Такемичи × Все

Вечерний Токио тонул в неоновом мареве, но в заброшенном боулинг-холле, где сегодня собрались верхушки крупнейших банд, атмосфера была накалена до предела. Причиной тому была не делёжка территорий и не новые альянсы. В центре внимания, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Такемичи Ханагаки. Его жёлтые волосы, уложенные в привычный «ястреб», слегка растрепались, а в глазах читалось искреннее непонимание того, почему на него смотрят так, будто он — последний слиток золота в разоренной стране.

– Такемичи, ты сегодня выглядишь... съедобно, – Нахоя Кавата, более известный как Улыбашка, подошёл первым. Его персиковое афро пружинило при каждом шаге, а вечная улыбка на лице казалась сегодня особенно хищной. – Пойдём, я угощу тебя раменом. Соя тоже хочет, да, Злюка?

Соя, стоявший за спиной брата с вечно сердитой гримасой, лишь тихо шмыгнул носом. Его бирюзовые кудри дрожали.

«Брат врёт, – пронеслось в голове у Сои. – Я не просто хочу рамена. Я хочу, чтобы Такемичи перестал так грустно смотреть в окно. Если он заплачет, я ведь разнесу здесь всё к чертям».

– Эй, Улыбашка, придержи коней, – раздался холодный, расчётливый голос.

Хаджиме Коконой, шурша дорогим пиджаком, вышел из тени. Его золотая серьга качнулась, отражая свет ламп. Он окинул Такемичи взглядом, в котором смешивались обожание и холодный расчёт.

– Рамен — это еда для нищих, – Коко лениво поправил выбритый бок головы. – Ханагаки, у меня забронирован столик в лучшем ресторане Гинзы. Машина ждёт снаружи. Ты же знаешь, я ценю только лучшее. А ты — самый ценный актив, который я когда-либо встречал.

«Дело не в деньгах, – лихорадочно думал Коко, глядя на смущённого Такемичи. – Я могу купить весь этот город, но его взгляд... он бесценен. Он смотрит так же, как Акане, но в то же время в нём есть эта глупая, несокрушимая воля. Я готов потратить все миллиарды мира, лишь бы он зависел только от меня».

– Коко, ты опять за своё? – Инупи подошёл с другой стороны. Его высокие каблуки звонко цокали по кафелю, а шрам от ожога на бледном лице казался ярче под неоном. – Такемичи не вещь. Ему нужно не золото, а верность. Пошли в мастерскую, Ханагаки. Я закончил перебирать двигатель, который тебе понравится.

Инуи смотрел на Такемичи своими изумрудными глазами, и в этом взгляде была тихая, почти религиозная преданность. Для него Такемичи стал тем самым светом, который когда-то излучал Шиничиро, но с какой-то новой, личной теплотой.

– Ребята, тише, – Такемичи поднял руки, пытаясь успокоить толпу. – Я вообще-то пришёл обсудить дела...

– Дела подождут, – раздался ленивый, тягучий голос.

Братья Хайтани возникли словно из ниоткуда. Ран, поигрывая своими косичками, приобнял Такемичи за плечи, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство.

– Малыш Такемичи, ты такой шумный, – прошептал Ран ему прямо в ухо, игнорируя яростные взгляды окружающих. – Зачем тебе эти скучные посиделки? Мы с Рин-рином знаем одно место в Роппонги, где ночь никогда не кончается.

Риндо, поправляя свои круглые очки, холодно взглянул на Коко и Инупи.

– Хватит его делить, – буркнул младший Хайтани, хотя его собственные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Он пойдёт с нами, потому что мы сильнее.

«Он такой хрупкий, – думал Риндо, наблюдая за тем, как Такемичи краснеет. – Хочется сломать ему пару костей, чтобы он больше не мог никуда убежать, а потом самому же его лечить. Садизм? Возможно. Но когда он смотрит на меня с этим своим упрямством, у меня внутри всё переворачивается».

Внезапно толпа расступилась. По залу пронёсся шепот. Тяжёлые шаги Дракена и легкая, почти невесомая походка Майки заставили всех замолчать. Рядом с ними шли Баджи, Мицуя и Чифую.

– Такемичи, – голос Майки был тихим, но в нём звенела сталь.

Он подошёл вплотную, глядя снизу вверх своими бездонными чёрными глазами. В этот момент Майки не был «Непобедимым лидером». Он выглядел как ребёнок, потерявший самую дорогую игрушку и внезапно нашедший её вновь.

«Шиничиро... – Майки сглотнул ком в горле. – Нет, это Такемичи. Но почему от него пахнет тем же спокойствием и старым гаражом? Если я отпущу его руку, тьма снова сожрёт меня. Я не позволю этим стервятникам забрать его».

– Кен-чик, – Майки не оборачивался. – Скажи им, чтобы проваливали. Такемичи сегодня спит у меня. Мы будем есть дораяки и смотреть фильмы.

Дракен вздохнул, возвышаясь над всеми, как скала. Его татуировка дракона на виске казалась живой в дрожащем свете.

– Прости, Майки, но я обещал Такемичи, что мы зайдём к Эме, – Дракен положил руку на голову Ханагаки, слегка взъерошив его «ястреб». – И вообще, ему нужно отдохнуть от ваших криков.

«Этот идиот опять вляпался в историю, – Дракен смотрел на Такемичи с плохо скрываемой нежностью. – Но именно его нежелание сдаваться заставляет меня чувствовать себя живым. Он — сердце Тосвы. Моё сердце».

