Мир другой магии

Акира всегда считала, что за век отшельничества научилась ценить лишь три незыблемые вещи: первозданную тишину, величие горы Корона и своё абсолютное, незапятнанное одиночество.

Ветер, гулявший по ледяным пикам, был её единственным собеседником. Снег, искрящийся под лучами рассветного солнца, служил ей постелью. Она была хранительницей, древней тенью ушедшей эпохи, последней чистокровной Кицунэ, чьё божественное пламя спало глубоко в груди, не зная нужды вырываться наружу. Ей казалось, что так будет вечно. Время в горах текло иначе — тягуче, словно застывающая смола вековых сосен.

А потом всё это было перемолото в труху. Безжалостно, громко и с непременным запахом гари.

Потому что на гору пришли они. «Хвост Феи».

У Акиры начинал нервно подёргиваться глаз при одном только воспоминании о первых минутах их знакомства. Варвары. Шумные, неотесанные, лишённые даже зачатков манер дикари с равнин. И среди них — самый невыносимый экземпляр, розововолосый сгусток хаоса по имени Нацу Драгнил. Этот непроходимый идиот умудрился не просто пережить встречу с её священным огнём — он его сожрал. Без капли почтения, смакуя каждую каплю первородной магии, словно жареное мясо в придорожном кабаке!

Из-за этой нелепой выходки древний закон кицунэ сыграл злую шутку: они оказались связаны. Не просто обещанием или долгом, а эфиром, кровью и единым пламенем. Стоило Нацу разжечь свой огонь, как у неё в висках отзывался низкий гул, а его эмоции порой прокатывались по её разуму незваной горячей волной.

А затем пали горы. Наёмники «Чёрного ворона», алхимический яд, вторжение скверны… Её дом, убежище, строившееся столетием, превратилось в руины. И Акира оказалась перед унизительным, но неизбежным выбором. Она была вынуждена спуститься в долину. Вынуждена переступить порог Магнолии — города, который само её естество отвергало каждой фиброй.

Шум там стоял непрерывный. Люди кричали, смеялись, звенели кружками, спорили из-за грошей. Воздух пах выпечкой, дешевым элем и чужими, слишком плотными потоками эфира. Не спасла даже небольшая квартирка, которую гильдия с помпой выделила ей на самом отшибе, у опушки леса. Акира наивно полагала, что каменные стены и расстояние подарят ей хоть иллюзию покоя.

Какая наивность.

Этот ходячий костёр вламывался к ней почти каждый божий день. Через окно, через балкон, через выбитую с петель дверь, которую он потом виновато чинил под надзором Люси. Он таскал с собой синего летающего кота, жареную рыбу, дурацкие идеи для тренировок и абсолютное, обескураживающее неумение стучать.

И самое ужасное заключалось в том, что Акира… привыкла.

Она всё ещё ворчала, скалила клыки, хлестала пушистым белым хвостом по половицам и грозилась испепелить Драгнила на месте, но чайник на плите неизменно закипал к его приходу, а порция мяса в её скромном запасе всегда рассчитывалась на двоих. Она смирилась с тем, что стала частью этой безумной стаи. Смирилась с Люси, которая часами могла рассказывать о столичных книгах, мягко расчёсывая кисточки на ушах кицунэ. Смирилась даже с грядущей угрозой Арболеса, нависшей над королевством.

Но к чему она никогда не была готова — так это к его феноменальной, вопиющей безответственности.

Сегодняшнее утро обещало быть терпимым. Лил мелкий дождь, Нацу задерживался на каком-то пустяковом задании, и Акира сидела на подоконнике, завернувшись в белое шелковое кимоно с открытой спиной, любуясь тем, как капли стекают по стеклу. Шрамы на животе и спине — память о битвах с наёмниками — слегка ныли к непогоде.

И тут окно разлетелось на миллион дребезжащих осколков.

В комнату кубарем влетел Драгнил. Мокрый, взъерошенный, с широченной ухмылкой от уха до уха.

