехватывая его запястье:

– Ты сам виноват, Сан-и! Кто просил тебя покупать такой огромный стакан? И вообще, я не верчусь, я делюсь своей неуемной энергией с миром.

– Твоей энергии хватит на питание целого сеульского метрополитена, – хрипловато пробормотал Сон Минги, лениво зевая и опираясь плечом на гранитную колонну.

Минги, одетый во все черное, с взъерошенными светлыми волосами и в массивных ботинках, казался воплощением легкой уличной дерзости. Единственным его искренним желанием в этот час было вернуться в теплую кровать. Однако его правая ладонь крепко сжимала пальцы Чон Юнхо, не позволяя тому отойти ни на шаг.

Юнхо, высокий, с классическим строгим силуэтом темного пальто и мягкими черными прядями, выглядел как воплощение уюта. Он сонно моргал большими добрыми глазами, напоминающими преданный взгляд золотистого ретривера, и медленно прихлебывал сладкий чай.

– Если бы вы знали, как тяжело просыпаться по понедельникам, вы бы проявили хоть каплю сочувствия, – пробормотал Юнхо, тихонько уткнувшись носом в плечо Минги. Тот едва заметно улыбнулся и переплел их пальцы еще крепче.

В паре шагов от сладких парочек стояли двое, для которых этот утренний парад нежностей уже давно стал привычным испытанием на прочность.

Пак Сонхва, высокий третьекурсник с мягкими волнистыми волосами необычного нежно-розового оттенка, элегантно отставил в сторону картонный стаканчик. Он не переносил ничего горького, поэтому его напиток больше походил на растопленный зефир с карамелью. На губах Сонхва блуждала безупречная, успокаивающая улыбка старшего, хотя стальной огонек во взгляде выдавал характер лидера, способного в секунду поставить на место любого нарушителя спокойствия.

– Вы двое ведете себя так, будто мы провожаем вас в армию, а не на вводную лекцию по экономике, – заметил Сонхва, поправляя идеально выглаженный воротник черной рубашки.

– Поддерживаю, – послышался сухой, низкий голос рядом.

Чхве Чонхо, младший брат Сана, стоял, скрестив руки на груди. В отличие от остальных, в нем не было ни капли расслабленности. Строгое черное пальто поверх глухого темного джемпера, безупречная осанка и холодное выражение лица делали его похожим на телохранителя или молодого главу корпорации, но никак не на второкурсника. Чонхо терпеть не мог излишнюю тактильность на публике, громкие визги и хаос, а потому сейчас просто держал в левой руке крупное зеленое яблоко, рассеянно крутя его длинными пальцами.

– Чонхо-я, ну не будь таким занудой! – надул губы Уён, слегка склонив голову набок. Если приглядеться, можно было заметить, что один его глаз чуть-чуть короче другого, что придавало его озорной мимике особое очарование. – Вам с Сонхва-хёном просто завидно, потому что вы оба холодные одиночки!

– Я не завидую, я берегу нервную систему, – отрезал Чонхо, глядя на брата с легким укором. – И если Сан сейчас же не заставит тебя замолчать, я лично засуну тебе это яблоко в рот.

Чонхо слегка сжал пальцы, и с глухим треском яблоко ровно раскололось на две идеальные половинки прямо в его ладони. Демонстрация силы была настолько привычной, что Сан лишь усмехнулся, а Уён шутливо ойкнул, спрятавшись за спину своего парня.

– Кстати, – Юнхо приподнял голову от плеча Минги, вспомнив кое-что важное. – Вы вчера переписывались с ребятами? Ёсан в чате жаловался, что у них в Тэгу жуткая скука, а Хонджун опять не спал двое суток, дописывая трек.

– Да, – вздохнул Уён, и его голос на секунду потерял игривость, наполнившись искренней тоской. – Джун-и прислал только смайлик с черепом, а Ёсан написал целое полотно о том, как ненавидит местную столовую, потому что они умудрились положить острый перец даже в тушеный картофель. Бедный мой ангелочек, он же совсем ничего острого не переносит... Так обидно, что они так далеко. Мы уже полгода только по видеосвязи и общаемся.

– Перевелись бы они сюда, – задумчиво протянул Минги своим низким басом. – Было бы проще. Не пришлось бы слушать ваши сопли в голосовых сообщениях по ночам.

– Это не сопли, Минги, это настоящая душевная связь на расстоянии! – вспыхнул Уён, но договорить не успел.

Сзади, прямо из-за широкой гранитной балюстрады, раздался отчетливый, слегка скрипучий и полный неприкрытого ехидства голос:

– Настоящая душевная связь, говоришь? А я думал, ты променял нас на первого попавшегося парня с лисьими глазами, Чон Уён.

Воздух будто на секунду застыл.

Уён замер, его глаза распахнулись в панике и недоверии. Юнхо мгновенно выпрямился, стряхнув с себя всю сонливость, словно его окатили ледяной водой.

Они оба синхронно обернулись.

