Карты геев

Каменный коридор третьего этажа продувался колючим октябрьским сквозняком. За высокими стрельчатыми окнами сгущались сизые шотландские сумерки, поливая серые башни Хогвартса мелким, нескончаемым дождем. Гарри Поттер зябко втянул голову в плечи, поправляя на плече тяжелую лямку школьной сумки. Черная мантия хлопала по худым коленям при каждом шаге, а круглые очки то и дело норовили сползти на кончик носа. Он привычным жестом подтолкнул оправу пальцем и покосился на шагавшего рядом друга.

Рон Уизли шел размашисто, чуть прихрамывая от усталости после сдвоенного зельеварения. За прошедшее лето Рон вытянулся еще сильнее, превратившись в нескладного, нелепо высокого юношу с длинными руками и ногами, из-за чего его старая мантия казалась безнадежно короткой. Ярко-рыжие волосы растрепались, а веснушчатое лицо выражало смесь глубокой тоски и праведного негодования.

– Нет, ты только представь, Гарри! – возмущенно бубнил Рон, размахивая длинными руками, едва не задевая висевшие вдоль стен старинные гобелены. – Три свитка по противоядиям от смешанных ядов! До пятницы! Он что, считает, будто у нас других уроков нет? Снейп просто издевается. Клянусь, если Гермиона не согласится взглянуть на мой черновик, я просто напишу туда рецепт пастушьего пирога моей мамы. Какая разница, он все равно поставит мне «Отвратительно»!

Гарри слабо усмехнулся. В груди привычно разлилось тепло от простой, непринужденной манеры Рона сводить любую трагедию к жалобам на несправедливость и мечтам об ужине.

– Гермиона поможет, ты же знаешь, – отозвался Гарри, взъерошив пятерней свои и без того вечно непослушные смоляные волосы. Тонкий шрам на лбу едва заметно кольнуло холодом от сквозняка, но не более — темный штиль внутри означал, что Волан-де-Морт далеко. – Только она сначала прочитает тебе лекцию о том, как важно вести конспекты самостоятельно. Минут на сорок.

– Вот поэтому я и хочу сначала поесть, – тяжело вздохнул Рон, прижимая ладонь к животу, который в подтверждение его слов издал громкое утробное урчание. – Силы понадобятся. Слушай, ты ведь тоже в Большой зал? Фред и Джордж говорили, что сегодня на ужин запекают свиные ребрышки с патокой.

– Не сейчас, Рон, – покачал головой Гарри, взглянув в сторону поворота к широкой галерее. – Я обещал Гермионе найти ту книгу по трансфигурации человека. Если я снова затяну с эссе, МакГонагалл оставит меня после уроков, а у нас в субботу тренировка. Вуд… то есть, мы не можем пропускать полеты.

Рон остановился, с сомнением оглядев друга своими ясными голубыми глазами.

– В библиотеку? Добровольно? Гарри, ты точно в порядке? Может, тебя на зельях парами дурмана накрыло?

– Да брось, я быстро. Возьму фолиант, сделаю пару выписок и спущусь к вам. Оставь мне парочку ребрышек.

– Договорились, – оживился Уизли, но внезапно замер, уставившись куда-то в темный угол под лестницей. Его веснушчатое лицо в мгновение ока потеряло всякую краску, а длинный нос смешно сморщился от ужаса.

– Рон? Что там? – Гарри насторожился, рефлекторно сжав пальцы в кармане, где лежала палочка из остролиста.

– Там… мерзость… – сдавленно просипел Рон, пятясь назад и спотыкаясь о подол собственной мантии.

Гарри проследил за его взглядом. В пыльном стыке каменных плит плел свою паутину крошечный, не больше пятипенсовой монеты, серый паучок.

– Это просто паук, Рон. Он даже не ядовитый.

– Мне плевать! Ненавижу этих тварей! Все из-за Фреда… до сих пор помню, как этот плюшевый мишка отрастил лапы… – Рон передернул плечами так яростно, будто по его спине уже полчищами маршировали членистоногие. – Всё, я ухожу! Увидимся за столом, Гарри. И смотри под ноги, они повсюду!

Не дожидаясь ответа, длинноногий гриффиндорец почти побежал по коридору в сторону парадной лестницы, оставив Гарри в одиночестве посреди гулкого, полутемного пролета.

Гарри покачал головой, не сдержав мягкой улыбки. Рон мог бесстрашно сесть на гигантскую шахматную доску и хладнокровно пожертвовать собой ради победы, мог броситься с кулаками на любого, кто оскорбит его семью, но вид крошечного паука превращал его в паникующего мальчишку. В этом и была его странная, человеческая прелесть.