– Акира! Гляди, чё я нашел на раскопках за холмом! – завопил он, не обращая внимания на то, как её янтарно-алые глаза опасно сузились, а уши плотно прижались к голове.

В руках у него была странная металлическая штуковина: сплетение бронзовых колец, внутри которого пульсировал нестабильный фиолетовый кристалл. От вещицы не просто веяло древностью — она фонила искажённым пространственным эфиром такой плотности, что волоски на хвосте Акиры встали дыбом.

– Идиот, брось это немедленно! – только и успела рявкнуть она, вскакивая на ноги. – Оно нестабильно, ты нарушил печ…

– Да ладно тебе, оно просто гудит смешно, смотри, если нажать во-о-от сюда…

Щёлк.

Фиолетовый кристалл вспыхнул ослепительной сверхновой. Кольца артефакта с визгом провернулись, срывая с петель само пространство.

– Ой… – выдавил Нацу.

Это было последнее слово, которое Акира услышала перед тем, как мир вокруг сжался в сингулярность, вывернулся наизнанку и со звуком лопнувшей басовой струны швырнул её в непроглядную, удушающую темноту.

---

Падение было недолгим, но чувствительным.

Акира с глухим стуком врезалась во что-то плоское, шершавое и невероятно твёрдое. Камень? Нет, не природный камень. Слишком ровный, слишком серый, лишённый живого дыхания земли.

– Чёрт бы его побрал! – зарычала она, с трудом отрывая лицо от холодной поверхности. Во рту стоял металлический привкус, а хвост нервно метался из стороны в сторону, поднимая мелкую крошку. – Безмозглый ящер! Клянусь праотцами, я вырву его чешую по одной штуке и скормлю Хэппи!

Пошатываясь, кицунэ поднялась на ноги, отряхивая подол белого одеяния. Шелка чудом не пострадали, но выглядела она разъярённой до белого каления. Уши нервно дёрнулись, улавливая непривычные, чужеродные звуки.

Она огляделась — и слова застряли у неё в горле.

– Ну и где я, чёрт возьми?..

Вокруг вздымались исполинские башни. Они не походили ни на дворцы Крокуса, ни на изящные шпили древних эльфийских руин. Это были гигантские, уродливые монолиты из серого композита, стекла и железа, упирающиеся прямо в затянутое дымкой небо. В воздухе стояла чудовищная вонь: смесь пережжённого машинного масла, асфальтовой пыли, химикатов и чего-то кислого, неестественного.

Но самое страшное ударило по сознанию Акиры через мгновение, заставив её пошатнуться.

Эфир.

Его не было.

Она сделала вдох, привычно пытаясь зачерпнуть из окружающего пространства магическую энергию, которой был пропитан каждый кубический сантиметр Ишгара, но наткнулась на абсолютную, звенящую пустоту. Мир вокруг был сухим, мёртвым, лишённым животворящей стихийной силы. Её собственное ядро отреагировало паническим спазмом: внутренний резерв божественного пламени резко замкнулся сам на себя, словно запечатывая драгоценное тепло в ледяной пустыне. Связь с Нацу, та самая пульсирующая нить в глубине души, истончилась до едва заметной, призрачной паутинки, уходящей куда-то за грань бытия.

– Агх! – простонала Акира, зажав лицо ладонями и задрав голову к чужому бледному небу. Кисточки на ушах мелко дрожали от нахлынувшего стресса. – За что?.. Ну вот за какие грехи предков?! Я… я прибью этого дракона! Лично сниму с него шкуру, как только вернусь!

Она стояла на крыше одного из этих плоских бетонных исполинов. Внизу, где-то далеко под ногами, двигались бесконечные потоки странных металлических повозок на резиновых колесах. Без лошадей. Без магии. Они напоминали миниатюрные поезда, а к поездам у Акиры была давняя, глубинная ненависть. Варварские коробки для медленных пыток, как она всегда их называла. И теперь весь этот проклятый мир казался состоящим исключительно из этих коробок и серого камня!

Внезапно горизонт в нескольких кварталах от неё разорвало грохотом.

БА-А-АМ!