На верхней ступеньке, небрежно закинув руки в карманы темно-синих прямых джинсов, стоял парень невысокого роста, одетый в потертую куртку холодного стального оттенка. Его черные волосы были слегка растрепаны, на тонкой шее висели тяжелые наушники, а на губах играла та самая фирменная, полубезумная, дерзкая усмешка, которую невозможно было спутать ни с чем на свете. Чуть ниже загнутого края джинсов на его лодыжке виднелась тонкая полоска татуировки со словом «faith».

– К-капитан?.. – едва слышно выдохнул Уён, словно боясь спугнуть призрака.

– Если ты сейчас же не закроешь рот, туда залетит муха, – лениво протянул второй голос.

Он донесся из-за плеча черноволосого парня. Голос этот звучал на удивление глубоко и чуточку грубовато, создавая резкий, почти шокирующий контраст с внешностью того, кто его обладал.

Рядом с Хонджуном стоял юноша, который казался почти нереальным в утренних лучах солнца. Его просторный, мягкий кремовый свитер крупной вязки свисал с тонких плеч, почти скрывая кисти рук. Светлые, практически белые волнистые волосы мягко обрамляли точеные, словно вылепленные из тончайшего фарфора черты лица. Но самое удивительное было в его глазах: возле каждого из них, прямо на тонкой светлой коже, выделялось крошечное, аккуратное красноватое пятнышко, делавшее его взгляд гипнотическим и слегка потусторонним.

Кан Ёсан смотрел на онемевших друзей с легким налетом высокомерной невозмутимости, хотя в глубине его карих глаз плескалась тихая, затаенная нежность.

– ЁСАН-А?! ХОНДЖУН-ХЁН?! – взревел Уён на всю университетскую площадь так, что стая голубей с шумом сорвалась с карниза.

Не заботясь ни о своей репутации, ни о стоящем рядом Сане, Уён сорвался с места и буквально влетел в объятия Хонджуна, едва не сбив того с ног. Ким Хонджун покачнулся, тихо охнул от удара, но его дерзкая усмешка тут же сменилась искренним, хриплым смехом. Он крепко обнял младшего за плечи, похлопывая по спине:

– Тише ты, задушишь, псих! Я только приехал, не дай мне умереть в первый же учебный день!

В этот же момент Юнхо, совершенно забыв про свой образ невозмутимого студента, сделал три широких шага и заключил Ёсана в такие медвежьи объятия, что светлый свитер блондина задрался.

– Вы с ума сошли... Вы правда здесь? Как?! – бормотал Юнхо, утыкаясь подбородком в макушку Ёсана.

Ёсан, чье тело сначала слегка напряглось от неожиданности – интровертная натура отчаянно сопротивлялась внезапному физическому контакту, – все же неловко поднял руки и осторожно обнял Юнхо в ответ, уткнувшись носом в его темное пальто.

– Мы перевелись, глупый, – прямолинейно и спокойно отозвался Ёсан своим контрастно низким голосом. – Я устал слушать, как Хонджун ноет по ночам, что ему не хватает столичных студий звукозаписи. И еще я устал от персиковых десертов, которые мне вечно пытались всучить в нашем старом кампусе. Пришлось забрать документы и приехать.

– Вы провернули это втайне от нас?! – Уён отлип от Хонджуна, его лицо горело праведным возмущением вперемешку с абсолютным восторгом. – Целый месяц молчали! Я же спрашивал, почему вы не отвечаете по вечерам!

– Потому что некоторые люди умеют держать секреты, в отличие от некоторых болтливых сорок, – фыркнул Хонджун, поправляя воротник куртки. Его взгляд скользнул поверх плеча Уёна и наткнулся на остальную компанию, которая с любопытством наблюдала за развернувшейся драмой.

Взгляд Хонджуна, острый, цепкий и оценивающий, мгновенно вычленил среди них парня с нежно-розовыми волосами.

Сонхва стоял, слегка склонив голову к плечу, и смотрел на новоприбывшего «капитана» с вежливым интересом. Однако в глубине этого взгляда горело нечто большее – немое восхищение той странной, хаотичной и притягательной энергетикой, которой фонило от черноволосого парня. Когда их глаза встретились, Хонджун не отвел взгляда. Напротив, уголок его губ дернулся вверх в вызывающей, почти наглой полуулыбке, бросая молчаливый вызов.

Сонхва медленно моргнул, и его губы тронула мягкая, идеальная улыбка, скрывающая стальной азарт.

– Значит, это и есть те самые легендарные интернет-друзья, о которых нам все уши прожужжали? – произнес Сонхва, сделав шаг вперед. Его голос звучал плавно и успокаивающе, словно бархат. – Приятно познакомиться. Я Пак Сонхва.

– Ким Хонджун, – представился капитан, не сбавляя насмешливого тона. – Наслышан о вашей терпеливости, хён. Жить рядом с Уёном и не сойти с ума – это подвиг, достойный медали.

– Поверь, у меня отличная выдержка, – парировал Сонхва, скользнув взглядом по холодному блеску серебряной цепочки на шее Хонджуна.

