...

Коридоры Хогвартса обычно наполнены гомоном, смехом и звуками торопливых шагов, но для Джеймса Поттера последние два месяца тишина стала самым громким звуком на свете. И эта тишина исходила от человека, который раньше не умолкал ни на секунду.

Эмили Поттер, сестра «короля Гриффиндора», всегда была его лучшим другом, его сообщницей и его совестью. Маленькая, хрупкая, с копной белоснежных волос, которые никак не вязались с чернильно-черной шевелюрой брата, и поразительными рубиновыми глазами, она казалась солнечным зайчиком, случайно заскочившим в мрачный замок. Она была «Белым кроликом» — так её прозвали в школе за внешность и удивительную способность проскальзывать в любые двери, будь то кабинет директора или закрытая гостиная Слизерина, не вызывая при этом ни у кого гнева.

Но сейчас солнце скрылось за тучами.

– Она даже не посмотрела на меня за завтраком, – уныло констатировал Джеймс, развалившись в кресле в гостиной Гриффиндора. – Сириус, она вообще на меня не обращает внимания! Будто я — пустое место, прозрачнее, чем Почти Безголовый Ник.

Сириус Блэк, лениво перелистывавший журнал по квиддичу, сочувственно хмыкнул, хотя в его глазах плясали смешинки и странное, щемящее чувство. Сириус всегда относился к Эмили как к сестре, защищал её, но в последнее время ловил себя на мысли, что его взгляд задерживается на ней чуть дольше, чем положено другу семьи. Её холодное молчание ранило его не меньше, чем Джеймса.

– Ну, Сохатый, ты должен признать, что та сцена у озера была... эпичной, – Сириус отложил журнал. – Я до сих пор вижу лицо Нюниуса во сне. Он выглядел так, будто проглотил целую стаю книжных червей.

– Это не смешно, Бродяга! – Джеймс вскочил, взъерошив и без того беспорядочные волосы. – Она заступилась за него. За этого сальноволосого... за Снейпа! Да и что она ляпнула? «Оставьте его в покое, он хотя бы не пытается самоутвердиться за счет слабых!» Она хоть понимает, как это звучит?

– Это звучало как капитуляция, – вставил Римус Люпин, не отрываясь от учебника по Защите от темных искусств. – Но, Джеймс, ты сам виноват. Ты перегнул палку. Отравить его учебники слизью — это одно, но высмеивать его при Эмили, зная, что они... Кхм... Общаются...

Джеймс фыркнул, скрестив руки на груди. Ему было невыносимо осознавать, что его «маленькая снежинка» нашла общий язык с его злейшим врагом.

– Слушай, скоро у неё день рождения, – продолжал Римус, наконец закрыв книгу. – Как по мне, это лучший момент, чтобы помириться.

– Да-да! У неё же ещё день рождения выпадает на такую красивую дату... – поддакнул Питер Петтигрю, робко выглядывая из-за спины Сириуса. – Четырнадцатое февраля. День святого Валентина.

Джеймс замер. Четырнадцатое февраля. День, когда Эмили исполнится восемнадцать. Совершеннолетие по меркам волшебного мира. Он планировал грандиозный праздник, но всё полетело в тартарары из-за его собственной гордости.

– Мы должны что-то сделать, – решительно заявил Джеймс. – План «Прости, пожалуйста» провалился. Нужно что-то... мародерское.

Однако то, что Мародеры посчитали «мародерским», обернулось катастрофой.

Утро четырнадцатого февраля началось для Эмили с того, что она едва не попала под град заколдованных валентинок, которые Джеймс и Сириус выпустили в Большом зале. Они летали вокруг неё, выкрикивая поздравления голосом Джеймса, перемежающиеся колкостями в адрес Слизерина. Это должно было быть весело, но Эмили, бледная как мел, лишь сильнее сжала пальцы на своей сумке.

Последней каплей стал «подарок» от брата — огромный плакат над входом в зал, изображающий Снейпа в виде гигантского кальмара, которого Эмили якобы «спасает». Это была попытка Джеймса перевести всё в шутку, но он не учел одного: Эмили действительно дорожила тем хрупким миром, который она выстроила с Северусом.

Эмили стояла посреди коридора, окруженная хохочущими гриффиндорцами. Её красные глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать.

– Ты просто невыносим, Джеймс! – выкрикнула она, и в коридоре мгновенно воцарилась тишина. – Ты думаешь, что мир вращается вокруг твоих шуток? Ты хоть раз подумал, что мне больно? Что мне стыдно за тебя?

Джеймс осекся, его улыбка сползла с лица. Сириус сделал шаг вперед, желая что-то сказать, но Эмили развернулась и бросилась прочь.

Она бежала, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, превращая коридоры Хогвартса в размытые пятна камня и гобеленов. В какой-то момент она столкнулась с кем-то в темном углу у библиотеки.

– Эмили? – холодный, но знакомый голос заставил её вздрогнуть.

Северус Снейп стоял перед ней, прижимая к груди книги. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась ярость, смешанная с чем-то похожим на жалость.

– Северус, я... мне так жаль, этот плакат... – всхлипнула она.

– Хватит, Эмили, – перебил он её, и его голос прозвучал как удар хлыста. – Твой брат — идиот, но ты... Зачем ты лезешь? Тебе не нужно меня спасать. Ты только делаешь хуже. Думаешь, мне нужна твоя жалость? Или ты хочешь, чтобы Лили видела, как меня опекает «белый кролик» Поттеров? Уходи. Иди к своим друзьям-героям.