Воздушная волна докатилась до крыши, взъерошив белые пряди Акиры и бросив в лицо едкий запах серы и нитроглицерина. Пылевой столб поднялся над узким переулком между тремя высотками.

Акира инстинктивно пригнулась, обнажив клыки, а татуировки лепестков пламени на её ключицах тускло мерцали, откликаясь на всплеск агрессии внизу. Раздражённо зарычав, она неслышной походкой хищника подошла к самому краю крыши, заглядывая в бездну переулка.

– Кто это там ещё… – пробормотала она, но осеклась на полуслове.

Картина внизу решительно отказывалась укладываться в её вековые представления о мире.

Там шел бой. И сражались не матёрые наёмники, не маги тёмных гильдий в мантиях, а… дети. Трое подростков, одетых в самые нелепые, вычурные костюмы, какие ей только доводилось видеть.

Первый — невысокий, взъерошенный мальчишка в зелёном комбинезоне с дурацкими ушами на маске — двигался с невероятной, неестественной скоростью. Его тело оплетали искрящиеся изумрудные молнии, а под кожей вспыхивали алые светящиеся вены. Он то и дело отталкивался от стен, оставляя на бетоне глубокие вмятины.

Второй — светловолосый, с лицом завзятого головореза и металлическими гранатами на предплечьях. От его ладоней исходили снопы искр, которые он ежесекундно превращал в оглушительные взрывы, с диким ревом бросаясь вперёд. Повадками, бешеным взглядом и этой манерой орать во всю глотку он до жути, до скрежета зубовного напоминал Акире одного конкретного чешуйчатого недоумка.

А третий стоял чуть позади. Высокий, с волосами, разделёнными ровно пополам — белыми, как снег на вершине Короны, и алыми, как её собственное пламя. От него исходила двойственная аура: левая сторона тела источала жар и выпускала яростные языки огня, а правая за секунды возводила исполинские глыбы чистейшего льда, сдерживая натиск.

Их противников было куда больше — десятка два взрослых громил. Но выглядели эти нападавшие совершенно безумно. У одного вместо рук были гигантские стальные лезвия, другой раздувался до размеров телеги, покрываясь каменными наростами, у третьего из спины хлестали чёрные щупальца из плотной слизи. Они не использовали магические круги. Они не зачитывали заклинаний. Эта сила исходила прямо из их плоти — уродливая, хаотичная, мутантная.

Подростки явно проигрывали. Зелёный тяжело дышал, прижимая к боку неестественно вывернутую руку; светловолосый отхаркивал копоть, но продолжал яростно рычать, отбиваясь от наседающих чудовищ; ледяной парень едва успевал блокировать удары, а левая часть его лица была залита кровью. Их загнали в угол тупика.

Акира смотрела на это форменное безумие, и её янтарные глаза медленно наливались праведной яростью.

– Куда я попала… – обречённо, с глухой досадой протянула она, вновь возведя взор к бледному небу. – За какие такие грехи?.. Почему каждый раз, когда я хочу покоя, передо мной материализуются сопливые дети, готовые сдохнуть в огне?!

Она тяжело, шумно вздохнула.

Эфира в воздухе не было. Любое заклинание сейчас тратило бы её собственную, невосполнимую без должной медитации жизненную силу. Ей следовало развернуться. Спрятаться в тени, найти безопасное место, изучить этот чудовищный мир и попытаться нащупать обратную дорогу к Ишгару. В конце концов, это не её гильдия. Не её стая. Не её война.

Но один из мутантов — чудовище с головой ящера и покрытыми шипами кулаками — с глухим хохотом занёс лапу над дезориентированным зеленоволосым мальчишкой. Тот попытался уклониться, но ноги подвели его, и он рухнул на колени, закрывая голову сломанной рукой.

Акира оскалилась.

– Тьфу на вас. Терпеть не могу, когда сильные толпой забивают щенков.

Она отступила на два шага назад. Воздух вокруг неё дрогнул, исказился полупрозрачным маревом. Кожа покрылась белоснежным подшерстком, шелковые одежды рассыпались искрами божественной энергии, перетекая в древнюю форму. Секунда — и на краю бетонной крыши уже не было хрупкой женщины.