– Эй-эй, – Баджи Кейске оскалился, демонстрируя свои клыки. – Вы что, забыли про Первый отряд? Такемичи — мой заместитель! Мы идём жечь машины... то есть, я хотел сказать, есть лапшу напополам!

Чифую, стоявший рядом, густо покраснел.

– Баджи-сан, вы же обещали, что мы просто погуляем втроём! – Мацую поправил свой белый свитер. – Такемичи, я купил новый выпуск манги, о которой мы говорили. Пойдём ко мне?

«Я готов отдать за него жизнь, – Чифую сжал кулаки. – Он мой единственный и самый близкий партнёр. Видеть, как все эти волки кружат вокруг него... невыносимо».

Мицуя, сохраняя привычное спокойствие, лишь улыбнулся, хотя в его лавандовых глазах читалась решимость.

– Я уже сшил для Такемичи новый комплект одежды, – мягко произнёс он. – Нужно провести примерку. Это займёт всю ночь, так что, боюсь, он будет занят.

– Как насчёт того, чтобы вы все просто заткнулись? – холодный, властный голос разрезал воздух.

В дверях стоял Изана Курокава. Его красное пальто «Поднебесья» развевалось, а серьги-ханафуда тихо позвякивали. Рядом с ним замер Санзу, чьи глаза за маской (которую он сегодня почему-то решил не надевать, демонстрируя шрамы) горели фанатичным огнем. Кадзутора, с колокольчиком в ухе, стоял чуть поодаль, нервно перебирая пальцами.

Изана подошёл к Такемичи, игнорируя Майки. Он коснулся щеки Ханагаки своими прохладными пальцами.

– Моё королевство пустует без короля, – прошептал Изана. – Ты ведь придешь ко мне, Шини... Такемичи? Я создам для тебя мир, где не будет боли. Только ты и я. Остальные — лишь мусор под ногами.

«Он так похож на него, – сердце Изаны билось в бешеном ритме. – Тот же свет, та же глупая вера в людей. Я сломаю его, если понадобится, чтобы он никогда не узнал предательства. Он будет моим абсолютом».

– Ханагаки принадлежит только Господину Майки... или мне, – Санзу сделал шаг вперед, его голос дрожал от сдерживаемого безумия. – Если кто-то из вас посмеет коснуться его без разрешения, я вырежу вам языки.

Санзу смотрел на Такемичи как на божество. Для него Ханагаки стал новой точкой опоры, кем-то, кто был даже чище и безумнее в своей доброте, чем Сано Манджиро.

– Ребята... пожалуйста, – Такемичи почувствовал, как на глазах наворачиваются слёзы. – Я просто хотел, чтобы мы все были друзьями! Почему всё так сложно?!

Он закрыл лицо руками, и по залу разнёсся его тихий всхлип.

Тишина наступила мгновенно.

Соя Кавата первым сорвался с места, его аура вспыхнула яростным синим пламенем.

– Кто?! Кто довёл его до слёз?! – взревел Злюка, готовый крушить стены.

Майки и Изана одновременно шагнули к Такемичи, их руки столкнулись в воздухе, искрясь ненавистью друг к другу.

– Убери руки от моего брата, Изана, – прошипел Майки.

– Он не твой, Манджиро. Он принадлежит одиночеству, которое разделяю я, – ответил Изана.

Баджи и Кадзутора уже начали переругиваться с Хайтани, Коко пытался перекупить внимание Такемичи, предлагая ему чек с пустой графой суммы, а Чифую и Мицуя старались просто закрыть плачущего героя от этого хаоса.

Такемичи поднял голову, вытирая слезы рукавом. Его взгляд внезапно стал твердым, тем самым взглядом, который заставлял целые банды преклонять колени.

– Хватит! – выкрикнул он. – Я не вещь и не чей-то «старший брат»! Я Такемичи Ханагаки! И если вы сейчас же не прекратите этот цирк, я... я...

– Ты что, партнер? – Чифую с надеждой заглянул ему в глаза.

– Я уйду домой один и заблокирую все ваши номера! – выпалил Такемичи.

Наступила гробовая тишина. Для каждого присутствующего это прозвучало как смертный приговор.

– Ладно, – первым сдался Дракен, потирая переносицу. – Давайте просто... просто посидим все вместе? Без драк.

– Только если Такемичи сядет рядом со мной! – хором выкрикнули Майки, Изана и Баджи.

Вечер обещал быть долгим. Такемичи вздохнул, чувствуя, как его снова тянут в разные стороны. Он знал, что впереди еще много прыжков во времени, много боли и сражений. Но сейчас, глядя на этих опасных, безумных и по-своему преданных людей, он понимал одно: он сделает всё, чтобы в любом будущем они были живы. Даже если для этого ему придется терпеть их бесконечную и удушающую любовь.

– Хорошо, – сдался Такемичи, улыбаясь сквозь остатки слез. – Но за рамен платит Коко!

– Заметано, – ухмыльнулся Коконой, уже доставая золотую карту. – Я куплю всю лапшичную, если это заставит тебя улыбнуться.

И пока они гурьбой выходили из здания, споря и толкаясь, Такемичи чувствовал на себе десятки взглядов — собственнических, нежных, безумных и теплых. Это была его банда. Его личный ад и его единственный рай.