Только ты

Холодный сквозняк едва заметно колыхал плотные шторы исследовательского блока Оружейной палаты. На дубовом столе, заваленном чертежами модификаций катализаторов и отчётами по тестированию крио-реагентов, сиротливо чадила полусгоревшая масляная лампа.

Митя сдавленно простонал, роняя голову на сложенные руки прямо поверх исписанных формулами листов. В висках противно стучало. Ну как, спрашивается, можно продуктивно мыслить в третьем часу ночи? На прошлой неделе ему мастерски удалось увильнуть от бумажной рутины целых пять раз под предлогом внезапного научного кризиса и поисков «вдохновения среди суровых красот столицы». Но теперь сроки безжалостно сжали горло: завтра утром отчёты должны лежать на столе у руководства, иначе финансирование лаборатории урежут вдвое.

Самое удивительное, что за весь сегодняшний день он ни разу не услышал тяжёлых размеренных шагов своего персонального надзирателя. Майор Фатуи Валерий словно сквозь землю провалился. Обычно этот двухметровый монолит с ледяным взглядом фиолетовых глаз появлялся ровно в ту секунду, когда Митя предпринимал попытку сбежать через пожарный выход, и без лишних слов, исключительно авторитетом и молчаливым присутствием, возвращал учёного за рабочий стол. Видимо, на окраинах Заполярного снова объявились мятежники, и отряд Валерия сорвался на срочную зачистку.

– Всё, хватит. Наука требует жертв, но не таких, – пробормотал Митя в полутьму, поднимая отяжелевшие веки. – Глаза слипаются, мозг превратился в ледышку. Посплю четыре часа и допишу на свежую голову. Никто даже не узнает.

Оставив бардак на столе нетронутым, Митя тихо, на цыпочках, направился к массивным дверям. Мысль о мягкой перине и тёплом одеяле окрыляла. Он уверенно взялся за кованую ручку, распахнул дверь на себя, сделал шаг за порог и тут же с глухим звуком врезался в чью-то каменную грудь.

– Ай, чтоб тебя… – Митя отшатнулся, потирая ушибленный лоб, и задрал голову вверх.

Слова застряли у него в горле.

Перед ним возвышался Валерий. Всё такой же невозмутимый, с привычной военной выправкой и абсолютно бесстрастным лицом, но в каком он был виде! Тёмные форменные одежды местами были разорваны и покрыты сажей, левая щека багровела от глубоких ссадин, на виске запеклась тёмная корка крови, а нижняя губа была разбита так, что капли едва заметно подтекали к подбородку. Даже фиолетовые глаза казались темнее обычного от давящей усталости. Разница в росте между ними была колоссальной: Митя едва доставал макушкой до ключиц майора, и сейчас этот контраст ощущался особенно остро.

Валерий опустил тяжёлый взгляд на учёного.

– Куда это вы направляетесь, Дмитрий? – раздался его низкий, чуть хриплый голос. – Согласно графику, отчёты по стабилизации элементов должны быть завершены к утренней проверке.

Митя остолбенел на пару секунд, а затем его захлестнула буря возмущения. Болтливая натура, которую Валерий обычно так долго и терпеливо осаждал, взяла верх.

– Куда я направляюсь?! Ты себя в зеркало видел, уставник несчастный?! – затараторил Митя, всплёскивая руками. – Стоит, истекает кровью посреди коридора и читает мне лекции о графике сдачи! Ты почему не в лазарете? Какого чёрта ты вообще припёрся сюда контролировать меня, если сам на ногах еле стоишь?!

Валерий даже бровью не повёл, лишь перехватил запястье Мити твёрдой рукой в кожаной перчатке и мягко, но неоспоримо втолкнул его обратно в кабинет, закрывая дверь плечом.

– На обратном пути наш патруль попал в засаду. Пришлось ликвидировать угрозу, – сухо, словно докладывал о погоде, бросил майор. – Доложить о выполнении задачи я обязан лично и без задержек. Возвращайтесь к работе. Я побуду здесь.

– Ты невыносим, – прошипел Митя, но послушно вернулся к своему столу.

Валерий, тяжело вздохнув, прошёл к кожаному диванчику в углу лаборатории, снял фуражку, положил её рядом и, достав из кармана походный блокнот, принялся методично вносить записи о прошедшем бое.

Митя сел на стул, взял перо, обмакнул его в чернила… и замер. Он не мог написать ни строчки. Взгляд против воли соскальзывал с белых листов на тёмный силуэт майора. Знать, что за спиной сидит раненый человек, не обращая внимания на сочащуюся из ран кровь, было выше его сил.