Там стоял исполинский белоснежный зверь. Трёхметровая кицунэ с шелковистой шерстью, переливающейся первородным светом. Кончики её длинных ушей, концы могучих лап и роскошного, пышного хвоста переходили в благородный пепельно-алый градиент. Глаза полыхнули древним янтарём, полным превосходства и холодной свирепости.

Зверь опустил голову, припал на передние лапы и, взметнув хвостом столб крошащегося гравия, с глухим рыком сиганул вниз.

---

Изуку Мидория чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Это должна была быть рядовая патрульная вылазка под надзором агентства Индевора. Простая разведка в отдалённом районе Мусутафу, где полиция засекла активность подпольной ячейки боевиков, накачанных улучшенной версией «Триггера». Но всё пошло прахом в считанные минуты. Их отрезали от про-героев. Связь заглушили мощным электромагнитным импульсом, а противников оказалось втрое больше, чем сообщала разведка.

– Деку, пригнись, чёрт тебя дери! – сорванный, хриплый крик Бакуго утонул в грохоте взрыва. Кацуки едва держался: пот в ладонях пересыхал из-за постоянных детонаций, мышцы предплечий сводило судорогой.

Шото возвёл перед ними стену льда, но она продержалась лишь секунду — её в щепки разнёс мутант с каменной кожей.

– Уходите… – прохрипел Тодороки, сжимая зубы. Из его рта вырывался густой пар, левая рука безвольно дрожала от перегрева. – Я задержу их. Бегите к главному проспекту!

– Никуда мы не побежим, половинчатый ублюдок! – взревел Бакуго, выкашливая кровь. – Я сдохну, но переломаю этим уродам хребты!

Перед Мидорией выросла тень. Трёхметровый громила с ящероподобной мордой, от которого разило тухлятиной и дешёвым химическим стимулятором, замахнулся шипастой лапой. Один процент «Один За Всех» пульсировал в ногах Изуку, но порванные связки в колене отозвались ослепляющей вспышкой боли. Он не успевал.

«Неужели… вот так? Из-за засады в переулке?!»

Ящер ухмыльнулся, обнажая частокол жёлтых зубов. Шипы с противным свистом рассекли воздух, метя прямо в висок подростка.

И в этот миг небо рухнуло.

Удар был такой силы, что асфальт под ногами злодеев пошёл радиальными трещинами, вздыбившись полуметровыми пластами. Ударная волна раскидала мелких нападавших, словно кегли, а самого ящера буквально размазало по земле чудовищным давлением.

Пыль, обломки бетона и клубы раскалённого пара на мгновение скрыли происходящее.

– Что за… – прохрипел Бакуго, инстинктивно прикрывая лицо локтем. – Подкрепление?! Индевор?!

– Нет… – выдохнул Тодороки, широко распахнув гетерохромные глаза. – Это не он. Этот жар… он другой.

Когда пыль осела, у всех троих перехватило дыхание.

Посреди развороченного переулка, прямо на поверженном лидере боевиков, стояло чудовище. Нет — божество.

Гигантская белоснежная лисица, чья голова достигала высоты второго этажа. Её шерсть мягко сияла собственным внутренним светом, напрочь разгоняя полумрак тесного тупика. Лапы зверя, обугленные на самых кончиках до пепельно-алого оттенка, без видимых усилий вдавливали каменную тушу мутанта в щебень. А за спиной создания медленно, величаво колыхался огромный пушистый хвост, оставляя в воздухе шлейф из танцующих искр.

Но самое жуткое было в глазах. Янтарно-алые, с вертикальным хищным зрачком, они смотрели на окружающих не как зверь на добычу, а как древний правитель смотрит на взбунтовавшихся червей.

– Э-это… причуда трансформации?! – заикаясь, выдавил Мидория, во все глаза глядя на существо. Аналитический ум героя-фаната заработал на пределе возможностей, несмотря на боль. – Мутационный тип? Нет, масштаб слишком велик… Выделение тепла без изменения кислорода вокруг… Кто это?!