Вздохнув, Гарри повернулся и зашагал в противоположную сторону — к обители мадам Пинс.

Библиотека встретила его запахом старого пергамента, пчелиного воска, кожи и вековой пыли. В этот предвечерний час здесь было пусто и сумрачно. Большинство учеников уже стягивались к теплу и ароматам Большого зала, поэтому ряды массивных стеллажей, уходящих под самые своды потолка, напоминали лабиринт молчаливых великанов. Лишь где-то в глубине за скрипучим столом дежурила грозная библиотекарша, бросая подозрительные взгляды на каждого входящего поверх строгих очков.

Гарри постарался скользнуть мимо нее неслышно, словно ловец, преследующий снитч. Он свернул в секцию продвинутой трансфигурации, туда, где полки стояли так плотно, что дневной свет из узких окон почти не проникал сквозь витражные стекла.

Он искал «Руководство по сложным анимагическим метаморфозам». Пальцы медленно скользили по корешкам: «Сущность плоти», «Грани перерождения», «Теория видоизменения материи»…

Внезапный шорох заставил Гарри замереть.

Звук донесся из самого темного угла между стеллажами, где стоял одинокий деревянный стол, скрытый от глаз мадам Пинс тяжелой тенью высокого шкафа с запрещенными для младших курсов справочниками. Это был не шелест страниц. Это был тяжелый, прерывистый вздох, больше похожий на застрявший в горле всхлип.

Движимый природным упрямством и тем обостренным чутьем на чужую беду, которое не раз втягивало его в смертельные авантюры, Гарри бесшумно сделал шаг вперед и заглянул за массивную дубовую стойку.

За столом сидел Драко Малфой.

Гарри рефлекторно напрягся, рука сама нащупала рукоять палочки. Ожидание язвительного выпада, насмешки или дежурного оскорбления в адрес его семьи или друзей сработало на уровне чистых инстинктов. Но Малфой не двигался.

Он сидел, ссутулившись, уронив голову на тонкие, бледные ладони. Его светлые, почти белые волосы растрепались и упали на лоб, лишая слизеринца привычного лоска безупречной аристократической укладки. Перед ним лежала раскрытая книга, но страницы были пустыми — зачарованный текст, видимо, требовал особого заклинания проявления, о котором читатель напрочь забыл.

В полутьме лицо Малфоя казалось пугающе белым, словно выточенным из мела. Заостренный подбородок мелко дрожал, а тонкие губы были сжаты в бескровную полоску. В нем не было ни капли той надменной, ленивой спеси, с которой он обычно дефилировал по подземельям Слизерина в окружении Крэбба и Гойла. Напротив, в эту секунду Драко казался загнанным, до предела испуганным зверьком, потерявшимся в лабиринте собственных страхов.

Гарри невольно сделал шаг назад, но подошва его потертого ботинка предательски скрипнула по древней дубовой половице.

Звук в тишине прозвучал как выстрел.

Малфой вскинулся мгновенно. Его ледяные, серо-серебристые глаза распахнулись, в них на долю секунды мелькнул неподдельный, дикий ужас, который тут же, словно маска, сменился холодной, ощетинившейся злобой. Он судорожно дернул рукав мантии вниз, пряча левое предплечье, и вскочил со стула, неловко задев тяжелую ножку стола.

– Кто здесь?! – голос Драко сорвался на высокой ноте, но он тут же выровнял дыхание, пытаясь вернуть привычную тягучую надменность. – Поттер?

Гарри медленно вышел из тени стеллажа, убрав руку от кармана, чтобы показать, что нападать он не собирается.

– Я искал книгу, – спокойно произнес Гарри, глядя прямо в серые глаза противника. Ярко-зеленый взгляд за круглыми стеклами очков был внимательным и цепким. – Не знал, что этот угол занят.

– Тогда проваливай, – процедил Малфой сквозь зубы. Его бледные щеки залил нервный, нездоровый румянец. – Библиотека большая. Найди себе другое место для демонстрации своего скудоумия.

Обычно Гарри не остался бы в долгу. На любое оскорбление у него всегда находился резкий ответ, перераставший в перепалку у дверей кабинетов или на квиддичном поле. Но сейчас в позе Малфоя, в том, как дрожали кончики его длинных пальцев, когда он судорожно захлопывал черную обложку книги, было нечто такое, что заставило Гарри промолчать. Он вспомнил свое собственное детство в чулане под лестницей — то липкое, удушающее чувство одиночества и страха перед силой, которой ты не можешь противостоять.