– Всё, довольно, – Митя с силой швырнул перо на подставку, отчего клякса брызнула на чертёж. – Я не собираюсь работать в таких условиях!

Он решительно поднялся, подошёл к навесному аптечному шкафу, с грохотом достал склянку со спиртом, бинты и чистую вату, после чего решительным шагом направился прямо к дивану. Валерий вскинул взгляд, откладывая блокнот на колени.

– Дмитрий, не тратьте время…

– Заткнись, майор. Просто закрой рот хотя бы на пять минут, – отрезал Митя, опускаясь на колени прямо перед ним на ковёр.

На удивление, в следующую секунду вся язвительность из Мити испарилась. Он намочил ватный тампон в медицинском растворе и замер на мгновение, глядя в строгие фиолетовые глаза. В тишине лаборатории стало слышно только их дыхание. Рука Мити едва заметно дрогнула, когда он бережно коснулся рассечённого виска Валерия.

Майор лишь едва заметно дёрнул желваками от резкого жжения спирта, но не издал ни звука.

Митя действовал молча, непривычно аккуратно и сосредоточенно. Он убрал запекшуюся кровь со лба, осторожно обработал рваную царапину на скуле, а затем его взгляд медленно опустился к губам мужчины. Сердце предательски пропустило удар.

По правде говоря, Митя давно засматривался на своего надзирателя. За маской вечно беззаботного, насмешливого и капризного гения он прятал тихое, почти безнадёжное влечение. Ну какая могла быть связь между образцовым офицером Фатуи, человеком долга и дисциплины, и болтливым учёным, создающим вокруг себя лишь хаос? Валерий казался недосягаемым, выкованным из снежногорской стали. Но сейчас, видя его уязвимым, так близко, чувствуя исходящее от его мощного тела тепло, Митя просто потерял рассудок. Ему отчаянно хотелось почувствовать вкус этих строгих губ.

Решение пришло импульсивно. Митя медленно отложил испачканную вату на поднос, поднял взгляд и, не давая себе времени на сомнения, подался вперёд.

Он коснулся мягкими губами неповреждённого участка щеки майора. Прикосновение было невесомым, словно падение снежинки.

Митя тут же отпрянул на пару сантиметров, с замиранием сердца наблюдая за реакцией. В фиолетовых глазах Валерия на долю секунды мелькнуло непривычное изумление.

– Говорят… медицинский факт, – пробормотал Митя, нервно пытаясь замаскировать смущение кривой усмешкой, – если поцеловать больное место, раны затягиваются значительно быстрее.

Чтобы подтвердить свои слова, он снова наклонился и легко поцеловал Валерия в лоб, прямо над бровью, а затем оставил лёгкий след губ возле самого уголка разбитой губы.

Митя замер, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга в упор. В воздухе повисло такое плотное электрическое напряжение, что, казалось, искра могла сжечь всю лабораторию дотла. В глазах Валерия больше не было холода устава — там вспыхнуло нечто тёмное, глубокое и голодное.

Медленно, не разрывая зрительного контакта, Валерий поднял руку. Сняв перчатку, он коснулся светлых волос учёного, мягко пропуская шелковистые пряди сквозь свои мозолистые пальцы.

Митя шумно выдохнул, окончательно теряя контроль. Он подался вперёд, оставив между их лицами жалкие миллиметры, и в этот момент Валерий сам перехватил инициативу. Широкая ладонь офицера легла на затылок Мити, властно притягивая его ближе, и их губы наконец столкнулись.

Поцелуй был жадным, глубоким и сокрушительным. Металлический привкус крови смешался с обжигающим теплом чужого дыхания. У Мити вырвался тихий, прерывистый стон; потеряв остатки робости, он подался всем телом вперёд, перекинул ноги через бёдра Валерия и уселся прямо к нему на колени, обвивая крепкие плечи руками. Валерий глухо зарычал в поцелуй, сминая тонкую ткань учёной рубашки на спине парня, прижимая его к себе так крепко, словно боялся, что тот растает.

Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Митя уткнулся носом в крепкую шею майора, чувствуя бешеный стук его пульса.

– Я ведь с ума схожу… давно уже, – прошептал Митя на самое ухо мужчине, и в его голосе не осталось ни капли обычной язвительности. – По тебе схожу с ума, дурак ты в погонах.

Руки Валерия на талии Мити сжались ещё сильнее.

– Я тоже, Дмитрий, – тихо, но абсолютно твёрдо отозвался майор. – Куда дольше, чем ты можешь себе представить.

Сердце Мити сделало кульбит. Охваченный внезапным порывом счастья и всепоглощающей страсти, он принялся покрывать шею майора быстрыми, жадными поцелуями.