– Плевать, кто это! – взвыл один из нападавших со стальными лезвиями вместо рук, опомнившись от шока. – Завалите эту псину! Нас больше!

Пятеро боевиков, одурманенных «Триггером», рванули вперёд. Лезвия, каменные шипы и ядовитые плевки устремились к гигантской кицунэ со всех сторон.

Лисица даже не шелохнулась. Она лишь презрительно фыркнула — звук напоминал шелест сухого бамбука перед пожаром.

Её хвост сделал плавное, волнообразное движение.

ВЖУХ!

Воздух в переулке мгновенно раскалился добела. Но это был не обычный огонь, какой привык видеть и использовать Шото. Пламя, сорвавшееся с хвоста кицунэ, переливалось лазурью, золотом и глубоким, почти вишнёвым багрянцем. Оно двигалось с пугающей разумностью, обтекая воздух спиралями и формируя девять призрачных сфер — древний лисий огонь, Кицунэ-би.

Сферы сорвались с мест, оставляя в пространстве свистящие вакуумные следы.

– Назад! – инстинктивно крикнул Тодороки, выставляя ледяную стену, чтобы защитить себя и товарищей от жара.

Но пламя кицунэ не коснулось детей. Оно ударило точно в цели. Взрывы не имели ничего общего с пороховыми хлопками Бакуго: это был глухой, потусторонний гул колокола. Двухтонного каменного громилу снесло в стену с такой силой, что он пробил её насквозь и затих в руинах склада. Мужчину со стальными клинками огонь просто лишил оружия: металл оплавился в доли секунды, превратившись в безвредные шлаки, а самого бандита приложило об асфальт потоком сжатого воздуха.

Лисица сделала молниеносный выпад. Движение трёхметрового гиганта было настолько быстрым, что человеческий глаз уловил лишь белую смазанную полосу. Когтистая лапа припечатала к земле мутанта со щупальцами, выбив из его лёгких весь воздух, а зубы сомкнулись в сантиметре от шеи последнего стоявшего на ногах злодея.

Тот замер, побелев как полотно. По его штанам потекла тёмная струйка. Он смотрел прямо в горящую бездну янтарных глаз, чувствуя, как его лицо обжигает божественным дыханием.

Лиса оскалилась, явив клыки длиной с кинжалы, и издала низкий, вибрирующий рык, от которого зазвенели стёкла в радиусе ста метров.

Бандит закатил глаза и рухнул в глубокий обморок.

В переулке воцарилась гробовая, неестественная тишина. Только потрескивал оплавленный асфальт, да где-то вдалеке едва слышно завывали сирены. Вся банда боевиков — два десятка опасных преступников под наркотиком — была уничтожена за неполные тридцать секунд.

Мидория, Бакуго и Тодороки застыли, не в силах пошевелиться.

– Ч-что… за чертовщина… – прошептал Бакуго, и в его голосе впервые за долгое время не было привычной ярости — только чистое, первобытное ошеломление.

Гигантский зверь медленно повернул морду к троим подросткам. Его уши стояли торчком, пушистый хвост мерно покачивался, сбивая последние искры. Кицунэ окинула взглядом сломанную руку Деку, разбитое лицо Шото, дымящиеся ладони Кацуки. В её взгляде явно читалась смесь глубокого разочарования и смертельной усталости.

Затем фигура лисицы подёрнулась рябью.

Белый свет окутал зверя, сжимаясь, уплотняясь и теряя в габаритах. Пламя втянулось внутрь, и спустя пару мгновений посреди разгрома стояла высокая стройная девушка.

Её длинные белые волосы, слегка вьющиеся на концах, спускались до середины спины, на которой отчётливо виднелся старый диагональный шрам. На макушке нервно подёргивались лисьи уши с кисточками, имеющие пепельно-алый градиент, а позади покачивался роскошный хвост с таким же окрасом. Шелковые белые одежды с открытыми плечами и спиной выглядели экзотично, аристократично и совершенно неуместно среди мусорных баков и бетонных стен. На ключицах мерцали татуировки лепестков пламени.

