Жертва

Снежно-белые пряди волос, обычно аккуратно собранные в высокий хвост, теперь разметались по липкому от крови асфальту. Юки всегда казалось, что её причуда — «Абсолютный ноль» — делает её сердце таким же холодным, как и лед, который она создавала. Мать всегда говорила, что эмоции — это слабость. Что Юки должна быть идеальным инструментом, тихим отражением семейных амбиций.

«Будь тише, Юки. Уступи брату, он наследник. Твоя задача — не позорить фамилию Мори».

Она кивала. Она всегда кивала. Пока однажды, глядя на свое отражение в зеркале, не увидела там лишь пустую оболочку. Поступление в академию Юэй стало её первым бунтом, тихим криком о помощи, замаскированным под амбиции героя. Она хотела найти себя. Но нашла нечто большее.

Война ворвалась в их жизни внезапно, стирая границы между тренировочными полигонами и настоящим адом. Запах гари, крики, рушащиеся здания — всё это смешалось в один бесконечный кошмар.

Юки стояла посреди этого хаоса, тяжело дыша. Её изумрудные глаза, обычно спокойные, теперь лихорадочно искали его. Того, кто первым заметил, что за её безупречной вежливостью скрывается одинокая, испуганная девочка. Того, кто не просил её быть идеальной.

Враг возник из ниоткуда — тень, сотканная из чистой злобы и острой стали. Юки увидела, как блеснуло лезвие, нацеленное прямо в спину парню, который только что отбил атаку другого злодея. Секунды растянулись в вечность.

Она не выбирала тактику. Она не анализировала шансы. Впервые в жизни Юки Мори не спросила разрешения.

Шаг. Резкий рывок вперед.

Боль не пришла сразу. Сначала был холод — ледяной, пронзительный, словно её собственная причуда обернулась против неё. А затем вспыхнул огонь. Сталь прошла сквозь бок, ломая ребра с тошнотворным хрустом.

– Юки!

Этот крик, полный первобытного ужаса, заставил её вздрогнуть. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, но чьи-то сильные руки подхватили её прежде, чем она успела упасть в серую пыль.

Дышать было почти невозможно. Каждый вдох отдавался в груди тысячей раскаленных игл. Кровь — яркая, пугающе теплая — быстро пропитывала её геройский костюм, окрашивая белую ткань в багровый.

– Зачем... зачем ты это сделала, дура?! – Голос дрожал.

Юки с трудом сфокусировала взгляд. Над ней склонился он. Его лицо, обычно суровое или сосредоточенное, сейчас было искажено гримасой боли, которую не причинило ни одно физическое оружие. По его щекам катились слезы, оставляя чистые дорожки на перепачканной сажей коже.

Она попыталась улыбнуться. Это было больно, но ей так хотелось его успокоить.

– Ты... в порядке... – прошептала она, и изо рта вырвался кровавый пузырь.

Юки медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, начала поднимать дрожащую руку. Ей хотелось стереть эти слезы, коснуться его лица, убедиться, что он действительно жив, что её жертва не была напрасной.

Но её запястье перехватили на полпути.

Это было странно. Он всегда был резким, порывистым, его движения напоминали взрыв. Но сейчас он держал её руку так нежно, словно она была сделана из тончайшего льда, готового рассыпаться от малейшего давления.

– Замолчи, – прохрипел он, прижимая её руку к своей груди, прямо над бьющимся сердцем. – Просто молчи и дыши. Поняла меня?

– Не плачь, – выдохнула Юки, чувствуя, как перед глазами начинают плыть темные пятна. – Тебе... не идет.

– Я сказал, молчи! – Он оглянулся, крича кому-то в пустоту, призывая медиков, проклиная всё на свете. – Ты не смеешь... не смеешь вот так уходить. Ты же только начала выбирать сама, помнишь? Ты сама этого хотела!

Юки закрыла глаза на мгновение. Она помнила. Помнила, как впервые сказала матери «нет». Помнила, как дрожали её колени, когда она подавала документы в Юэй. Помнила, как он однажды сказал ей, что её лед — это не тюрьма, а защита.

– Я выбрала... – Её голос стал совсем тихим, почти неразличимым на фоне грохота битвы вдалеке. – Выбрала тебя.

Его хватка на её запястье усилилась, но всё еще оставалась невероятно бережной. Она чувствовала тепло его кожи и бешеный ритм его сердца. Это было самое реальное ощущение во всей её жизни, полной запретов и чужих ожиданий.

– Ты будешь жить, – его голос стал твердым, хотя слезы всё еще продолжали падать на её лицо. – Слышишь, Мори? Это приказ. Ты не можешь оставить меня здесь одного с этим... с этим всем.

Юки почувствовала, как холод «Абсолютного нуля» начинает медленно распространяться изнутри. Это была её причуда, пытающаяся спасти носителя, замораживая раны, останавливая кровотечение ценой погружения организма в глубокий анабиоз.

– Мне холодно... – прошептала она.

– Я здесь, – он прижал её ближе, пытаясь поделиться своим теплом, игнорируя то, что его собственные руки покрываются инеем от контакта с её кожей. – Я никуда не уйду.

– Спасибо, – Юки из последних сил приоткрыла глаза. Изумрудный блеск в них начал угасать, сменяясь матовостью льда. – За то, что... видел меня.

– Я вижу тебя, Юки, – он склонился ниже, так что их лбы соприкоснулись. – И я буду смотреть на тебя завтра, и послезавтра. Только не закрывай глаза. Смотри на меня!

Она честно пыталась. Она смотрела в его глаза, стараясь запомнить каждую искру, каждый оттенок его ярости и любви. Но тьма была слишком тяжелой.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как сознание окончательно покинуло её, было теплое дыхание на её щеке и тихий, надломленный шепот:

– Пожалуйста...

Юки Мори, девочка, которая всегда делала то, что ей велели, уходила в темноту с легкой улыбкой. Потому что в этот раз она сделала свой выбор. И этот выбор стоил каждой сломанной кости, каждой капли крови.

Она была свободна. И она была любима.

Мир вокруг продолжал рушиться, герои сражались со злодеями, история писалась кровью на обломках городов. Но здесь, в маленьком круге тишины среди хаоса, время остановилось. Парень с колючим взглядом и нежным сердцем продолжал держать руку ледяной девушки, отказываясь отпускать её даже тогда, когда подоспели медики.

– Она спасла меня, – сказал он подошедшему врачу, и в его голосе не было привычной гордости, только бездонная, тихая печаль. – Теперь ваша очередь. Спасите её. Или я клянусь, я разрушу этот мир до основания.

Медики быстро начали свою работу, их руки мелькали, причуды активировались, пытаясь удержать ускользающую жизнь. А он стоял рядом, не сводя глаз с её бледного лица, окруженного ореолом белых волос.

Война продолжалась. Но для Юки Мори она закончилась здесь, в объятиях того, кто впервые за шестнадцать лет научил её дышать полной грудью. Даже если сейчас каждый этот вздох был борьбой.

Белый снег её волос смешался с пеплом, а изумрудные глаза были скрыты веками. Но глубоко внутри, под слоями льда и боли, билось маленькое, упрямое сердце. Сердце, которое теперь знало, ради чего стоит возвращаться из абсолютной пустоты.