– Сними это, – прерывисто выдохнул Митя, пальцами вцепившись в ворот тёмной водолазки офицера. – Пожалуйста.

Валерий подчинился без единого слова. Он стащил с себя форменный верх, обнажая массивный торс. Митя заворожённо окинул взглядом его фигуру: широкие плечи, рельефные мышцы, сеть старых белесых шрамов, полученных на службе Её Величеству. На фоне этого двухметрового великана Митя со своим изящным, средним телосложением казался почти хрупким, но эта разница распаляла обоих до предела.

Митя опустил горячие губы на твёрдую грудь майора, оставляя яркие отметины на смуглой коже, и одновременно с этим торопливо расстегнул пуговицы собственной рубашки. Сбросив её на пол, он на секунду поднялся на ноги. С хитрой, дразнящей улыбкой он избавился от брюк и белья, оставаясь абсолютно обнажённым в тусклом свете лампы. Его стройное тело с длинными линиями ног заставило дыхание Валерия стать тяжёлым и прерывистым.

Митя снова опустился на бёдра майора, отчётливо ощущая через ткань его брюк внушительную, напряжённую плоть.

В глубине души Митя нервничал. Конечно, в одиночестве он порой ласкал себя по ночам, сдерживая стоны в подушку, но заходить так далеко с кем-то другим ему ещё не приходилось. Однако в опытности и силе Валерия он почему-то не сомневался ни на миг.

– Масла здесь нет… – Митя бросил быстрый взгляд на аптечку и закусил губу.

Не отводя взгляда от фиолетовых глаз майора, он смело отправил два собственных пальца в рот, обильно смачивая их слюной, а затем завёл руку назад, между своих бёдер.

Слюна была слабой заменой маслу. Стоило Мите аккуратно очертить напряжённый вход и протолкнуть внутрь один палец, как тело отозвалось непривычной тянущей болью и резким жжением. Митя невольно вздрогнул и зашипел сквозь зубы.

– Тише, Митя… – низкий голос Валерия подействовал как бальзам. Майор бережно положил ладони на узкую талию учёного, мягко поглаживая тёплую кожу, помогая справиться с напряжением. – Не спеши. Расслабься.

Стенки поддавались с трудом, они были узкими и горячими. Митя сделал несколько глубоких вдохов, привыкая, затем начал медленно двигать пальцем, растягивая податливые мышцы. Чтобы отвлечься от дискомфорта, он добавил второй палец и начал аккуратно разводить их ножницами.

– Надо же… а ты умеешь быть нежным, майор, – нервно усмехнулся Митя, глядя в потемневшие глаза напротив. – Я-то думал, вы в казармах только команды рявкать обучены.

– Для тебя сделаю исключение, – отозвался Валерий, его пальцы сжали бедро Мити чуть крепче.

Когда сопротивление внутри ослабло, Митя протолкнул третий палец, направляя его чуть глубже и под углом. Пальцы задели чувствительную точку, и из его горла вырвался громкий, неприкрытый стон, отдавшийся эхом под сводами кабинета.

Терпение лопнуло. Митя больше не хотел прелюдий, он жаждал заполнить эту пустоту целиком. Вынув пальцы, он нетерпеливо потянулся к ремню Валерия, расстёгивая пряжку и стягивая с него форму.

Когда перед глазами Мити предстала плоть майора — внушительная, тёмная и горячая, налитая пульсирующей силой — он на мгновение опешил. Он знал, что Валерий крупный мужчина, но реальность превзошла все теоретические расчёты.

Заметив его оцепенение, Валерий накрыл ладонью щёку Мити.

– Мы можем остановиться, – негромко предложил он, хотя в глазах плясали искры сдерживаемой страсти. – В другой раз. В постели.

– Ни за что, – упрямо мотнул головой Митя.

Схватив горячий ствол дрожащей рукой, Митя провёл ладонью пару раз вверх и вниз, приподнялся на коленях и направил головку к своему входу.

Первая попытка сорвалась, он соскользнул, но со второго раза ему удалось прижаться вплотную. Опираясь руками на плечи майора, Митя медленно опустился вниз. Головка с трудом протолкнулась внутрь, и Митя шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы — ощущение распирания было ошеломляющим, тело казалось натянутым до предела.

Валерий тут же зафиксировал руки на талии Мити, не давая ему безрассудно упасть вниз, зная ветреный характер учёного, готового не жалеть себя ради сиюминутного порыва.

– Дыши, – приказал майор с хрипотцой. – Привыкни.

Митя зажмурился, подался вперёд и накрыл губы Валерия отчаянным поцелуем, одновременно с этим делая усилие и опускаясь ещё ниже. С глухим криком, потонувшим во рту мужчины, он насадился до середины. Узкие, обжигающие стенки сжались вокруг плоти с такой силой, что Валерий не сдержал ответного стона, запрокидывая голову.