Девушка поморщилась, демонстративно отряхнула рукав и скрестила руки на груди, сверля подростков тяжёлым взглядом.

– Дети, – процедила она низким, мелодичным, но леденящим душу голосом. – Везде одни сопливые, шумные дети. Почему я вообще должна была тратить на этот мусор своё драгоценное пламя?

Мидория судорожно сглотнул. Язык, на котором она говорила, звучал странно — с архаичными оборотами, гортанными нотками, какими пользовались разве что в исторических драмах эпохи Эдо, но слова были абсолютно понятны.

– Вы… вы про-герой? – вырвалось у Изуку прежде, чем он успел подумать. – Из зарубежного агентства? Мы не видели вас в реестрах… Ваша причуда… пламя не наносит структурного урона кислороду, но плавит легированную сталь… и эта трансформация…

Акира медленно повернула к нему голову. Правое лисье ухо дернулось.

– «Про-герой»? – переспросила она, и в её голосе засквозила неприкрытая насмешка. – «Причуда»? Мальчик, ты бредишь от потери крови или просто глуп от природы?

Она сделала шаг вперёд. Бакуго тут же вскинул ладони, искры снова затрещали на его пальцах:

– Эй, ты, блохастая чувырла! Стой где стоишь! Ты кто такая вообще?! Откуда свалилась на нашу голову?!

Акира замерла. Её янтарно-алые глаза опасно сузились, а хвост раздражённо хлестнул по воздуху.

– Как. Ты. Меня. Назвал? – тихо, с угрозой переспросила она.

В этот момент Кацуки невероятно сильно напомнил ей Нацу. Тот же наглый взгляд, та же манера лаять на всё, что движется, то же пренебрежение к границам чужого пространства. Но если к Драгнилу у неё за месяцы выработался странный, вымученный иммунитет, то этот взъерошенный щенок не имел перед ней никаких поблажек.

Воздух вокруг Акиры потяжелел. Давление её ауры, пусть и лишённой подпитки из внешнего эфира, было давлением столетнего высшего духа, пережившего войны гильдий и бойни с тёмными культами. Бакуго поперхнулся собственным криком: его колени непроизвольно подогнулись под тяжестью этого взгляда, а первобытный страх сдавил горло спазмом.

– Кацуки, заткнись! – резко бросил Тодороки, делая шаг вперёд и заслоняя собой товарищей. Он опустил руки, показывая, что не собирается нападать. – Прошу прощения за его грубость. Он… всегда такой. Мы ученики академии Юэй. Геройский курс. Мы попали в засаду. Если бы не вы, нас бы здесь похоронили. Спасибо.

Шото коротко, церемонно поклонился — движение, полное уважения, которое заставило гнев Акиры слегка утихнуть. Лисьи уши расслабились, приняв привычное вертикальное положение.

– «Академия»… – пробормотала она, потирая переносицу. Головная боль нарастала. Отсутствие эфира давило на виски, словно свинцовый обруч. – Так вы школяры. Волчата, решившие поиграть в охотников, не научившись прятать клыки.

Она окинула Шото более внимательным взглядом.

– А ты занятный. Слева пахнет гарью, справа — инеем. Твоё тело разделено пополам, как у дешёвой химеры, но огонь… слабый. Незрелый. Ты боишься собственного жара, мальчишка.

Тодороки вздрогнул. Эти слова ударили по нему больнее, чем каменный кулак монстра. Никто — даже Индевор — не говорил с ним о его пламени с такой холодной, всевидящей уверенностью.

– Кто вы? – тихо повторил Шото, глядя прямо в её глаза. – Ваше пламя… оно не обжигает тех, кого вы не хотите обжечь. Мой отец — герой номер один, но даже он не способен на такой контроль.

– Твой отец мне не указ, кем бы он ни был, – отрезала Акира, поворачиваясь спиной к подросткам и направляясь к выходу из переулка. – Моё имя — Акира. И я не «герой». Я Кицунэ с горы Корона. Хотя вам, дикарям в нелепых трико, это название вряд ли о чём-то говорит.