Тем временем Кан Ёсан, наконец высвободившись из крепких рук Юнхо, сделал полшага назад и аккуратно поправил рукава своего просторного свитера. Он чувствовал на себе тяжелый, пристальный взгляд с самого момента своего появления.

Повернув голову, Ёсан наткнулся на глаза Чхве Чонхо.

Младший Чхве так и стоял, не шевелясь. В его левой руке все еще покоилась половинка разломанного зеленого яблока. Его брови были слегка сдвинуты к переносице, придавая лицу привычную суровость, но сам Чонхо словно потерял способность дышать.

Перед ним стоял парень, которого в кампусе Тэгу недаром шепотом звали «ангелом». Белоснежные, мягкие пряди, фарфоровая бледность, хрупкость силуэта в этом огромном светлом свитере и... два крошечных красных пятнышка у глаз, похожих на капли застывшей вишневой смолы. Но что действительно выбило почву из-под ног строгого и нелюдимого Чонхо – это то, как этот ангел говорил. Никакой слащавости, никакой наигранной мягкости. Голос Ёсана был низким, уверенным, даже слегка грубым и прямолинейным.

– Ты собираешься есть это яблоко или будешь продолжать гипнотизировать его до конца дня? – негромко спросил Ёсан, глядя прямо на Чонхо своими чистыми, доверчивыми, но совершенно бесстрашными глазами.

Чонхо моргнул. Резкость замечания на секунду сбила его с толку, но привычная холодная броня тут же вернулась на место.

– Я левша, – неожиданно для самого себя ляпнул Чонхо глупое оправдание, после чего нахмурился еще сильнее. – В смысле... оно просто кислое.

– Не люблю кислое. И острое тоже, – совершенно серьезно сообщил Ёсан, подходя на шаг ближе. Он не обращал внимания на ауру неприступности, которой Чонхо обычно отгораживался от всего мира. – Но если оно тебе не нужно, я бы не отказался. Мы с Хонджуном не успели позавтракать, потому что этот гений перепутал платформы на вокзале.

Хонджун возмущенно цокнул языком на заднем плане, но Ёсан даже бровью не повел. Он просто протянул руку – тонкую, с длинными изящными пальцами, выглядывающими из рукава свитера, – и выжидающе посмотрел на Чонхо.

Чхве Сан, стоявший рядом с братом, подавился смешком. Он прекрасно знал, что Чонхо не переносит чужих прикосновений и обычно держит дистанцию минимум в метр от незнакомцев. Сан уже приготовился спасать светловолосого гостя от резкой отповеди брата, но замер.

Чонхо молча, не произнося ни слова, переложил половинку яблока в ладонь Ёсана.

Их пальцы на долю секунды соприкоснулись: теплая, широкая и сильная ладонь Чонхо коснулась прохладной кожи Ёсана. По спине Чонхо пробежал странный, электрический ток, заставивший кончики его ушей предательски запылать под темными волосами.

– Держи, – глухо произнес Чонхо, быстро убирая руку в карман пальто и отводя взгляд в сторону. – Только не подавись.

Ёсан с легким удивлением посмотрел на фрукт, затем на хмурого парня, чье лицо оставалось каменным, и вдруг чуть заметно, краешком губ улыбнулся. Эта улыбка преобразила его строгое лицо, сделав его светлым и невероятно теплым.

– Спасибо. Ты добрее, чем кажешься по твоему лицу.

Сан тихо хмыкнул, прикрыв рот ладонью, а Минги присвистнул, толкнув Юнхо в бок локтем:

– Кажется, этот семестр будет куда интереснее, чем я думал.

– Так! – громко хлопнул в ладоши Уён, сияя от переполнявшего его счастья. Он ухватил Сана за одну руку, а Хонджуна потянул за рукав куртки другой. – Лекции начинаются через пятнадцать минут, но мне плевать! Мы идем в столовую пить кофе, знакомиться заново и праздновать воссоединение! Хонджун-хён платит!

– С какой это стати я плачу?! – возмутился Хонджун, сверкнув глазами. – Я потратил последние сбережения на аренду грузовика для наших коробок!

– Потому что ты капитан! – безапелляционно отрезал Уён, увлекая его за собой по ступенькам.

Сонхва тихо рассмеялся, покачав головой, и неторопливо пошел следом, не спуская внимательного взгляда со спины идущего впереди черноволосого бунтаря. Что-то подсказывало ему, что спокойная и размеренная жизнь университетской элиты только что подошла к концу.

Позади всех медленно шли двое. Кан Ёсан аккуратно откусил кусочек яблока, задумчиво глядя под ноги, а рядом с ним, держа руки в карманах темного пальто, размеренным шагом шел Чонхо. Он больше не смотрел в сторону, его взгляд то и дело возвращался к волнистым светлым прядям и крошечным красным родинкам у глаз блондина, словно пытаясь разгадать сложнейшую в мире головоломку.

И впервые за долгое время Чонхо совершенно не раздражало то, что кто-то нарушил его личное пространство.