– Архонты… какой ты тесный…

Пока Митя замер, восстанавливая дыхание, Валерий принялся осыпать поцелуями его ключицы, плечи и шею, мягкими прикосновениями снимая остатки паники в мышцах. Тело Мити начало сдаваться жару, сладостная истома медленно вытесняла боль.

Решив, что готов, Митя приподнялся немного вверх, а затем одним решительным движением опустился до самого конца.

Резкая вспышка боли пополам с невыносимым, диким удовольствием разорвала сознание. Митя выгнулся назад, из его горла вырвался громкий, чистый стон, а в уголках фиолетовых глаз блеснули крошечные слёзы. Он принял майора целиком. Опустив руку на собственный живот, Митя сквозь тонкую кожу отчётливо почувствовал твердеющий бугорок — присутствие Валерия внутри было абсолютным.

– Митя… мой хороший, тише, – Валерий притянул его к своей груди, баюкая, шепча на ухо короткие, несвойственные военному слова нежности.

Через минуту острая грань боли окончательно стёрлась. Осталось лишь всепоглощающее, первобытное наслаждение.

Митя начал медленно двигаться. Сначала это были короткие, плавные покачивания: он приподнимался и опускался обратно, ловя новый, незнакомый ритм. Валерий перехватил его бёдра, помогая задавать темп, контролируя каждый миллиметр скольжения. С каждым новым толчком стоны Мити становились всё более прерывистыми и громкими.

– Да… вот так… – шептал учёный, путаясь пальцами в тёмных волосах майора.

Боль ушла окончательно. Митя двигался быстрее, жадно насаживаясь на всю длину, сходя с ума от звука влажных шлепков их тел и горячего дыхания у самого уха. Но силы парня таяли на глазах. Заметив, как мелко дрожат колени Мити, Валерий перехватил инициативу.

Офицер крепко сжал его ягодицы, вжимая в себя, и сам начал мощно и глубоко толкаться снизу вверх. Сменив угол, он ударил прямо в скопление нервных окончаний.

– Валера! – Митя вскрикнул так звонко, что едва не сорвал голос, запрокидывая голову. – Ещё… прошу тебя, туда!

Дважды просить майора не пришлось. Валерий двигался методично, со всей сокрушительной силой подготовленного бойца, выбивая из Мити хриплые, несвязные мольбы и стоны. Митя потерял ощущение реальности. Стены оружейной, чертежи, снег за окном — всё исчезло. Существовал только этот мужчина, его тепло, его безжалостные и сладкие толчки, сплетающие их в единое целое.

– Я сейчас… я всё… – сбивчиво простонал Митя, чувствуя, как внутри стягивается невыносимо тугой узел.

– Давай, со мной, – глухо отозвался Валерий, ускоряя и без того бешеный темп.

Митя сорвался на отчаянный крик, когда волна оргазма накрыла его с головой. Он кончил прямо между их животами, судорожно сжимаясь вокруг чужого члена. От этой бешеной пульсации выдержка Валерия окончательно рухнула. Издав утробный, хриплый рык, майор сделал ещё два глубоких, мощных толчка до самого основания и излился горячей волной внутрь Мити, намертво прижимая того к себе.

Несколько минут в кабинете не было слышно ничего, кроме их тяжёлого, рваного дыхания. Ни один из них не сделал попытки пошевелиться или отстраниться. Митя обессиленно лежал на широкой груди Валерия, чувствуя, как мерно бьётся сильное сердце офицера. Рука майора ласково, едва ощутимо поглаживала взмокшую спину учёного.

Митя первым нарушил молчание. Он приподнял голову и посмотрел в лицо мужчины, на котором теперь красовались не только ссадины, но и след от его собственных зубов на плече.

– Ну вот… – тихо, с мягкой усмешкой протянул Митя. – Теперь твои раны точно заживут вдвое быстрее.

Валерий не сдержал короткого, искреннего смешка — редкое зрелище, которое Митя готов был беречь как высшую награду.

– Ты невозможен, Дмитрий.

– Знаю, – Митя потёрся щекой о его ключицу и прикрыл глаза. – И почему мы потеряли столько времени на этот дурацкий устав?

– Наверное, ждали подходящего отчёта, – ответил майор, целуя его в макушку.

Отчёты так и остались лежать на столе незавершёнными. Но ни майору, ни учёному до них больше не было никакого дела. До рассвета оставалось ещё несколько часов, и прямо сейчас в холодной Снежной не существовало места теплее, чем этот старый диван в лаборатории.