Эти слова добили её. Сердце, и так израненное выходками брата, окончательно разбилось. Снейп даже не смотрел на неё — он смотрел сквозь неё, туда, где за углом мелькнула рыжая копна волос Лили Эванс.

Эмили вновь сбежала. Ноги сами принесли её в подземелья — место, где половина коридоров не была нанесена на карту, просто потому что они вели в тупики и тайных ходов там не было. Здесь было сыро, тихо и, главное, безлюдно. Она опустилась на холодный каменный пол в одном из самых дальних тупиков, обхватив колени руками, и дала волю рыданиям.

Она чувствовала себя лишней. Лишней в семье Поттеров, где её любили, но всегда помнили о «скандале» её рождения. Лишней среди Мародеров, которые видели в ней лишь забавное дополнение к Джеймсу. Лишней для Северуса, который был слишком занят своей безответной любовью, чтобы заметить её искреннюю дружбу.

Шаги послышались внезапно. Мягкие, уверенные. Эмили не подняла головы, надеясь, что это просто случайный прохожий.

– В подземельях в феврале не самое подходящее место для прогулок в одной школьной блузке, Поттер, – раздался спокойный, чуть ироничный голос.

Эмили вскинула голову. Перед ней стоял Уильям Милфорд. Староста Слизерина, легальный анимаг и, пожалуй, самый загадочный человек на седьмом курсе. Его длинные блондинистые волосы были собраны в строгий пучок, а гетерохромные глаза — один зеленый, другой янтарно-желтый — внимательно изучали её лицо.

Уильям не стал задавать вопросов. Весь Хогвартс и так наблюдал за этой драмой последние три месяца. Он просто подошел, сел рядом на холодные плиты и, сняв свою тяжелую мантию с серебристо-зеленой подкладкой, накинул её на плечи Эмили.

– Ты простудишься, – коротко бросил он.

– Спасибо, Уилл, – прошептала она, кутаясь в теплую ткань, пахнущую хвоей и старыми книгами.

– Твой брат — редкостный болван, – Уильям откинулся затылком на стену. – Но ты это и так знаешь. А Снейп... Снейп слишком ослеплен своей обидой, чтобы видеть дальше собственного носа.

Эмили всхлипнула, вытирая глаза краем его мантии.

– Почему всё так сложно? Я просто хотела, чтобы все были счастливы.

– Благородная и абсолютно бесполезная цель, – мягко усмехнулся Милфорд. – Ты не можешь отвечать за чужую глупость, Эмили. Даже если это глупость твоей крови.

Они сидели в тишине несколько минут. Эмили чувствовала, как холод подземелий отступает, вытесняемый присутствием Уильяма. С ним всегда было так: странное и молчаливое понимание. Они были похожи — оба в какой-то степени аутсайдеры, несмотря на статус. Уильям, скрывающий свои сны-предсказания и сложные отношения с братом, Люциусом Малфоем, и Эмили, «белая ворона» в семье истинных гриффиндорцев.

Эмили вдруг подалась вперед и крепко обняла его. Уильям на мгновение замер, его тело напряглось, а на щеках проступил едва заметный румянец. Он не привык к таким проявлениям чувств. Но через секунду он осторожно положил руку ей на спину, позволяя девушке окончательно успокоиться.

Когда её дыхание выровнялось, Уильям отстранился и полез в карман мантии, которая всё еще была на ней.

– Чуть не забыл, – он достал маленькую бархатную коробочку. – С днем рождения? Ну или с днем святого Валентина. Как уж пожелаешь.

Эмили дрожащими руками открыла коробочку. Внутри на тонкой серебряной цепочке висел кулон — изящная лилия из лунного камня, которая, казалось, светилась изнутри собственным мягким светом.

– Уилл... это же... – она не нашла слов.

– Это защитный амулет, – пояснил он, глядя в сторону. – Чтобы никакие заколдованные валентинки больше не смели к тебе приближаться. И чтобы ты помнила, что в этом замке есть люди, которым не всё равно на тебя саму, а не на твою фамилию.

Эмили посмотрела на него — серьезного, немного хмурого, но такого надежного. В этот момент всё остальное: крики Джеймса, холодность Снейпа, шум квиддичного поля — всё отошло на задний план. Она приподнялась на коленях и быстро, прежде чем успела испугаться, коснулась губами его губ.

Поцелуй вышел соленый от слез, неумелый и робкий, но такой чувственный, что у Эмили закружилась голова. Уильям ответил не сразу, но когда его рука переместилась к её затылку, притягивая ближе, она поняла, что этот «белый лис» ждал этого момента не меньше, чем она сама.

В глубине подземелий, вдали от всех, Белый кролик наконец-то перестал бежать.

– Спасибо, – прошептала она, отстранившись.

Уильям едва заметно улыбнулся, поправляя выбившийся локон её белоснежных волос.

– Пойдем отсюда, Эмили. У меня в гостиной припрятана бутылка сливочного пива, и я обещаю, что ни один Мародер не переступит порог Слизерина сегодня вечером.

Она кивнула, решительно сжимая кулон в руке. Завтра ей придется поговорить с Джеймсом. Завтра ей придется снова столкнуться с миром. Но сегодня она была не одна. И впервые за три месяца ей не было страшно.