– Ты в порядке, Малфой? – негромко спросил Гарри. Вопрос прозвучал просто, без издевки, и оттого ударил по слизеринцу сильнее любого проклятия.

Драко замер. Серебристые глаза сузились, в них блеснула ядовитая искра.

– Что? Решил поиграть в благородного спасителя, Поттер? Великий святой Гарри снизошел до жалости?

– Я просто спросил, – ровно ответил Гарри, сделав полшага вперед. – Ты выглядишь так, будто встретил дементора. Или хуже.

– Держи свой длинный нос подальше от моих дел! – прошипел Малфой, подавшись вперед. Пальцы его правой руки судорожно сжались вокруг палочки из боярышника, но достать ее он не решился — мадам Пинс выставила бы обоих вон за секунду. – Ты ничего не понимаешь. Ты ни черта не знаешь о том, что происходит вокруг, Поттер. Ты купаешься в лучах своей дутой славы, тебя обожают учителя, этот полоумный Дамблдор сдувает с тебя пылинки… А ты даже представить не можешь, каково это, когда…

Он осекся, будто прикусил язык, осознав, что сказал лишнее. Взгляд его метнулся по сторонам, проверяя, нет ли кого-то еще среди рядов полок. В этом взгляде сквозило такое отчаяние, что у Гарри неприятно кольнуло под ребрами.

– Когда выбора нет? – тихо предположил Гарри.

Драко вздрогнул, словно получил пощечину. Высокомерие сползло с его тонкого аристократичного лица, обнажив измученного, загнанного в угол подростка, над которым нависла тень беспощадного отца и чего-то куда более мрачного.

– Заткнись, – выдохнул Малфой, но в этом слове не было прежнего яда, лишь усталая, горькая безнадежность. – Просто заткнись и уходи.

Гарри смотрел на своего давнего врага. На человека, который с первого курса издевался над его происхождением, оскорблял Гермиону, высмеивал бедность семьи Рона. Между ними лежали годы ненависти, дуэлей, разбитых носов и взаимного презрения. Но сейчас Гарри видел перед собой не врага. Он видел пленника. Пленника чужих ожиданий, темных амбиций древнего рода и страшной судьбы, к которой Драко явно не был готов.

– Я уйду, – сказал Гарри, не отводя глаз. – Но если тебе кажется, что выхода действительно нет… это не всегда так, Малфой. Всегда можно развернуться.

Малфой горько, сухо усмехнулся одними уголками губ.

– Ты наивен, Поттер. Ты всегда был наивным идиотом. Не у всех есть привилегия быть героем.

Драко резко сгреб со стола свои пергаменты, сунул зачарованную книгу в сумку и, не поднимая больше глаз, быстрым, нервным шагом направился к выходу из секции. Проходя мимо Гарри, он на мгновение задел его плечом — ткань черной мантии скользнула по ткани, повеяло холодным запахом дорогого мыла и застарелого страха.

Гарри не шевельнулся. Он проводил взглядом худую фигуру слизеринца, пока та не растворилась в полумраке библиотечного коридора, сопровождаемая сердитым шиканьем мадам Пинс.

Тишина снова сомкнулась вокруг него, плотная и вязкая.

Гарри постоял еще немного, глядя на пустой стол, где только что сидел Малфой. На темной полированной поверхности осталась лежать забытая серебряная запонка с гравировкой змеи. Гарри протянул руку, коснулся холодного металла кончиками пальцев, но забирать не стал.

Развернувшись к полкам, он наконец нашел нужный том по трансфигурации, стряхнул с него пыль и сунул под мышку.

Когда Гарри вышел из библиотеки и спустился по широкой лестнице, за окнами уже окончательно стемнело. Из Большого зала доносились веселый гул сотен голосов, звон кубков и теплое, манящее сияние свечей, парящих под заколдованным звездным потолком.

У входа его уже ждал Рон. В руках у него был завернутый в салфетку внушительный кусок мясного пирога, а щеки снова пылали здоровым румянцем.

– Ну наконец-то! – воскликнул Рон, протягивая другу угощение с широкой, бесхитростной улыбкой. – Я уж думал, тебя там мадам Пинс заживо замуровала в стену за несданные книги. Держи, я умыкнул для тебя лучший кусок, пока Гойл его не сгреб. Нашел то, что искал?

Гарри взял теплый сверток, взглянул в открытое, полное искренней заботы лицо своего лучшего друга, а затем бросил взгляд через плечо — туда, где за дальним слизеринским столом в одиночестве сидел платиновый блондин, так и не прикоснувшийся к своей тарелке.

– Да, – негромко ответил Гарри, поправляя очки. – Нашел. Пойдем, Рон. Гермиона нас уже заждалась.