– Подождите! – Мидория попытался сделать шаг за ней, но покачнулся и едва не упал, удержавшись за стену. – Вы ранены? То есть… вам нужна помощь? Скоро здесь будет полиция и скорая! Вам нельзя просто так уходить, использование причуды без лицензии…

Акира резко остановилась и обернулась через плечо. Её взгляд был острее драконьего клыка.

– «Лицензия»? На право дышать и защищать свою жизнь? – Она презрительно скривила губы. – В каком же жалком, вырожденном мире вы существуете, если законы пишут для того, чтобы сковывать сильных в угоду слабым.

Она подняла ладонь. На кончиках её длинных изящных пальцев заплясал крошечный, размером с бусину, алый огонёк. Внутри этой искры не было жара — лишь пульсирующая воля, живая и древняя.

– Запомните, щенки. Огонь не просит разрешения гореть. Он либо пожирает, либо греет. И если ваши «законники» попытаются встать на моём пути…

Она сжала кулак. Огонёк лопнул, оставив после себя лишь запах цветущей вишни и озона.

– …я сожгу их повозки дотла.

Сирены зазвучали совсем близко. В узкий переулок ворвались красно-синие отблески проблесковых маячков. Заскрежетали шины тяжелых броневиков, послышались крики командиров спецназа:

– Оцепить периметр! Скорую к тупику! Индевор приближается с южного направления!

Акира поморщилась от этой чудовищной какофонии. Варвары. Шумные, назойливые варвары преследовали её даже в другом измерении.

Она легко, почти без замаха, оттолкнулась от разбитого асфальта. Никаких крыльев, никаких прыжковых устройств — лишь безупречная грация хищного духа. Девушка взмыла в воздух на добрых десять метров, коснулась носком мягкой туфли пожарной лестницы, ещё один неуловимый толчок — и её белоснежная фигура с мелькнувшим алым хвостом растворилась на карнизе крыши.

– Эй! Стой, кошка драная! – запоздало взревел Бакуго, но переулок ответил ему лишь гулким эхом.

В тупик с грохотом влетели медики с носилками и полицейские со щитами. Следом за ними, сотрясая воздух волнами яростного жара, опустился исполинский мужчина в пылающей маске и массивных доспехах — Индевор.

– Мидория! Бакуго! Шото! – рявкнул герой номер один, оглядывая заваленный телами переулок. Пламя на его плечах взметнулось выше. – Что здесь произошло?! Кто нейтрализовал банду «Триггера»?!

Изуку Мидория медленно поднял взгляд к пустому серому небу, где ещё секунду назад стояла загадочная девушка с лисьими ушами. Рука невыносимо болела, адреналин отступал, уступая место холодной дрожи, но в блокноте его памяти уже горели новые, необъяснимые строчки.

– Это была… – начал Мидория, сбиваясь с дыхания.

– Не твоё дело, старик, – угрюмо перебил отца Шото, глядя на оплавленный чистейшим пламенем кусок стали под своими ногами. Металл всё ещё слабо светился золотистым теплом, не остывая. – Но я думаю… в этом городе появился кто-то, кто не подчиняется твоим правилам.

---

На крыше высотки, обдуваемая холодным высотным ветром, Акира сидела на самом краю парапета, поджав колени к груди. Хвост бережно укрывал её открытые плечи от промозглой сырости чужого мегаполиса.

Она протянула руку к блеклому солнцу, пробивающемуся сквозь смог.

Внутри её груди, под татуировками лепестков пламени, тонко и жалобно звенела эфирная нить. Она вела в никуда, сквозь слои разорванного пространства и времени. Но на самом её конце, на грани восприятия, теплилась крошечная, глупая, упрямая искра.

«Нацу…»

Акира прикрыла янтарные глаза, и на её губах против воли появилась слабая, горькая усмешка.

– Ты ведь уже перевернул всю гильдию вверх дном, верно, идиот?.. Ищи быстрее. Потому что здешние люди слишком громкие, их повозки воняют гарью, а здешние дети совершенно не умеют драться.

Она глубо